Это действительно лучшие проекты современной экономики России

18 июня 2013 года
#ВЭБ.РФ
Назад

Председатель Внешэкономбанка Владимир Дмитриев - о конкурсе "Премия развития"

- На днях Внешэкономбанк впервые вручит лучшим инвесторам России "Премию развития". Что это за награда?

- Может показаться, что этот проект совсем новый, но мы работаем над ним уже полтора года. Владимир Путин, тогда премьер-министр и глава Наблюдательного совета ВЭБа, поддержал идею создания "Премии развития" - за лучшие инвестпроекты в российской экономике.

- Как родилась идея вручения такой награды?

- На ВЭБ, как на банк развития, возложена не самая простая задача - развивать и поддерживать промышленные, инфраструктурные, инновационные проекты. Заниматься комплексным развитием экономики сложно даже в условиях стабильной ситуации на мировых рынках, а уж во время глобальных кризисов - тем более. И вот представьте, что мы продолжаем работать, инвестировать, строить, а вокруг в это время говорят о том, что российская экономика буксует, стагнирует, инвестклимат год от года все хуже. А мы-то со своей стороны видим совсем другую картину, ведь заявки на кредиты под новые проекты к нам поступают чуть ли не в ежедневном режиме!

На этом фоне у нас и родилась идея "Премии развития".

- Премия рассчитана на заемщиков ВЭБа?

- Отнюдь. Если бы претендентами были только наши заемщики, то картина была бы необъективной, неполной. Мы решили никого не ограничивать, подать заявку на соискание награды могло любое юридическое лицо.

- И много ли поступило заявок?

- Мы их собирали несколько месяцев и даже не ожидали такого ажиотажа среди претендентов. Всего к нам поступил на рассмотрение 221 проект - соискатель, так что конкурсной комиссии пришлось как следует поработать, чтобы составить шорт-лист. Выбор был крайне трудным - многие проекты оказались очень высокого качества.

- Сколько номинаций у Премии и исходя из каких критериев вы их определяли?

- Мы решили исходить из положений Меморандума о финансовой политике Внешэкономбанка. Ведь у нас есть приоритетные направления деятельности, в соответствии с которыми мы работаем уже шесть лет. Из этих ключевых направлений и родились четыре номинации "Премии развития": "Лучший инфраструктурный проект", "Лучший проект в отраслях промышленности", "Лучший проект по комплексному развитию территорий", "Лучший проект субъекта малого и среднего предпринимательства".

- Наверняка заявок от малого и среднего бизнеса было меньше всего.

- Вы будете удивлены: из 221 поданной на конкурс заявки 78 поступило именно от субъектов МСП. Это еще одно доказательство тому, что разговоры о неблагоприятном инвестиционном климате в России и фактическом отсутствии в нашей экономике малого и среднего бизнеса - банальные стереотипы.

- А кто оценивал заявки соискателей?

- В состав конкурсной комиссии вошли, без преувеличения, лучшие экономические эксперты России. Это и видные работники аппарата правительства, и руководство профильных министерств, и члены Экспертного совета ВЭБа, коллеги из других госкорпораций. Всего 28 человек. И, предвосхищая ваш вопрос, скажу, что из руководства Банка в комиссию вошло только 10 человек. (Подробно с составом конкурсной комиссии можно ознакомиться на сайте Банка www.veb.ru).

- Кто же стал победителем?

- Имена будут раскрыты во время церемонии награждения на Петербургском экономическом форуме. Статус Премии очень высок. Пока могу сказать только, что Набсовет уже утвердил победителей, и все четыре проекта очень высокого уровня. Пусть не покажется нескромным, но это действительно одни из лучших проектов современной экономики России. Надеюсь, что и в дальнейшем на соискание "Премии развития" будут претендовать инвесторы такого же высокого уровня. 

Назад

«Давайте делить ответственность...»

14 июня 2013 года
#ВЭБ.РФ
Назад

Часть 1

Председатель Внешэкономбанка Владимир Дмитриев о ключевых направлениях деятельности банка, развитии Дальнего Востока, условиях вхождения в проекты и ситуации с олимпийской стройкой в первой части интервью «Газете.Ru».

 

Председатель Внешэкономбанка Владимир Дмитриев
Фотография: Александр Астафьеф/РИА «Новости»

— Какой вы видите роль ВЭБа как института развития экономики в среднесрочной перспективе? Оптимальна ли действующая инвестиционная стратегия?

— Если под средним сроком понимать горизонт до 2015 года, то будем придерживаться стратегии, утвержденной нашим набсоветом.
Стратегией предусмотрено, что к концу 2015 года объем кредитного портфеля Банка развития составит 850 млрд рублей, но, по нашим предварительным прогнозам, мы выйдем на более весомые показатели. По состоянию на сегодняшний день, кредитный портфель уже увеличился до 720,2 млрд рублей.

В среднесрочной и долгосрочной перспективе Банк развития сохранит свои позиции ведущей организации в области финансирования и экспертизы крупных инвестиционных проектов, имеющих общегосударственное значение. На сегодняшний день ВЭБ участвует в финансировании 151 проекта, объем кредитных средств, предоставленных Банком, превышает 831 млрд рублей.

На экспертизе во Внешэкономбанке, по состоянию на 1 марта 2013 года, находятся 103 проекта общей стоимостью 1,59 трлн рублей с предполагаемым участием Внешэкономбанка 986,3 млрд рублей.

Это огромные деньги, колоссальные инвестиционные ресурсы, которые участвуют в реализации крупных и значимых проектов на территории нашей страны — инфраструктурных, индустриальных, инновационных. Тем же курсом мы намерены двигаться и дальше. Деятельность банка будет строиться в соответствии с нашими приоритетными направлениями, если ничего чрезвычайного не произойдет.

В последнее время возникло много настораживающих и тревожных обстоятельств, которые вынуждают адекватно на них реагировать. К ним следует отнести уменьшение экономического роста, если не сказать падение; реальное сокращение темпов прироста ВВП; реальное снижение производства в отдельных отраслях; сокращение инвестиций в основной капитал.

Все это заставляет серьезно озаботиться тем, что происходит. В ключевых, прорывных направлениях как Банк развития мы могли бы сыграть весомую роль. Наша экономика, нуждающаяся в «длинных» деньгах, необходимых средств не получает. И тут, конечно, велика роль институтов развития.

— Какая роль отводится ВЭБу?

— Миссия банка как института развития заключается прежде всего в реализации инвестпроектов, способствующих усилению конкурентоспособности России в тех отраслях, которые определяет правительство. Среди профильных IT-технологии, суперкомпьютеры, атомная энергетика, телекоммуникации, космос.

К нашему финансовому меморандуму добавляются все новые и новые задачи. Например, участие в реализации инвестпроектов, направленных на развитие моногородов.

В июле этого года истекает срок действия Меморандума о финансовой политике. Я не исключаю того, что в обновленном меморандуме перечень отраслевых приоритетов может быть дополнен.

Еще одно ключевое направление деятельности ВЭБа — содействие развитию малого и среднего бизнеса. Приоритет отдаем поддержке МСП (малому и среднему бизнесу. — «Газета.Ru»), реализующих инновационные проекты, а также проекты, направленные на модернизацию производства и энергоэффективность.

К концу 2015 года объем финансовой поддержки, оказываемой ВЭБом малому и среднему предпринимательству через дочерний МСП-банк, составит 150 млрд рублей. Также к государственной программе финансовой поддержки МСП, реализуемой ВЭБом, подключились и другие дочерние коммерческие банки.

Сейчас запускается гарантийный механизм, и мы рассчитываем, что в июле этого года будут выданы первые гарантии. Мы ожидаем, что с их помощью удастся привлечь порядка 80 млрд рублей на поддержку малого и среднего предпринимательства.

