Интервью Председателя Внешэкономбанка В.А. Дмитриева журналу "Итоги"

15 апреля 2013 года
#Публикации
Назад

ИТОГИ №15 (879)
15 апреля 2013,
Андрей Ванденко

 

Начфин

Владимир Дмитриев — о пасмурном прощании с Родиной и светлой встрече с капитализмом, о горбуше, которую выменял на воблу, бессонных ночах, проведенных в посольском гараже, и об олигархах, стоящих в очереди в приемной, а также история про то, как слово «вэбовка» перестало быть ругательным

Председатель госкорпорации «Банк развития и внешнеэкономической деятельности», по старой памяти чаще именуемой Внешэкономбанком, Владимир Дмитриев  — редкий гость на страницах СМИ. Увидеть интервью с Владимиром Александровичем на отвлеченные от профильной деятельности темы — и вовсе событие из ряда вон. Чтобы подобное случилось, пришлось набраться терпения, поскольку для обстоятельного разговора требуется время, а оно традиционно в дефиците. И все-таки беседа состоялась. И длилась четыре с лишним часа.

— С банкиром, Владимир Александрович, полагается речь вести о деньгах — чужих и его. Начнем с ваших кровных. Расскажете, где первые трудовые заработали?

— В стройотряде. После третьего курса мы работали на Сахалине и вернулись в Москву под завязку загруженные красной рыбой. Это сейчас моя альма-матер — Финансовый университет — занимает много зданий, а тогда все помещались в типовой школьной пятиэтажке на улице Кибальчича. 1 сентября после занятий мы пошли в пивбар на ВДНХ и дефицитную горбушу меняли на заурядную воблу... Лососиной на Сахалине объелись! Помните, в «Белом солнце пустыни» Верещагин говорит: «Опять ты мне эту икру поставила! Не могу я ее каждый день, проклятую, есть!» Примерно так и мы... Во время путины на острове на всех перекрестках высились бочки с соленой красной рыбой: ешь, пока не лопнешь! На Сахалине я провел целое лето. Досрочно сдал экзамены и вместе с другими квартирьерами обустраивал лагерь. Со стройотрядами ездил трижды — в Подмосковье, Абакан и, наконец, на Дальний Восток. Нынешнему поколению не повезло, у него нет ничего подобного, а мы получили неоценимый жизненный опыт, который очень пригодился в будущем. Да и приобретенные навыки оказались нелишними. Я ведь еще после девятого класса работал токарем, проходил производственную практику на заводе. Название не вспомню, но недалеко от Савеловского вокзала. А на пятом курсе института с сентября по июнь трудился грузчиком на машиностроительном заводе «Знамя труда», который сейчас входит в РСК «МиГ». Работали и по ночам, загружая отремонтированные самолеты на автоплатформы. А дальше везли в Луховицы, где под утро сдавали технику военным. Зарабатывал приличные деньги. Это 75-й год, тогда инженер в среднем получал около 130 рублей, а мне платили двести...

— Но до Прохорова вам далеко. Михаил в студенческие годы поставил погрузо-разгрузочные работы на поток, создал бригады и зашибал очень хорошую деньгу.

— Насколько знаю, по-настоящему серьезный капитал Прохоров cделал в джинсовом кооперативе. Но это было уже потом, а в 75-м, о котором я говорю сейчас, с кооператорами и теневиками боролись. Кто-то конкурировал с оказывавшей населению бытовые услуги фирмой «Заря» и так зарабатывал. Были мастера, которые в советское время делали состояние на игорном бизнесе. За месяц выигрывали в карты миллион рублей, а машина «Волга» стоила десять тысяч... Такие деньги несли не в сберкассу, а закапывали в целлофановых мешках в землю.

— Лично знали этих гобсеков?

— Они здравствуют и поныне, хотя успех и богатство дались не даром...

— Но вы так и не рассказали, когда сами заработали первую ощутимую сумму.

— Все тем же летом на Сахалине. Получил полторы тысячи рублей, купил магнитофон «Маяк» и вез его через всю страну. Плюс десять килограммов горбуши. В Москву летели с пересадками, из-за непогоды на сутки зависли в Хабаровске. На наших стройотрядовских куртках была написана аббревиатура МФИ — Московский финансовый институт. На вопрос «Откуда вы, ребята?» отвечали: «Магаданский фаянсовый». Прикалывались. Поразительно, но многие верили...

— Почему подались в финансисты, Владимир Александрович?

— Сам себя до сих пор спрашиваю. Родители были далеки от этой сферы. Оба четырнадцатилетними подростками в 1942 году пришли на завод «Знамя труда», где и я работал, будучи пятикурсником. Отец проработал там шестьдесят лет, параллельно окончил авиационный институт и уходил на пенсию с поста заместителя технического директора предприятия. Два года назад его не стало... У мамы стаж поменьше, хотя она тоже отдала заводу всю жизнь. Подразумевалось, что я пойду по родительским стопам, продолжу династию, но во мне обнаружилась склонность к гуманитарным дисциплинам, иностранным языкам, и к десятому классу я определился с выбором. Попробовал поступить в МГИМО, завалил по собственной глупости математику, отнес документы в Финансовый институт, отлично сдал экзамены и стал студентом. Как оказалось, все к лучшему. Сегодня я декан и завкафедрой в Финансовом университете, вхожу в попечительский совет МГИМО, за моими плечами десять лет заграничной дипломатической службы, годы в МИДе и Госкомитете Совмина СССР по внешним экономическим связям...

— В Министерство иностранных дел вы пришли в 79-м.

— Так сложилось в силу родственных связей. Но предварительно я набрался опыта в госкомитете и неплохо там себя зарекомендовал.

— Про связи поподробнее, пожалуйста, Владимир Александрович.

— Увы, человека уже нет на этом свете, не будем всуе его поминать, но факт, что именно он помог мне сменить профиль работы с внешнеэкономического на внешнеполитический. Я стал атташе департамента скандинавских стран МИД СССР, два года провел на 16-м этаже высотки на Смоленской площади, а в 81-м уехал в Швецию. О проводах, пожалуй, расскажу чуть подробнее. 31 января, семь часов вечера, Белорусский вокзал. Снег с дождем, плачущие родственники, не знающие, куда и зачем отправляют нас с женой и маленьким сыном. Честно говоря, мы тоже слабо представляли, что именно увидим в конце пути. Вагон через Германию следовал до Стокгольма. Точнее, в немецком Заснице его грузили на паром и доставляли в шведский Треллеборг, а оттуда уже в столицу. Целое путешествие для людей, никогда не выезжавших за границу! Пока тряслись по Польше, картина выглядела весьма уныло: все те же проплешины снега в полях, низкая облачность. По вагонам ходили поляки и предлагали обменять водку «Столичную» на сигареты, жвачку и безопасные лезвия для бритв. В Германию поезд пришел вечером, и на паром погрузка началась в темноте. А следующим утром мы проснулись и поднялись из трюма на палубу. Контраст оказался ошеломительным, ослепляющим! Паром плыл в шхерах, неторопливо лавируя между небольшими островами. После двух суток зимней серости мы вдруг увидели безоблачное голубое небо, яркое солнце, ухоженные зеленые газоны на берегу, желто-синие флаги над крышами домов... Страна, сто семьдесят лет не знавшая войны на своей территории, в которой последние десятилетия у власти находились социал-демократы! Нахлынули неизбежные сравнения... Правда, потом началась работа, трудовые будни, и острота первой реакции постепенно притупилась.

— Сколько времени провели вы на родине АВВА?

— Первая командировка продолжалась четыре с половиной года, с 85-го по 87-й я находился в России, а потом вернулся в Стокгольм еще на пять с половиной лет. За время московских каникул успел поступить в аспирантуру, но защитился только в 98-м году, уже работая во Внешэкономбанке.

— С легендарным Громыко в МИДе встречались?