— В какой срок?

— По срокам сложно сказать. Все зависит от того, как скоро будут оценены риски конкретных заемщиков и выделены ресурсы.

Гарантии на 20 млрд рублей ВЭБ получит от Минфина, а затем выдаст гарантию МСП-банку уже на 40 млрд рублей. МСП-банк, в свою очередь, отберет коммерческие банки для участия в гарантийной программе и будет поручаться за предпринимателей перед кредиторами.

Поскольку МСП-банк будет гарантировать 50 процентов от выдаваемых кредитов, объем гарантийной поддержки в 40 млрд рублей позволит обеспечить выдачу кредитов среднему бизнесу на сумму 80 млрд рублей.

Другое важное направление, в котором ВЭБ играет ключевую роль, — это поддержка российского промышленного экспорта. На базе организаций, входящих в группу Внешэкономбанка (ВЭБ, Росэксимбанк и ЭКСАР), создается национальная система его комплексной поддержки. В ВЭБе для этих целей создается специальное подразделение, соответствующее решение уже принято набсоветом. На последнем набсовете был рассмотрен порядок работы самого ВЭБа, Росэксимбанка и ЭКСАРа по поддержке промышленного экспорта.

Уже утвержден срок в 90 дней, в который мы должны укладываться от момента получения заявки до выдачи соответствующей формы поддержки (предэкспортное финансирование, страховой полис, гарантии).

— Также в сферу ответственности ВЭБа входят программы развития Дальнего Востока. Известно, что они весьма затратны. Есть ли у ВЭБа какие-то приоритетные направления? И какое участие в развитии региона будут принимать зарубежные инвесторы, в частности Китай и Япония?

— ВЭБ еще до создания Фонда развития Дальнего Востока и Байкальского региона (фонд создан в ноябре 2011 года по решению набсовета) принимал участие в финансировании проектов на Дальнем Востоке. На 1 апреля 2013 года банк участвует в финансировании 16 проектов ДФО общей стоимостью 191 млрд рублей.

Участие банка составляет 116,9 млрд рублей, из них уже предоставлено 60,9 млрд рублей.

После создания РФПИ и Фонда развития Дальнего Востока и Байкальского региона возможности для поддержки ДФО существенно увеличились. 15 млрд рублей были выделены на капитализацию фонда в прошлом году. И это не предел: на последней комиссии в Якутске премьер сказал, что фонд нужно еще докапитализировать.

Из 60 млрд рублей, выделенных РФПИ в прошлом году, 25 млрд рублей фонд должен направить на инвестиции в проекты Дальнего Востока и Забайкалья. Один из таких проектов уже получил поддержку российско-китайского фонда, созданного при участии CIC. Речь идет о проекте в сфере лесопереработки на Дальнем Востоке.

И китайские, и японские партнеры готовы входить в эту «историю». Вкладывать и в инфраструктуру, и в конкретные индустриальные проекты.

Есть серьезный пайплайн проектов в таких отраслях, как деревообработка, рыбная промышленность, сельское хозяйство. Например, соевое производство в Приморском крае. Большое значение придаем проекту в Еврейской автономной области по строительству моста, соединяющего нас с Китаем. В него мы инвестируем вместе с китайскими партнерами.

Но многие проекты, которые нам предлагаются, носят форму «хотелок», за которыми нет ни инвестора, ни денег, а сам проект не проработан.

К сожалению, часто приходится слышать, в том числе и от глав субъектов федерации: «Вот, мы представили на рассмотрение в структуры ВЭБа проектов на несколько сотен миллиардов рублей. И ни один не профинансирован». Забывая, что за этими проектами в 99% случаях нет конкретного инвестора.

Если он есть, то проекта нет. Если есть и проект, и инвестор, то у инвестора нет денег.

— Он же на то и инвестор, чтобы у него деньги были?

— К сожалению, есть у нас такие инвесторы. Приведу конкретный пример, не называя имен. Приходит губернатор и говорит: «Есть хороший проект, он увеличит занятость, решит социальные задачи. Надо профинансировать». Мы просим сам проект. «Нет, — говорят нам. — Сначала примите решение о финансировании, и тогда инициатор проекта профинансирует проектно-сметную документацию, технико-экономическое обоснование, оплатит структурирование финансовой модели».

Но мы решение принимаем именно на основе перечисленных документов! Когда понимаем риски, знаем, с кем имеем дело. И начинаются жалобы.

Ходят на самый верх и говорят, какой ВЭБ нехороший: отказывается поддерживать ключевые для областей и регионов проекты. Часто с этим сталкиваемся.

— Можно уточнить: вы входите в проект только в том случае, если помимо денег ВЭБа там есть еще какие-то инвесторы?

— В основном мы берем на себя проектное финансирование и неизбежно ставим вопрос о том, чтобы инвестор делил с нами риски. Иначе он лишен всякой мотивации вести проект и доводить его до ума. В этом смысле мы ничем не отличаемся от коммерческих банков. В противном случае мы рискуем остаться с проектом один на один.

По Дальнем Востоку и Забайкалью мы получили заявок на сумму, превышающую 10 трлн рублей. Еще раз отмечу, что зачастую они оторваны от жизни.

Этот регион мог бы стать масштабным полигоном, где бы отрабатывалась идеология комплексного развития территорий. Это означает, что инфраструктура (железная дорога, линии электропередачи) должна создаваться не сама по себе, а генерировать привлечение инвестиций в те отрасли, которые без инфраструктуры не развились бы.

Это и добыча полезных ископаемых, и существующие, но заброшенные стройки, сельское хозяйство, лесопереработка. Только такой подход обеспечит масштабное привлечение инвестиций в регион.

— У нас в стране довольно небрежно относятся к государственным средствам. Принято считать, что это деньги всех и одновременно ничьи. Достаточно вспомнить недавно вскрывшиеся хищения в Россельхозбанке, который в какой-то мере тоже госкорпорация. Как вы боретесь с этим?

— Злоупотребления связаны со статусом бюджетных денег. Из серии «все вокруг колхозное, все вокруг мое».

Преимущество тех механизмов, которые использует ВЭБ, в том, что соинвестором выступает частное лицо. Оно-то точно не заинтересовано в том, чтобы «пилить» у самого себя.

Но мы предлагали, и правительство сейчас над этим работает, провести инвентаризацию федерально-целевых программ и других программ государственной значимости, которые финансируются из бюджета.

Это черный ящик, в который деньги попадают, а потом непонятно куда исчезают. В результате недострои, отсутствие объектов в принципе, несмотря на выделяемые на них средства. Поэтому мы и говорим: давайте проверим, возможна ли реализация этих программ с привлечением внебюджетных источников.

В любом случае все проекты государственной значимости, в которых принимает участие государство, должны проходить и технологическую, и финансово-экономическую экспертизу. Необходимо привлекать независимую экспертизу и сторонних аудиторов. У нас это происходит по всем проектам. И по олимпийским объектам, и по проектам, не имеющим отношения к бюджетным деньгам.

— Раз уж мы затронули тему финансовой экспертизы олимпийских объектов, то, судя по официальным заявлениям, там существуют проблемы с возвратностью выданных ВЭБом кредитов?

— Главное, что у нас не вызывает вопросов, это то, что сетевые графики выполняются в соответствии с программой строительства олимпийских объектов. Сроки их сдачи у нас не вызывают озабоченности.

Что у нас вызывает озабоченность, так это соблюдение принципа целевого использования и возвратности.

По 8 из 19 олимпийских проектов мы приняли заключение об их расчетной убыточности.

Это значит, что у нас большие сомнения относительно исполнения обязательств заемщиков по этим кредитам. Вот именно в силу тех причин, о которых вы говорите: по завершении Олимпиады целый ряд проектов не окупится.

На сегодняшний день мы профинансировали объектов на 110 млрд рублей, к концу года будет 220 млрд рублей. А на те 8 проектов, которые, по нашим оценкам, являются расчетно-убыточными, к 2014 году будет выдано кредитов на сумму 170 млрд рублей.

Это серьезная доля рисковых проектов, в которых есть просчеты инвесторов и заемщиков. В ходе реализации проектов им приходилось сталкиваться с дополнительными вводными, которые не были учтены в полной мере. Это и экология, и геология, и безопасность, и обременения чисто спортивного порядка.

По целому ряду проектов бюджеты выросли в два, а то и более раз, причем при сохранении того количества объектов, которые генерируют доход и обеспечивают возвратность кредита. Конечно, это вызывает у нас опасения.

И это несмотря на то, что совместно с правительством, «Олимпстроем», Минрегионом мы осуществляем еженедельный контроль за соблюдением графиков. В случае наличия у инвестора опасений, что он выбивается из графика и не в состоянии выполнить те или иные условия кредита, мы в авральном порядке решаем возникающие проблемы.

Тут требуется ручное управление.

Стройки специфические, объекты нужно сдать в срок. Безусловно, это будет сделано. Но важно, чтобы еще и интересы государства и ВЭБа не пострадали по завершении Олимпиады, когда необходимо будет обеспечивать возвратность кредитов.

— 220 млрд на стройку — это бюджетные средства?

— Нет, это кредиты ВЭБа.

Для нас это заемные средства. У нас нет иных источников, кроме средств, которые мы берем с рынка, для фондирования наших операций. Более того, в случае с предоставлением кредитов на олимпийскую стройку мы ограничены процентными ставками, которые установлены нашим набсоветом.

Еще одна проблема: по многим проектам, в том числе и с повышенной степенью риска, мы не можем получить от инвесторов проектно-сметную документацию в полном объеме.

— До сих пор?

— Да. Следовательно, не можем контролировать целевое использование средств и не можем с большой степенью уверенности говорить о возвратности этих кредитов. Также документация целого ряда проектов не прошла экспертизу вследствие ее отсутствия.

Получается, мы кредитуем «с колес» при наличии проблем, которые в «мирное» время служили бы серьезным основанием для объявления дефолта по проектам.

— Выходит, что, когда проекты становятся действительно «горящими», приходится поступиться принципами обязательной экспертизы?

— Да.

— Как вы считаете, будут ли инвесторы активными участниками дальнейших крупных российских строек? Или пересмотрят свои риски из-за возникающих проблем?

— Не следует забывать, что по олимпийским стройкам у нас есть поручительство «Олимпстроя».

По сути дела, бюджет берет на себя риски, которые возникают по проектам.

Для инвестора, который мог бы идти в сложные проекты, несущие непредвиденные риски, очень важно, чтобы государство делило с ним ответственность.

Олимпийские стройки — это уникальный проект. Аналогов в нашей стране просто не было.

Одно дело — пригласить иностранную компанию, которая бы спроектировала горнолыжные спуски. Другое дело — провести инженерно-изыскательские работы, в том числе и на территории национальных парков, где никогда не проводилась ни сейсмика, ни геологоразведка, где выявляются оползневые, экологические риски, риски безопасности. И инвестор вместо 25 млрд рублей выходит на 60 млрд, потому что все это надо обеспечить. Угроза оползня требует совершенно иных вложений в работы по фундаментам, опорным стенкам. Целый комплекс вопросов, который возникает «по ходу пьесы». И без привлечения дополнительного финансирования их не решить.

Или другие вещи, например, как это произошло с грузовым портом в Имеретинской низменности. Инвестору было обещано пропускать через него большую часть олимпийских грузов. А на деле оказалось, что 80% олимпийских грузов шли по железной дороге, автотранспортом.

При этом на инвестора были наложены ограничения, в соответствии с которыми запрещалось перевозить через порт иные грузы.

Какая тут может быть окупаемость, когда нет денежного потока?

Такие вещи не могут не учитываться инвесторами. Раз уж взялись за такое большое дело, давайте делить ответственность и быть максимально корректными друг к другу. Это хорошая школа и серьезный урок для всех.

— Может ли произойти аналогичная ситуация с подготовкой к чемпионату мира по футболу в 2018 году?

— Я уверен, что к 2018 году все уроки из Олимпиады будут извлечены, но мы не вовлечены в работу по ЧМ и ни одного проекта еще не рассматривали.

 

Часть 2

Председатель Внешэкономбанка Владимир Дмитриев рассказывает об инвестировании пенсионных накоплений, конкуренции с НПФ, ипотечной программе ВЭБа и участии в приватизации госактивов во второй части интервью «Газете.Ru».

— Помимо нового функционала ВЭБ осуществляет финансирование инфраструктурных проектов за счет средств пенсионных накоплений. Как может отразиться на стратегии инвестирования снижение накопительной составляющей пенсионного страхового взноса?

— Работа с пенсионными деньгами является составной частью нашего среднесрочного плана.

В случае массового перехода к новой системе (снижение от 6% к 2% перечисления в накопительную часть пенсии) ежегодные поступления в ВЭБ от Пенсионного фонда России (ПФР) сократятся и составят около 100 млрд рублей в год (сейчас ежегодно получаем от ПФР около 300 млрд рублей).

Это уменьшит наши возможности как государственной управляющей компании инвестировать пенсионные средства в инфраструктурные проекты.

Правильно бы было ставить вопрос о том, чтобы частные управляющие компании и негосударственные пенсионные фонды становились участниками системы поддержки реальных секторов экономики, в том числе и через инфраструктурные проекты. Пенсионные деньги — это «длинные» деньги, которые можно инвестировать в долгосрочные проекты.

Сейчас у нас под управлением находится 1,6 трлн рублей пенсионных накоплений граждан. Уже порядка 20% от этой суммы инвестировано в реальный сектор и в депозиты коммерческих банков.

В 2009 году мы начали расширять свою инвестиционную декларацию, законодатели и правительство разрешили банку инвестировать эти средства в высоконадежные корпоративные, ипотечные облигации и депозиты в коммерческих банках.

В конце 2012 года приняты эпохальные решения, позволяющие инвестировать в компании, имеющие рейтинг на уровне суверенного. При этом выкупать можно до 100% выпусков отдельных облигаций.

В этом году набсовет утвердил планы по инвестированию пенсионных накоплений в размере до 100% в отдельные выпуски облигаций таких компаний, как РЖД, ФСК, «Оборонпром», АИЖК и «Роснано», на общую сумму свыше 240 млрд рублей.

Что касается облигаций ОАО РЖД, то ВЭБ в этом году вправе выкупить их в объеме до 100 млрд рублей.

Есть еще целый ряд компаний с рейтингом на уровне суверенного, в бумаги которых мы можем вкладывать до 60% от выпуска. Это еще около 200 млрд рублей.

— Доходность таких инвестиций в долгосрочной перспективе выше инфляции?

— Мы рассчитываем, что пенсионные средства будут работать с хорошей доходностью. Последние три года ВЭБ показывал результаты выше, чем накопленная инфляция. До этого, кроме 2007 года, доходность была ниже. В 2012 году доходность была почти на треть выше инфляции.

Вхождение в инфраструктурные облигации при тех параметрах, которые согласованы на правительственном уровне, может дать неплохие результаты.

Доходность будет на уровне инфляция плюс один процентный пункт.

Например, облигации «Северо-Западной концессионной компании», которая реализует проект по строительству платной дороги Москва–Санкт-Петербург. По первому купону доходность у них была установлена на уровне 11%, следующий купон с плавающей ставкой — инфляция плюс 3%.