— Однажды. Андрей Андреевич приезжал в Стокгольм на конференцию по разоружению и провел переговоры с Шульцем, госсекретарем США. Беседа продолжалась часов пять или шесть, и за это время Громыко ни разу не встал из-за стола. Еще мне запомнилось, что Андрей Андреевич привез с собой повара и угощал американцев пирожками. И такая деталь: после окончания продолжительных и весьма утомительных переговоров, которые закончились ближе к полуночи, переводчик Громыко Виктор Суходрев до пяти утра расшифровывал записи и надиктовывал их содержание сменявшим друг друга машинисткам. Люди величайших трудоспособности и профессионализма! Впрочем, в мидовскую систему тогда других и не брали, фильтр стоял очень жесткий.

— С Сергеем Ивановым вы в Стокгольме познакомились?

— В мою бытность он там не работал. Мы пересекались в МИДе. А в Стокгольме моими коллегами были Константин Косачев, ныне возглавляющий Федеральное агентство по делам СНГ, соотечественников, проживающих за рубежом, и по международному гуманитарному сотрудничеству, Владимир Титов, заместитель министра иностранных дел. Из тех, чье имя на слуху, могу назвать Григория Рапоту, государственного секретаря Союзного государства России и Белоруссии, который тогда был советником нашего посольства. Помощник президента Путина Юрий Ушаков работал в 80-е в Стокгольме на конференции по разоружению... Со многими из тех, с кем познакомился в те годы, до сих пор поддерживаю товарищеские отношения. Общее прошлое, сами понимаете... Вспоминается разное — и серьезное, и комичное.

Вы знаете, например, что совзагранслужащие в Швеции массово становились рыбаками и грибниками? В 82-м году наша подводная лодка села на мель в шхерах, шпиономания зашкаливала, за нами в открытую следили, каждый шаг контролировали, а мы на рассвете на надувных лодках выходили в залив и удили рыбу. Ловили треску, плотву, селедку, если повезет, угря и лосося, а с берега нас через фотообъективы разглядывали шведские журналисты и потом печатали заметки, что на самом деле русские обмеряют глубину шхер для прохода советских мини-подлодок... Ну кто мог поверить, что улов нужен нам для приготовления домашних деликатесов? Мы, например, плотву засаливали в ванне и вывешивали на просушку в воздухозаборниках. Запах вяленой рыбы разлетался по всему посольству! У нас работал завхоз, про которого шутили, будто он даже кисель из трески варит! А рассказать, чем мы занимались в ночное время в посольском гараже? Осваивали профессию автослесаря, чиня и латая перед отправкой на родину подержанные машины! За гроши покупали развалюхи, клепали, варили, шпаклевали, красили и получали практически новые — с виду! — иномарки. В конце 80-х в Стокгольме можно было дешево взять Mercedes десятилетней давности, привести его в божеский вид и обменять в Москве на трехкомнатную квартиру. Трехкомнатную!

— Так и сделали?

— Ну не до такой же степени?! Да и «Мерса» у меня не было... Привез в 1993 году Volvo 244 1979 года выпуска, поездил какое-то время, а в 95-м выписал доверенность и отдал машину. Непостижимым образом она до сих пор числится за мной, вносится в налоговую декларацию, хотя, допускаю, того автомобиля давно нет в природе, сгнил или отправился в доменную печь на переплавку...

— Продолжим список стокгольмских знакомцев. С Горбачевым судьба сводила?

— Михаил Сергеевич приезжал в Швецию в 90-м после вручения ему в Осло Нобелевской премии мира. Вроде бы момент триумфа, а выглядел Горбачев устало, на вопросы местных собеседников отвечал рассеянно, у меня даже мелькнула мысль, что он чувствует близость своего ухода из активной политики. В качестве переводчика его сопровождал Павел Палажченко, который через несколько лет блестяще перевел афоризм Виктора Черномырдина: «Хотели как лучше, а получилось как всегда». Это звучит так: We wanted the best, you know the rest. На мой взгляд, гениально!