Вхождение в подобные проекты дает экономике «длинные» деньги на инфраструктуру, сама же инфраструктура может генерировать приток инвестиций в смежные отрасли, которые без нее просто не могут быть реализованы. Мы же, вкладываясь в такие бумаги, обеспечиваем еще и неплохую доходность пенсионным деньгам.

— Кроме инвестиций в развитие компаний средства пенсионных накоплений используются и в финансировании ипотечной программы ВЭБа. Она заканчивается в этом году. Будет ли продлена программа и планируется ли ее перезапуск?

— Если мы говорим о существующей программе на 150 млрд рублей (100 млрд – средства пенсионных накоплений; 50 млрд – собственные средства ВЭБа), то мы поставили вопрос перед правительством о том, чтобы программа была продлена на 2014 год.

Банки до конца 2013 года не успеют обеспечить секьюритизацию всех 150 млрд рублей. Хотя выдача кредитов завершена на 94%.

Одновременно с этим должна быть решена проблема продления полномочий Внешэкономбанка как государственной управляющей компании. Они завершаются в конце этого года. Так что вторая задача, которую мы поставили перед правительством, — продление наших полномочий на 2014 год. Насколько я понимаю, альтернативы нет.

Справедливо утверждать, что реализация государственной программы через ВЭБ, через Агентство по ипотечному жилищному кредитованию (АИЖК), серьезным образом повлияла на ставки по ипотеке. И востребованность таких программ тоже понятна. Вопрос в источниках их финансирования.

Дешевые деньги приходят из прибыли ВЭБа и пенсионных накоплений. Иных средств на эти цели у ВЭБа нет. Мало того, что прибыль банка не сопоставима с прибылью коммерческих банков, получение сверхприбыли не является нашей самоцелью.

— Какая у ВЭБа динамика по прибыли?

— Она уменьшается: в 2012 году составила меньше 6 млрд рублей. Поэтому рассчитывать на то, что ВЭБ может поделиться своей прибылью по ставкам существенно ниже рыночных, не приходится. Мы должны думать и о своих дочерних банках, которые нужно капитализировать. Например, есть решение набсовета, по которому ежегодно на поддержку МСП-банка должно уходить до 10% нашей прибыли. Так что, если программа будет продолжаться, нужно думать о мерах ее дешевого финансирования.

— А пенсионные накопления?

— Они помогают, но они не обеспечивают приемлемые ставки для конечных заемщиков. Пенсионные накопления должны обеспечивать доходность, сопоставимую с той, которую мы получаем по тем же самым инфраструктурным облигациям и ОФЗ. Тут либо пенсионеры будут страдать, либо граждане, приобретающие жилье на первичном рынке.

— Что касается пенсионных накоплений, то получается, что у вас двойная конкуренция — с НПФ и Росфинагентством или аналогичной структурой, которой могут передать управление средствами пенсионеров?

— Новая структура, если она будет создана, должна делать все для того, чтобы реальная экономика получала «длинные» деньги. Когда речь идет о переводе пенсионных средств в новые структуры – это из серии «лучшее — враг хорошего». Этим должны заниматься профессионалы.

Рассчитывать на то, что с ходу будет сформирована профессиональная команда, которая сможет быстро перехватить этот процесс и так же эффективно, как ВЭБ, заняться инвестированием средств пенсионных накоплений, на мой взгляд, нельзя.

Кроме того, вся поддерживающая деятельность государственной управляющей компании осуществляется за счет собственных средств ВЭБа. Это и бухгалтерия, и бэк-офис, и административно-хозяйственные расходы, и помещения – все находится на балансе самого банка.

Я опасаюсь того, что при создании новой структуры и полном финансировании ее хозяйственной деятельности по управлению пенсионными деньгами конечная доходность будет существенно ниже из-за бремени административно-хозяйственных расходов, которые вынуждена будет нести эта структура.

Поэтому в части управления пенсионным деньгами мы, мне кажется, проявили себя достаточно профессионально, для того чтобы решение было принято в пользу сохранения этой функции за ВЭБом.

— НПФ поддержат ВЭБ во вложениях в инфраструктурные проекты? Ведь все больше пенсионных средств перетекают от вас к ним — по активам вы почти сравнялись.

— Мы не считаем их конкурентами, потому что работаем в разных нишах. Более того, если бы все работали на рынке и были в равных условиях, можно было бы говорить о конкуренции. Но мы работаем как уполномоченная правительством структура. ВЭБ выполняет функции, которые ни НПФ, ни частные управляющие компании не собираются на себя брать.

С другой стороны, очевидно, что инвестирование в гарантированные государством или компаниями с суверенным рейтингом бумаги все-таки дает устойчивый доход, в отличие от спекулятивных операций, связанных с работой на фондовом рынке, с акционерным капиталом, с акциями и другими инструментами, в которые ВЭБ, исходя из своей инвестиционной декларации, вкладываться не может.

— Что касается инструментов фондового рынка, рассматриваете ли вы участие в приватизации?

— Нашей декларацией не предусмотрено вложение пенсионных накоплений в акционерные капиталы. Для нас этот вопрос не стоит.

— А из собственных средств?

— Мы ограничены в части управления свободной ликвидностью.

Да, ВЭБ является держателем пакета акций целого ряда российских компаний, но у нас есть ограничения по объему средств, которые мы можем вкладывать в те или иные инструменты.

Участвовать в масштабной приватизации мы не будем, потому что это будет означать отвлечение средств от нашей основной деятельности, связанной с поддержкой реального сектора через реализацию инвестиционных проектов.

Можно сказать, что, вкладывая средства в крупную нефтяную компанию, мы условно помогаем развиваться нефтегазовому сектору. Но это не наша миссия. Если и вкладываться в акции, то тех компаний, которые работают в секторах, являющихся для нас приоритетными.

— Ваша дочка — Российский фонд прямых инвестиций (РФПИ) — планирует более масштабное участие в приватизации?

— В прошлом году, на питерском форуме РФПИ, фонды частных инвестиций и ряд суверенных фондов договорились о том, что будет сформирован пул инвесторов. Он сможет принять участие в проектах приватизируемых компаний, объявивших о намерении провести IPO. Это уже подтверждение участия в масштабной приватизации. Но основная задача РФПИ – это поддержка несырьевых секторов экономики, а также отраслей, связанных с увеличением добавочной стоимости.

Что касается Дальнего Востока и Забайкалья, где во многом развитие будет зависеть от инфраструктуры и сырьевых отраслей, мы поставили вопрос о том, чтобы скорректировать декларацию РФПИ. Идея нашла поддержку и в правительстве, и в администрации, и теперь фонд вместе с соинвесторами может вкладываться и в сырьевые отрасли.

— Но не в рамках приватизации?

— Нет.

— Кто считается наиболее вероятным партнером РФПИ в приватизации? В каких странах принимают риски России?

— Можно привести в пример те фонды, которые уже вошли в проекты, где соинвестором выступает РФПИ. Это крупнейшие фонды прямых инвестиций Европы и Америки: BlackRock, TPG, KKR и целый ряд других. И, конечно, суверенные фонды: Китайская инвестиционная корпорация (CIC), суверенный фонд Кувейта, ведем разговор с эмиратскими фондами. География весьма обширна. Недавно подписали соглашение по созданию инвестиционной платформы с японскими структурами.

Назад

Внешэкономбанк и Международный банк экономического сотрудничества договорились о сотрудничестве

14 июня 2013 года
#ВЭБ.РФ
Назад

Государственная корпорация «Банк развития и внешнеэкономической деятельности (Внешэкономбанк)» и Международный банк экономического сотрудничества (МБЭС) заключили Соглашение о стратегическом сотрудничестве.

Со стороны Внешэкономбанка Документ подписал Председатель Владимир Дмитриев, со стороны МБЭС – Председатель Правления Владимир Белый и Член Правления Еджидиу Хенцеш (Egidiu Hentes).

Соглашение направлено на установление долгосрочных партнерских отношений в области развития проектного и торгового финансирования. Особое внимание стороны намерены уделить совместному участию в реализации внешнеэкономических проектов, направленных на государственную поддержку экспорта промышленной продукции, в том числе поддержку экспорта российских товаров и услуг в страны-члены МБЭС.

Согласно Документу одним из приоритетных направлений совместного сотрудничества определено участие в реализации проектов, имеющих общегосударственное значение и осуществляемых на условиях ГЧП, в том числе проектов по созданию объектов инфраструктуры, а также объектов, предназначенных для обеспечения функционирования особых экономических зон.

Стороны также договорились участвовать в финансировании программ по поддержке малого и среднего предпринимательства в России и странах-членах МБЭС; о совместном участии в инвестиционных фондах, а также об обмене опытом и информацией в различных областях, касающихся деятельности финансовых институтов.

Международный банк экономического сотрудничества (МБЭС) учрежден в 1963 году в г. Москве. Страны-члены Банка: Республика Болгария, Социалистическая Республика Вьетнам, Республика Куба, Монголия, Республика Польша, Российская Федерация, Румыния, Словацкая Республика и Чешская Республика. В соответствии с постановлением Совета МБЭС баланс Банка ведется в евро. Уставный капитал МБЭС составляет 400 млн. евро. Банк имеет широкую сеть банков-корреспондентов как в странах-членах МБЭС, так и в других странах.

 

Пресс-служба Внешэкономбанка
Телефон: +7 (495) 608-46-93, Факс: +7 (499) 975-21-34
E-mail: press@veb.ru

Назад

ВЭБ используется как МЧС

13 июня 2013 года
#ВЭБ.РФ
Назад

Дмитрий Казьмин
Vedomosti.ru
13.06.2013


Почему в экономике недостаточно длинных денег, как снижать ставки по кредитам и какие новые варианты сотрудничества структуры ВЭБа готовы предложить инвесторам, рассказывает Владимир Дмитриев

Почти два года назад в интервью «Ведомостям» Владимир Дмитриев сказал, что ВЭБ перестает бороться с кризисом и начинает самостоятельную жизнь как институт развития. Госкорпорация, ожидал он, сможет утроить кредитный портфель без фондирования из бюджета. В итоге портфель растет нужными темпами, но ВЭБу опять требуется поддержка бюджета. «Есть повод для грустных настроений, связанных с тем, что ВЭБ используется как квазибюджетный инструмент», — говорит Дмитриев и рассказывает, что ему нравится и что не нравится в том, как работает и используется государством вверенный ему банк.

— Стратегия ВЭБа до 2015 г. утверждена и предполагает амбициозное наращивание кредитного портфеля. Исполняются ли эти планы и не собираетесь ли вы их корректировать, учитывая положение в экономике?

Биография

Родился в 1953 г. в Москве. Окончил Московский финансовый институт по специальности «международные экономические отношения»
1987

второй, потом первый секретарь посольства СССР, России в Швеции
1995
замначальника департамента иностранных кредитов и внешнего долга Минфина
2002
заместитель председателя правления Внешторгбанка, в том же году назначен председателем совета директоров Русского коммерческого банка (Кипр), дочернего банка Внешторгбанка
2004
назначен председателем Банка развития и внешнеэкономической деятельности
«Не все его скелеты мы обнаружили сразу»

У ВЭБа есть банк на Украине – украинский Проминвестбанк. По словам Дмитриева, в течение месяца ВЭБ докапитализирует Проминвестбанк на $350 млн – банку нужны дополнительные резервы по плохим кредитам, доставшимся от прежнего менеджмента. «Ситуация на Украине непростая, в том числе с возвратом долгов, хотя часть удается погасить, – рассказывает Дмитриев. – Кто-то не возвращает кредит, ссылаясь на личные связи, кто-то просто не хочет платить. А потом появляются ходоки – предлагают забрать долги за 10% от номинала». По словам Дмитриева, решение о приобретении банка на Украине было «политическим»: «Банк в тот момент находился в предбанкротном состоянии, потенциал был сильный. Но, к сожалению, не все его скелеты мы обнаружили сразу, да и шкафов больше оказалось. В принципе, покупали банк, чтобы работать с крупными клиентами, связанными с Россией». Дмитриев отрицает, что Проминвестбанк принимал участие в расчетах за газ: «Просто основные контрагенты российских предприятий обслуживались в этом банке. Плюс из банка начался отток вкладов, ситуация угрожала всей украинской банковской системе, а там ведь работают и российские банки. Мы купили банк за $250 млн в ноябре 2008 г., а еще в апреле 2008 г. итальянцы предлагали собственникам $2,5 млрд. Те отказались – думали, стоит не меньше $4 млрд. А контролировал банк тогда бывший председатель нацбанка Украины, который приватизировал его в свободное от работы время».


Внешэкономбанк
Государственная корпорация

Учредитель – правительство РФ.
Финансовые показатели (МСФО, 2012 г.):
активы – 2,9 трлн руб.,
капитал – 531,9 млрд руб.,
чистая прибыль – 17,5 млрд руб.

— Да. Прежде чем говорить о стратегии, надо сказать о тревожных сигналах в экономике. У президента и председателя правительства прошло уже не одно совещание по этому поводу. Ключевой сигнал — снижение темпов экономического роста, если не сказать падение. Реальное снижение производства в отдельных отраслях, сокращение инвестиций в основной капитал — все это заставляет нас серьезно задуматься о том, какие дополнительные меры ВЭБ и его структуры могли бы предпринять, чтобы поддержать усилия государства по противодействию таким негативным тенденциям.

— Выводы сделали?

— Мы понимаем, что ВЭБ не панацея, не единственный институт развития, но банк мог бы сыграть весомую роль в прорывных направлениях за счет инвестиций в реальный сектор. Хочу обратить внимание на такой момент: экономисты утверждают, что прирост кредитного портфеля банков достаточен, чтобы обеспечить нормальное функционирование экономики. Но если раскрыть этот портфель, столкнемся с любопытным обстоятельством. В 2012 г. на сделки M&A с российскими активами потрачено 1,5 трлн руб. Это вдвое больше, чем кредиты коммерческих банков на обновление основного капитала. То есть происходит перелив денег из одного кармана в другой, а не инвестиции в реальную экономику. Экономика не получает достаточно длинных денег, поэтому именно на этом направлении государство должно сконцентрировать внимание, в том числе используя возможности ВЭБа.

— Как раз вернулись к кредитному портфелю…

— К концу года рассчитываем его довести до 800 млрд руб., к 2015 г. по стратегии он должен составить 850 млрд. В 2012 г. портфель вырос на 42%, считаю, что на 850 млрд выйдем с опережением. Правда, есть два ограничителя при дальнейшем наращивании. Первый — коэффициент достаточности капитала, составляющий 10%, второй — пределы заимствования. Чтобы находиться в рамках, мы должны либо не наращивать кредитный портфель, либо наращивать капитальную базу. В части наращивания базы мы, к сожалению, ограничены своей прибылью. Бюджетная же поддержка сейчас носит точечный характер и идет на конкретные программы, хотя мы понимаем, что это связано с ограниченными возможностями бюджета.

— Судя по вашим словам, вопрос капитализации банка скоро встанет?

— Рано или поздно. Пока мы его не ставим, но, очевидно, об этом пойдет речь, когда столкнемся с необходимостью выдерживать норматив достаточности капитала.

— Когда это произойдет и сколько денег может потребоваться? И на что рассчитываете, учитывая тяжелое положение с бюджетом?