Справедливости ради замечу, мне приходилось видеть разные манеры поведения. Когда только начинал работу в Стокгольме, послом там был Михаил Яковлев, который к тому моменту провел в Швеции лет одиннадцать. Перед местной аудиторией он всегда выступал по одной и той же схеме: поднимался на трибуну, здоровался по-шведски, после чего уступал место переводчику, без остановок читавшему речь от первой до последней строчки. В конце Михаил Данилович говорил: Tack sa° mycket, что означало «спасибо большое», и уходил. Так он экономил время собравшихся, не заставляя их слушать русскую версию сорокаминутного доклада! А при Борисе Панкине установили традицию читки свежих шведских газет. На эти политинформации посол обязал ходить весь дипломатический состав миссии. Начинали утро с того, что встречались в девять часов и слушали обзор ведущих изданий. Я отвечал за печатный орган консерваторов Svenska Dagbladet. Но открывал эти посиделки Борис Дмитриевич. С первым рейсом «Аэрофлота» из Москвы ему доставляли свежий номер «Правды», и он вслух зачитывал нам передовицу...

— Зато в августе 91-го Панкин осудил ГКЧП, и Горбачев с ходу назначил его министром иностранных дел СССР.

— В должности Борис Дмитриевич продержался недолго, суммарно дней сто или около того. Потом был послом в Великобритании, а сейчас живет в Швеции. Такие вот повороты судьбы...

— Из второй стокгольмской командировки вы вернулись в 93-м, но в МИД не пошли. Почему?

— Приехал в Москву и увидел, что люди, работающие во внешнеполитическом ведомстве страны, параллельно занимаются продажей контейнеров с американскими сигаретами и голландским спиртом, делая себе состояния. Так поступали не все, но атмосфера была не самая лучшая. Профессионалы стали уходить. Коллега, с которым мы работали в Стокгольме, решил идти в политику и вступил в ПРЕС — Партию российского единства и согласия, готовившуюся к выборам в Госдуму. Его звали в Минфин, но перспектива стать депутатом показалась моему товарищу более привлекательной, он включился в предвыборную борьбу, а в министерство по дружбе рекомендовал меня. Я предложение принял и стал заместителем руководителя валютного департамента, где непосредственно занимался выпуском облигаций внутреннего валютного займа — вэбовок. В 95-м перешел в департамент внешнего долга, взяв под контроль первое суверенное российское размещение на рынке евробондов. Тогда и подумать не мог, что еще через два года приду в ВЭБ первым заместителем председателя...

— Вас Андрей Костин позвал?

— Мы впервые встретились в 1993 году: в компании мидовцев, ушедших со службы. А в 97-м Андрей, который в тот момент уже возглавлял Внешэкономбанк, настоял, чтобы я стал его замом, и добился назначения. Правда, другой Андрей, первый замминистра финансов Вавилов, долго не хотел отпускать меня из ведомства. Мы с ним тогда объехали практически весь мир, проводя посвященные размещению российских евробондов роуд-шоу в разных городах и странах. Как-то за неделю я совершил кругосветное путешествие: вылетел в Токио, пообщался с японскими банкирами, вечером уже вел презентацию в Сеуле, утром перебрался в Гонконг, оттуда — в Лос-Анджелес, за три дня проехал Сан-Франциско, Бостон, Чикаго, Миннеаполис, Нью-Йорк и вернулся в Москву. Последние еврооблигации с моим участием были размещены в июле 97-го, я посчитал, что взятые обязательства выполнил и имею полное право уйти в ВЭБ. Что и сделал. Пришел на хорошо знакомый участок, поскольку Внешэкономбанк в тот момент служил главным оператором по внешним долгам России. Собственно, эта функция сохраняется и сейчас, хотя в значительно меньшей мере. Бывшая долговая контора за последнее десятилетие трансформировалась в полноценный Банк развития.

— Но до того был дефолт, вскоре после которого вас по странному совпадению наградили медалью ордена «За заслуги перед Отечеством»...