— Мы работаем с Минфином на этот счет, понимая, что преждевременное озвучивание цифр может кого-то напугать, а кого-то настроить на другие интонации. Поэтому пока об этом не говорим.

— Если не озвучивают цифры, всегда создается впечатление, что просят очень много.

— У нас есть время до августа, когда будут сформированы представления о поправках в бюджет. Будем обсуждать.

— Довольны вы структурой своего портфеля? Есть разные точки зрения на этот счет — в том числе, что в нем много слабо связанных с задачами ВЭБа проектов?

— Тут есть повод для грустных настроений, связанных с тем, что ВЭБ используется как квазибюджетный инструмент.

— Отряд спасения?

— Ну да, в некотором смысле МЧС. Все, что не может быть профинансировано бюджетом, либо если возникает напряжение в тех или иных отраслях — есть ВЭБ, который должен спасать. Говорю, абстрагируясь от конкретных имен. Вложились крупные коммерческие банки и другие структуры развития в инновационное производство, а продукция оказалась не востребована, рынок мировой не туда пошел. И они не находят ничего лучше, чем просить правительство, чтобы ВЭБ заместил их инвестиции своими. Или же приходят письма региональных руководителей: есть прекрасный проект, очень нужный для развития края, а ВЭБ не принимает положительного решения. Мы предлагаем им профинансировать сначала проектную стадию, сделать модель, экономическое обоснование. Они же хотят, чтобы мы сначала выделили деньги. Я уверен, что в любом коммерческом банке им бы отказали при таком подходе, в том числе в банке с госучастием.

— Как часто поступают такие просьбы, и правильно ли я понял, что приходят уже с поручением рассмотреть их просьбу?

— Достаточно получаем обращений и поручений на них. Причем просители любят ставить во главу угла социальные вопросы. Приходит глава региона и говорит: «У меня выборы, 1000 занятых на заводе, вы, вообще, государственные люди или нет? Я жаловаться на вас буду». Слава богу, мы на одной волне с аппаратом правительства, с администрацией президента, они объясняют просителям, для чего создан ВЭБ.

— Это кто же из губернаторов к вам так заходит?

— Их не много, имена называть, конечно, не буду.

— Вы думали, что можно сделать, чтобы уйти от такого отношения? Может, сменить форму, разбавить государственный капитал?

— Кроме как настойчивой воспитательной работой здесь ничего не решить. Менять существующую организационно-правовую форму никто не собирается. И мировая практика показывает, что государство должно быть единственным собственником Банка развития. Но и действовать всем надо в унисон с меморандумом, не расширяя до бесконечности наш мандат и не нагружая нас задачами, которые отвлекают от миссии развития.

— Происходит смена председателя ЦБ, вокруг этого идет дискуссия, должен ли регулятор стимулировать экономический рост и каким образом. Ваше мнение?

— Он и должен, и делает это, но в рамках своих полномочий и компетенций — через денежно-кредитную политику. Мы ощущаем это на себе — я имею в виду кредитование под залоговые механизмы. Конечно, много обеспокоенности связано со ставками кредитования. Они зависят не только от ЦБ, хотя регулятор мог бы активнее на них влиять через инфляционные ожидания. Это понимание есть и у Эльвиры Набиуллиной, но не думаю, что с ней в политику ЦБ придут революционные изменения. А нужны ли они вообще?

— Основные ставки, в том числе рефинансирования, менять не советуете?

— Ставка рефинансирования — не главный ориентир для банков, для них важнее ставка репо. С другой стороны, в потребительском кредитовании маржа банка сейчас составляет десятки процентных пунктов. Даже если берем крупные банки, в том числе с госучастием, то чистая процентная маржа у них доходит до 7%. Мне кажется, над этим надо думать. Такой марже может позавидовать любой крупный зарубежный банк, по прибыли серьезно превышающий доходы российских банков. Наша маржа составляет примерно 2%.

— А как сильно она меняется от проекта к проекту?

— Нет такого — в одном проекте 1,5%, в другом — 10%, она около 2% и меняется. По тем же олимпийским проектам у нас установка: ставка рефинансирования плюс 0,4-1,6%.

— С какими проектами стоит приходить в ВЭБ, какие у вас сейчас приоритеты? Например, Дальний Восток?

— С точки зрения развития территорий — три направления: Дальний Восток, Северный Кавказ и Калининград. Но не собираемся ослаблять внимание и к профильным проектам, которые могут обеспечить технологический прорыв. Это проекты в области космоса, информационных технологий, биомедицины, авиастроения.

— Правительство возлагает большие надежды на механизм инвестирования TIF, который предполагает возврат инвестиций через будущие налоги. Какую роль в нем возьмет на себя ВЭБ?

— Смысл идеи: частный инвестор, создающий инфраструктуру, синхронизирует свои действия с промышленным инвестором, который на этой инфраструктуре строит производство. Дополнительные налоги, полученные от проекта и комплексного развития территорий, затем возвращаются инвесторам. ВЭБ здесь может быть инвестконсультантом, готовить документы к конкурсу, обеспечить фондирование проекта, помочь оплатить предпроектные работы. Вариантов для участия в таких проектах много, но важно их правильно упаковать.

— Что это за проекты и что вы понимаете под упаковкой?

— Упаковка — это «хотелки»: когда нам рассказывают про проекты на 10 трлн руб., а из них 90% — это даже не заявки, а просто идеи. Но проблема не только в этом. Пока нет понимания, как синхронизировать работу местных, региональных и федерального бюджетов по TIF. Например, проект комплексной застройки жилой недвижимостью в Кирове: 80% расходов на инфраструктуру ложится на муниципалитет, но в местный бюджет и регион идет лишь 20% новых налоговых поступлений. Поэтому здесь федеральному бюджету, как говорил Александр Лившиц, надо делиться. Нужно понять, что это не доходы, упавшие с неба, а деньги инвесторов.

— Знаю, что обсуждается еще один новый механизм инвестирования. Когда инвестор, входящий в сложный проект вместе с РФПИ, может получить для оплаты своей доли заемное финансирование от ВЭБа. Насколько такая схема жизнеспособна?

— До сих пор РФПИ делал проекты с финансовыми инвесторами, пусть и занимающимися определенным направлением, например медициной в случае с «Мать и дитя». Но с индустриальными инвесторами можно работать иначе. Если к нам приходит РФПИ и говорит, что у него есть промышленный инвестор в гринфилд, давайте вместе отработаем схему, при которой проект был бы обеспечен и акционерным, и заемным капиталом. Это абсолютно не противоречит нашему меморандуму. Я знаю, что в пайплайне у РФПИ уже есть несколько таких инвесторов, вместе работаем над поиском для них привлекательных сделок.

— ВЭБ — один из главных кредиторов олимпийской стройки. Что происходит с кредитуемыми вами объектами: построят ли их в срок и рассчитываете ли вы на возврат кредитов?

— Мы уже предоставили кредиты в размере более 110 млрд руб., до конца года это будет около 220 млрд руб. Что касается сроков строительства — графики реалистичны, к Олимпиаде все построят. Также не секрет, что, по нашим данным, серьезная по объему часть проектов расчетно убыточна. При существующей модели и конъюнктуре есть большие проблемы с окупаемостью. Например, в Имеретинской низменности строится 1 млн кв. м гостиничного фонда. Когда после Олимпиады его выбросят на рынок, даже 60%-ной заполняемости будет достичь трудно. Многие проекты в ходе реализации серьезно подорожали — из-за технологических изменений или экологических обременений. По многим объектам отсутствует полная проектная документация, нет подтвержденных смет — все это подтверждает наши сомнения.

— Вы говорите, что проблемы с большинством объектов, с какими их нет?

— У нас не вызывает сомнения будущее Сочинской ТЭС, достаточно благоприятная ситуация с аэропортом. Но вот спортивные проекты — там напряжение серьезное. Что касается возврата кредитов, мы получили гарантии от всех инвесторов, что в случае выявления проблем после Олимпиады они устранят их за счет собственных средств. Есть гарантии «Олимпстроя», но это бюджетные деньги, и их судьба нам небезразлична.

— Вы занимаете пост председателя совета директоров ОАК, как видите стратегию развития корпорации?

— Как раз на последнем очном заседании совета директоров рассмотрели отчет менеджмента о предварительной работе за 2012 г.: динамика позитивная. Мы — я имею в виду совет директоров — ожидаем, что к 2015 г. компания выйдет на безубыточность работы. Конечно, здесь важную роль играет гособоронзаказ, авансирование поставок по нему, но не только. Доля гражданской техники в общих продажах ОАКа по итогам 2012 г. выросла втрое и впервые превысила 10%. Консолидировано управление структурами корпорации по принципу одного окна. Нет больше таких историй, когда отдельные заводы брали необеспеченные кредиты под невероятную ставку у непонятных банков. Ну а стратегия прежняя — создать линейку техники, конкурентоспособной не только в России, но и за рубежом, прежде всего в тех странах, где мы не утратили позиции.

— Насколько верна информация, что вы можете уступить пост председателя совета Сергею Чемезову и что возможна отставка Михаила Погосяна?

— Разговоров много. И я как независимый директор, и Сергей Викторович [Чемезов] номинированы государством в состав совета директоров на предстоящем собрании акционеров. Иной информации, кроме предложения возглавить совет, у меня нет — из этого и исхожу. Что касается гендиректора, решение по нему принимается коллегиально. У меня, думаю, как и у других коллег, нет оснований ставить под сомнение компетенцию Михаила Погосяна. О других кандидатурах на пост гендиректора я не слышал.

— В наследство от кризиса ВЭБу досталось три банка. Как видите их будущее — продавать или развивать?

— Сейчас как раз завершаем работу над формированием стратегии — в первую очередь по «Глобэксу» и Связь-банку. На 80% работа завершена. Продажа банков — стратегическому инвестору или через IPO — это отдаленная перспектива. Она должна быть синхронизирована с готовностью к продаже активов банков, которые мы взяли на баланс. Там есть неплохие объекты, например у «Глобэкса» это «Новинский пассаж», торговый комплекс в Новосибирске.

— То есть пока развивать?

— Да, по стратегии это универсальные банки, но каждый со своей нишей. «Глобэкс» в основном нацелен на корпоративных клиентов, хотя работает и с физическими лицами и даже занимается ипотекой. Связь-банк — это работа с предприятиями связи, с «Почтой России» по пенсионным счетам. Также это и военная ипотека, на которую мы обращаем особенное внимание. Банк занимает четверть рынка военной ипотеки, будет поддерживать эту позицию. И тот и другой банк мы капитализируем через прямое вхождение в капитал и суборды.

— Как раз перешли к почте. Что произошло с идеей Почтового банка? Говорят, против был Александр Киселев, но теперь он ушел…

— Не знаю, насколько он был против идеи. Но необходимые условия для создания Почтового банка не созданы. Это и акционирование почты, и согласование вопроса, как фондироваться «Почте России» для приобретения акций нового банка.

— А какой пакет вы считаете возможным продать почте?

— Это вопрос независимой оценки, которую никто так и не провел. «Почта России» провела свою и анонсировала запредельную цену. Причем пока шла дискуссия, почта наращивала финансовую работу через филиалы, заключила соглашения с почти 30 банками. Если не сам Почтовый банк, то по крайней мере оказание кредитных услуг населению через отделения почты стало фактом. Поэтому вопрос сейчас под сукном. Я не думаю, что идея мертва, но необходимых условий для ее продвижения нет. И похоже, инвесторы — Номос-банк и «Русский стандарт» — охладели к идее.

— Вы лично поддерживаете идею?

— Я не вижу в ее продвижении ничего плохого.

— Александр Лебедев делал вам предложение о выкупе недвижимости «Глобэкса» — согласны?

— Мы никогда серьезно его не рассматривали. Для нас газетные публикации — не оферта. С реальным предложением Лебедев не выступал.

— Остался еще один «кризисный банк» — украинский Проминвестбанк. Какие планы по нему?

— Дальнейшее развитие. В течение месяца мы его докапитализируем на $350 млн. Банку нужны дополнительные резервы по плохим кредитам, доставшимся от прежнего менеджмента. Ситуация на Украине непростая, в том числе с возвратом долгов, хотя часть удается погасить. Кто-то не возвращает кредит, ссылаясь на личные связи, кто-то просто не хочет платить. А потом появляются ходоки — предлагают забрать долги за 10% от номинала. Местные коллекторы, видимо, серьезно расширяют понятие коллекторства. Банк — в шестерке крупнейших на Украине, один из самых надежных. К менеджменту претензий нет. Кстати, сейчас на клиентах банка отрабатываем механизм перехода в региональных расчетах на рубли.

— Пытался найти официальную позицию: зачем купили этот банк? Не нашел…

— Так ее, официальной, и нет. (Смеется.) Было принято политическое решение — банк в тот момент находился в предбанкротном состоянии, потенциал был сильный. Но, к сожалению, не все его скелеты мы обнаружили сразу, да и шкафов больше оказалось. В принципе, покупали банк, чтобы работать с крупными клиентами, связанными с Россией.

— Есть версия, что банк принимал участие в расчетах за газ.

— Это не так. Просто основные контрагенты российских предприятий обслуживались в этом банке. Плюс из банка начался отток вкладов, ситуация угрожала всей украинской банковской системе, а там ведь работают и российские банки. Кстати, мы купили банк за $250 млн в ноябре 2008 г., а еще в апреле 2008 г. итальянцы предлагали собственникам $2,5 млрд. Те отказались — думали, стоит не меньше $4 млрд. А контролировал банк тогда бывший председатель Нацбанка Украины, который приватизировал его в свободное от работы время.

— Завершая банковскую тему: обсуждалась идея, что ВЭБ примет на баланс проблемные активы Россельхозбанка на 150 млрд руб. Идут ли такие переговоры?

— Не обсуждается, этой темы больше нет.

— В 2010-2011 гг. ВЭБ купил у E.On ADR на 2,7% капитала «Газпрома» — более чем на 100 млрд руб. Сейчас такой пакет сильно подешевел, что предлагаете правительству делать с ним?

— За время с его приобретения он упал в цене процентов на 30. Поэтому с предложениями, ведущими к убыткам (т. е. о продаже), в правительство не выходим. Вывод: будем ждать, пока подрастет. Вопрос не только в цене. Наличие у ВЭБа пакета в 3,6% обеспечивает для государства контроль над компанией.

— Одно время пакет стоил дороже — тогда продать не предлагали?

— Предлагали. Если бы в апреле 2011 г. мы продали пакет, то зафиксировали бы прибыль примерно в 30 млрд руб. Но тогда наблюдательный совет признал нецелесообразным терять актив.

— Правда, что ВЭБ интересуется покупкой завода «БАТ-Ява»? Если да, то какие планы на фабрику?

— Интересуемся только в одном контексте. «БАТ-Ява» граничит со «Славой» — объектом, который достался нам при санации «Глобэкса». Там мы будем строить гостинично-офисные здания, в том числе жилые апартаменты, а рядом стоит табачная фабрика и дымит. Поэтому проще выкупить актив и развивать территорию комплексно.

— Сколько готовы заплатить, уже сделали предложение?

— Я лично с владельцами «БАТ-Явы» этот вопрос не обсуждал.