— Как вы догадываетесь, награда к печальным августовским событиям отношения не имеет. Меня отметили в связи с юбилеем ВЭБа. А тогда, летом 98-го, мы, конечно, понимали, к чему дело идет.

— К тому, что слово «вэбовка» станет ругательным.

— Естественно, поскольку облигации упали в цене. Россия ведь не только дефолт объявила, правительство страны ушло в отставку, было серьезное противостояние с Думой, и в какой-то момент в полный рост встал вопрос, где находится центр принятия решений... Ситуация и в политической жизни, и в бытовом плане была крайне подвижной. Вспоминаю забавный эпизод. Мы с коллегами собрались пообедать и заодно обсудить «текущий момент». Встретились в ресторане «Шанхай», который находился в ныне снесенной гостинице «Россия». Замечательное, к слову, было заведение, кухня отменная! Так вот: часа два посидели, поговорили, вкусно поели. Пришло время рассчитываться. Официант говорит: «Извините, банковские карточки не принимаем». Так сказать, в связи с нестабильной финансовой ситуацией. Предлагаем наличные доллары. Подходит метрдотель: «Прошу прощения, но и валюту не берем. Курс постоянно скачет, будут проблемы при инкассации». Вот точная индикация происходившего в стране...

Бесконечно шли переговоры по поводу форвардов. Ведь иностранные игроки приобретали ГКО, брали валютные риски, которые хеджировали в российских банках, а потом, когда клюнул жареный петух, все побежали к нам с криками: «Выручайте!» Мы резонно спрашивали: «Вы за бизнес отвечаете?» В ответ слышали: «Нас подставили». Но, слава богу, пережили и дефолт, и кризис 2008 года. К этому испытанию мы оказались намного лучше подготовлены, имели необходимый опыт, а государство, что еще важнее, максимально мобилизовалось, скоординированно и оперативно принимая стратегические решения. В 98-м же царил хаос, экономику разбил паралич. Предлагались различные разумные схемы, которые отвергались в силу зашоренности и запуганности тех, кому надлежало взять ответственность на себя. Вот пример. Сказать, что стоимость российских долгов в тот момент упала, мягко говоря, ничего не сказать. Западные банки предлагали: «Давайте захеджируем наши риски через ваш ЦБ и взамен дадим ресурс на выкуп обесцененных российских долгов». Во всех смыслах выгодная сделка! Помочь по-иному они не могли, мы объявили дефолт, и любые лимиты для России были обрезаны. А денег за рубежом сколько угодно! Но предложения не проходили, никто не хотел рисковать и принимать решения...

— Зато в 2008-м ЦБ выделил Внешэкономбанку в критический момент пятьдесят миллиардов долларов из золотовалютных резервов для рефинансирования внешних долгов российских компаний и банков.

— Нам установили лимит, но израсходовали мы чуть больше одиннадцати миллиардов. Интересное было время!

— Слышал, у вас в приемной очереди из олигархов дневали и ночевали? Из серии «За мной не занимать! Я последний».

— До такого не доходило, но желающих получить кредиты хватало, это правда. ВЭБ работал рука об руку с межведомственной комиссией, состоящей из представителей правительства, госструктур, правоохранительных органов, коммерческих банков... При принятии решения в ходе заседаний учитывались все факторы и обстоятельства, взвешивалась любая мелочь, были разработаны четкие критерии.

— Тем не менее больше всех почему-то обломилось Олегу Дерипаске.

— Если иметь в виду четыре с половиной миллиарда долларов, то да. Структуры «Русала» на фоне остальных получили самую значительную финансовую помощь, но речь ведь не о том, будто кого-то персонально облагодетельствовали. Под эти займы был заложен блок-пакет «Норникеля». Реально существовала угроза потери ключевых для Российской Федерации активов, отчуждение их иностранными кредиторами. Мы не стремились удовлетворить всех, исходили из понимания, что для одних помощь жизненно необходима, а другими движет желание решить свои проблемы под сурдинку. Если люди бездумно понаделали долгов, особо не заботясь, как будут отдавать, почему государство должно их выручать? На всех денег не хватит. Работали мы тогда без выходных, собирались по субботам и воскресеньям, иногда сутки напролет просиживали в офисе. Старались действовать максимально быстро, успевая при этом перелопачивать множество документов, чтобы каждое суждение, выносимое на комиссию и наблюдательный совет ВЭБа, было взвешенным и мотивированным. Ключевые решения принимались при непосредственном участии тогдашнего премьера Владимира Путина, возглавлявшего набсовет банка.