— До 2020 г. «АвтоВАЗу» одобрен кредит в ВЭБе на 60 млрд руб. Начал ли завод пользоваться средствами и на какие проекты они пойдут?

— Пока принято решение в лимитной логике. Сейчас идет комплексная экспертиза отдельных проектов — это модернизация под новую линейку и расширение производства, в том числе закупка нового оборудования, переоснащение цехов.

— Какие еще у банка проекты в автопроме, собираетесь выдавать новые кредиты другим игрокам?

— У нас по меркам банка развития достаточно много проектов в автопроме. Со всеми ключевыми российскими игроками в той или иной степени взаимодействуем. Ключевой партнер — FordSollers и проекты «Соллерса» на Дальнем Востоке. По ним идет кредитование трех площадок, включая сборку, производство двигателей и компонентов. Работаем и с группой ГАЗ, в частности по проекту в Ярославле (завод по производству двигателей). Но это не новые кредиты, все решения уже приняты.

— Кризис на Кипре сказался на ВЭБе либо ваших клиентах?

— На банке никак не сказался, мы с этими банками — Bank of Cyprus и Laiki — не работаем. У нас есть межбанковские расчеты с Русским коммерческим банком, проблем с ними не было. Сейчас проводим инвентаризацию — как повлияла кипрская история на заемщиков. Пока ничего настораживающего не видим.

— Как вы относитесь к обвинениям следователей в отношении Анатолия Балло, связанным с якобы превышением должностных полномочий по делу о $14 млн кредита «Евразийского»?

— Недавно президиум Мосгорсуда принял решение о незаконности возбуждения уголовного дела в отношении Анатолия Балло и направил материалы на новое рассмотрение. Этим многое сказано. Ущерб банку не нанесен, кредит погашен, в отношении двух подозреваемых уже закрыты уголовные дела.

— Можете прокомментировать ситуацию с поселком «Заречье-2»?

— В 2006 г. для строительства жилого комплекса в Одинцовском районе Московской области Внешэкономбанк предоставил кредит ООО «Заречье-2». В настоящее время проект не реализован, что ставит под угрозу возврат кредитных средств. Внешэкономбанк неоднократно информировал ООО «Заречье-2» о необходимости строгого выполнения обязательств по кредитному договору. В связи с невыполнением заемщиком ряда обязательств по кредитному договору в ноябре 2012 г. Внешэкономбанк обратился к заемщику с требованием о погашении задолженности в размере более $170 млн. Впоследствии Внешэкономбанк обратился в арбитражный суд для защиты своих интересов. Кроме того, в результате проведенных по инициативе банка технической, строительной и финансово-бухгалтерской экспертиз проекта были выявлены факты хищения кредитных средств. В связи с этим Внешэкономбанк обратился в правоохранительные органы на предмет проведения мероприятий по проверке целевого использования кредита и возбуждения в отношении должностных лиц ООО «Заречье-2» и его бенефициаров уголовного дела по фактам хищения денежных средств. Государственная корпорация намерена предпринять все законные действия по защите своих интересов.

— Зачем вы задумали ребрендинг ВЭБа?

— Мы затеяли ребрендинг не только ВЭБа, но и всей группы Внешэкономбанка, понимая, что все мы будем достаточно долго находиться вместе. В связи с этим визуальное восприятие должно не ассоциироваться с прежними символиками, а соответствовать облику национального Банка развития. Существующее представление бренда «Внешэкономбанк» отстает от нашей миссии финансового института развития. Кроме того, сформировавшаяся группа Внешэкономбанка тоже выглядит весьма разрозненно: компании имеют различную стилистику, по-разному позиционируются, а некоторые бренды вообще не имеют привязки к группе. Все это существенно осложняет коммуникацию, не позволяет сложить реальную картину масштабов деятельности группы ВЭБ в целом и возможностей, предоставляемых сегодня нашими дочерними компаниями российскому бизнесу. Мы рассчитываем использовать синергию всех участников нашей группы, для того чтобы создать в сравнительно короткие сроки по-настоящему сильный бренд — ВЭБ. Что же касается перехода к лаконичной аббревиатуре ВЭБ, то его новое графическое решение и новый фирменный стиль будут узнаваемыми, современными и динамичными. А краткое название и так уже много лет используется и нами, и в СМИ.


 
Назад

Внешэкономбанк и Банковская группа KfW продолжают работу, направленную на создание Международного фонда поддержки предпринимательства в России

13 июня 2013 года
#ВЭБ.РФ
Назад

Внешэкономбанк и Банковская группа КfW подписали Меморандум о взаимопонимании о создании Совместной отборочной комиссии по выбору инвестиционного управляющего для Международного фонда поддержки предпринимательства в России. Подписание состоялось 13 июня в г. Берлине в рамках заседания российско-германской Стратегической рабочей группы по сотрудничеству в области экономики и финансов.

Со стороны Внешэкономбанка Документ подписал заместитель Председателя – член Правления Внешэкономбанка Михаил Копейкин, со стороны Банковской группы KfW - директор Департамента Восточной Европы, Кавказа, Центральной Азии Шерифа Лараби (Cherifa Larabi).

Меморандумом определены порядок формирования комиссии, её состав, критерии отбора инвестиционного управляющего, базовые требования к объектам финансирования, разработанные в соответствии с утвержденной концепцией создания Фонда.

Комиссия проведет анализ и оценку заявок от претендентов, на основании которых представит предложения Правлению Внешэкономбанка и органам корпоративного управления Банковской группы KfW по выбору инвестиционного управляющего.

Меморандум о взаимопонимании по созданию Международного фонда поддержки предпринимательства был заключен между Внешэкономбанком и KfW в рамках проведения российско-германских межгосударственных консультаций на высшем уровне в ноябре 2012 года. Решение об учреждении Фонда было одобрено Наблюдательным советом Внешэкономбанка в октябре 2012 года.

Внешэкономбанк и KfW намереваются внести в Фонд по 150 млн. долларов США. Предполагается, что к 2016 году объем Фонда достигнет 900 млн. долларов США за счет привлечения средств от других институциональных инвесторов.

«Средства Фонда будут направляться на финансирование проектов развития средних предприятий производственной сферы на территории России на срок свыше 3 лет, - пояснил Михаил Копейкин. – Финансирование будет осуществляться как в виде прямых долгосрочных целевых кредитов банкам, так и в виде субординированных займов финансовым институтам. В будущем также возможно предоставление прямых долгосрочных кредитов для средних предприятий и прямые инвестиции в акционерный капитал производственных предприятий».

 

Пресс-служба Внешэкономбанка
Телефон: +7 (495) 608-46-93, Факс: +7 (499) 975-21-34
E-mail: press@veb.ru

Назад

Электронный офис клиента в разработке

Закрыть
Написать письмо
Не заполнены следующие обязательные поля: Ваше имя
Не заполнены следующие обязательные поля: Ваш e-mail
Не заполнены следующие обязательные поля: Ваше сообщение
Не заполнены следующие обязательные поля: Я соглашаюсь на обработку персональных данных
Ваше сообщение отправлено.
Оставить отзыв

Нам важно знать ваше мнение, чтобы сделать нашу работу еще лучше

Не заполнены следующие обязательные поля: Ваше имя
Не заполнены следующие обязательные поля: Ваша организация
Не заполнены следующие обязательные поля: Ваш e-mail
Не заполнены следующие обязательные поля: Ваше сообщение
Не заполнены следующие обязательные поля: Я соглашаюсь на обработку персональных данных
Ваше сообщение отправлено.
Для повышения удобства работы на сайте используются файлы cookie. Cookie - файлы, содержащие информацию о предыдущих посещениях веб-сайта. Вы можете запретить использование cookie в настройках браузера.