— А откуда вообще взялась идея Банка развития? Так ли было нужно его создавать?

— Председателем Внешэкономбанка я стал в конце мая 2004-го. К тому моменту разговоры о будущем ВЭБа велись уже на протяжении нескольких лет. Предлагались разные сценарии. Было ясно, что в прежнем качестве банк существовать не может. Кстати, вы знаете, что до 2007 года его официальное название звучало так — Внешэкономбанк СССР? Страна полтора десятилетия не существовала, а бренд оставался! Мы даже лицензии ЦБ не имели. Анекдотическая ситуация, которая реально мешала работе. Министр финансов Алексей Кудрин, напутствуя меня при назначении в ВЭБ, выразился в том духе, мол, готовьтесь, станете нашим долговым агентством. В тот раз у нас состоялся продолжительный разговор, поскольку я иначе смотрел на перспективы ВЭБа. Поясню, о чем речь.

В начале и середине 2000-х годов коммерческие банки кредитовали, как правило, проекты со сроком окупаемости год-полтора. При этом процентные ставки были очень высоки. Крупные компании получали кредит на приемлемый срок под залог экспортной выручки. Инфраструктура страны модернизировалась слабо, по остаточному принципу. А новые морские порты, верфи, терминалы аэропортов, объекты атомной и гидроэнергетики практически не строились с советских времен. Экономика остро нуждалась в институте долгосрочных инвестиций. Государству требовался банк, привлекающий большие ресурсы и финансирующий «вдолгую» инфраструктуру и большие проекты. Но при этом чтобы прибыль для такого банка не была абсолютным приоритетом.

— С этой идеей вы и пошли к ВВ? Давно были с ним знакомы к тому моменту?

— К 2005 году нам с коллегами удалось сформулировать концепцию Банка развития, и с этой идеей я отправился к Дмитрию Медведеву, тогдашнему главе кремлевской администрации. Он поддержал меня и доложил Владимиру Владимировичу. После чего и состоялась моя встреча с президентом, который одобрил проект. При создании Банка развития нас с самого начала поддерживал Герман Греф, возглавлявший Министерство экономического развития и торговли. Он добился, чтобы ВЭБ освободили от налога на прибыль, мы выступали единым фронтом и при принятии других жизненно важных для банка решений. Исключительно много сделал Михаил Фрадков, в тот момент премьер-министр России. Хотя были у нас и серьезные оппоненты. Пришлось столкнуться и с непониманием, и с активным противодействием. Кто-то рассуждал на тему, зачем России еще один крупный госбанк, способный потеснить коммерческих игроков. У кого-то были и корыстные интересы... Все же мы смогли пройти по этим лабиринтам.

— Сына Фрадкова вы взяли во Внешэкономбанк в знак благодарности за помощь?

— Петр работал в системе ВЭБа в начале нулевых, полгода стажировался в Италии и задолго до того, как Михаил Ефимович возглавил правительство России, планировался нами на должность представителя банка в США. Он на пару лет ушел в Дальневосточное морское пароходство, а потом вернулся в ВЭБ. Петр наш, коренной. Схожая история с Александром Ивановым, сыном нынешнего главы кремлевской администрации. Он работал в ВЭБе, уходил в ВТБ и опять возвращался сюда вне зависимости от развития карьеры Сергея Борисовича, его отца. Если уж говорить до конца откровенно, есть структуры, с финансовой стороны гораздо более привлекательные, нежели ВЭБ, который по доходам сотрудников существенно отличается и от банков с государственным участием, и, конечно, от частных коммерческих.

— За своих сыновей при трудоустройстве хлопотали, Владимир Александрович?

— Они щепетильны в этих вопросах, но и к моим советам прислушиваются. Павел, старший, входит в правление КРЕДИ АГРИКОЛЬ БАНКА здесь, в Москве, Степан второй год работает в инвесткомпании. Оба окончили Финансовую академию, свободно говорят на английском, не до конца забыли шведский. Малышам о карьере думать рановато. Дочь Женя в этом году пойдет в школу, а младшему Леше еще и пяти лет нет.

— Как у вас со шведским?

— Поддерживаю в рабочем состоянии. С легкой руки Сергея Иванова являюсь сопредседателем Российско-шведского делового совета и регулярно встречаюсь с визави Хансом Вестбергом, CEO компании Ericsson. Общаемся с ним по-шведски. Мне нравится этот язык. Как и Швеция. Все-таки первая любовь не ржавеет!

— Любовь к хоккею оттуда привезли?

— Еще в детстве гонял консервную банку по двору. Не было ни шайб настоящих, ни клюшек. Вплоть до 74-го года мы жили на 2-й Хуторской улице, на задворках «Динамо». Любопытно, что пятиэтажный дом, в котором занимали комнату, строил на субботниках мой отец. Зимой я вместе с соседскими пацанами бегал на стадион, смотрел хоккейные баталии. Тогда еще не было закрытых дворцов спорта, играли на открытых площадках. Если у кого-то ломалась клюшка, мы подбирали, склеивали и опять пускали в дело. Коньки назывались «гаги», видимо, от голландского города Гаага. Были еще «канадки», но они казались нам недостижимой роскошью. Щитки мастерили из дощечек от ящиков для фруктов и овощей. Обшивали их поролоном, на колени прилаживали жестяные банки из-под леденцов... Шрам на лице заработал в тринадцать лет, когда неудачно упал на консервную «шайбу».

— За кого болели?

— За ЦСКА. Всю жизнь. Поддерживаю товарищеские отношения с ветеранами армейского хоккея. Одно время стоял вопрос об оказании ВЭБом спонсорской поддержки хоккейному ЦСКА. Сейчас в силу принятых набсоветом решений банк не поддерживает отдельные команды, но мы вкладываем значительные средства в подготовку сборных России по футболу, хоккею, волейболу, плаванию, гребле, финансируем строительство ряда олимпийских объектов в Сочи... Если же говорить о виде спорта, которым заболел в Швеции, это теннис. Влюбился в игру! В начале 80-х Бьорн Борг уже сходил с олимпа, зато блистали Матс Виландер и Стефан Эдберг. В нашем посольстве был классный грунтовый корт, где мы рубились с апреля по октябрь. Вернувшись в Москву, я не зачехлил ракетку, регулярно тренируюсь, участвую в любительских турнирах. Последние три года ВЭБ проводит мероприятие под девизом «Легенды тенниса в Москве». В прошлом году участвовали Бьорн Борг, Горан Иванишевич, Марат Сафин, Евгений Кафельников, Мартина Хингис и Елена Дементьева. Солидная компания! Профессионалы играли в паре с чайниками. Классно, когда выходишь на корт против великих...

— Умеете проигрывать?

— Да. Но не люблю. Сильно злюсь, если правила нарушают. И в спорте, и в бизнесе. К счастью, в ВЭБе подобное исключено. Здесь подобралась очень сильная в профессиональном и порядочная в человеческом отношении команда. Управлять таким коллективом большое удовольствие, хотя и ответственность немалая.

— Вам сильно пришлось перетряхивать команду?

— Вообще не делал этого. Во-первых, я в ВЭБе с 97-го года и давно всех знаю, кого-то сам сюда приглашал. Во-вторых, отношусь к тем руководителям, которые считают, что коллектив тогда работает, когда он устойчив. В отличие от математики в бизнесе от перемены мест слагаемых сумма меняется. Корпоративный дух — не пустые слова для меня. Как ни странно прозвучит, в банке сохранилась атмосфера советских времен. В хорошем смысле. Ответственность, исполнительность, дисциплина — вот наши критерии.

— Тем не менее один из ваших замов находится сейчас под следствием.

— И что? Если говорить о деле Анатолия Балло, я уверен, следствие во всем беспристрастно разберется. Ущерб банку не нанесен, кредит погашен, в отношении некоторых подозреваемых уже закрыты уголовные дела. Мы исходим из презумпции невиновности: пока преступление не доказано, нельзя на человека навешивать ярлыки. И со следствием будем взаимодействовать, и Анатолия поддерживать. Это важно и для него, и для нашего коллектива в целом. Может, то, что собираюсь сказать, и не имеет прямого отношения к теме, но это важно для общего понимания. В любой ситуации надо вести себя честно и порядочно, тогда и жить будет легко и комфортно. Каждый берет какие-то черты от родителей. Моей маме 84 года, значительная часть жизни, строго говоря, прожита, но щепетильность в принципиальных вопросах не перестает поражать нас с братом. Мама очень совестлива и патологически скромна. Это достойный пример для подражания.

— Такие качества уживаются с профессией банкира?

— Лично я противоречий не вижу.

— А есть ли в России настоящие банкиры? На первых местах в рейтингах у нас государственные банки, а не частные. Выходит, госбанкиры — лидеры?

— Удивитесь, но в СССР была прекрасная финансовая школа, банковскому делу здесь умели обучать даже в суровых условиях плановой экономики. Многому потом, конечно, пришлось переучиваться на собственном опыте, но тот опыт был уникальным. И сейчас у нас есть первоклассные специалисты и в ЦБ, и в коммерческих банках. Однако первые места в рейтингах — не случайность.

— Вы обмолвились о брате. Кем он работает?

— Александр моложе меня на десять лет и трудится в Объединенной авиастроительной корпорации.

— Понятно. Где вы председателем совета директоров.

— Да я туда пришел позже брата, который продолжил семейную династию! То, чего родители ждали от меня, получилось у Саши. Он окончил авиационный институт, всю жизнь проработал в отрасли. Я же поднимаюсь на борт самолета исключительно в качестве пассажира. Летать, правда, приходится очень часто, по полгода провожу в командировках.

— Сесть за штурвал никогда не хотели?

— Даже желания не возникало. По простой причине: понимаю, что это не игрушки. У меня нет времени на курсы молодого пилота. Надо ведь научиться так управлять воздушным судном, чтобы не подвергать риску свою и чужие жизни, иначе не стоит и начинать. Лучше два лишних часа провести на теннисном корте или хоккейной площадке. Хотя, если честно, гораздо более вероятно, что буду не играть, а работать. Давно живу в таком ритме и не жалуюсь. Наоборот — мне нравится. Дел много и планов громадье. В Банке развития по-другому и быть не может...

Досье

Владимир Александрович Дмитриев

  • Родился 25 августа 1953 года в Москве. В 1975 году окончил Московский финансовый институт по специальности «Международные экономические отношения».
  • В 1975—1979 годах работал в Госкомитете Совета министров СССР по внешним экономическим связям инженером.
  • В 1979—1986 годах — атташе, третий секретарь отдела МИД СССР.
  • В 1986—1987 годах — научный сотрудник Института мировой экономики и международных отношений АН СССР.
  • В 1987—1993 годах — второй, первый секретарь посольства СССР и России в Швеции.
  • В 1993—1997 годах — замруководителя, начальник департамента Министерства финансов РФ.
  • В 1997—2002 годах — первый заместитель председателя Внешэкономбанка СССР.
  • В 2002—2004 годах — заместитель президента — председателя правления ОАО «Внешторгбанк».
  • В 2004—2007 годах  — председатель Внешэкономбанка СССР. С июня 2007 года — председатель государственной корпорации «Банк развития и внешнеэкономической деятельности (Внешэкономбанк)».
  • Доктор экономических наук. Член-корреспондент Российской академии естественных наук. Награжден орденами и медалями Российской Федерации, а также государственными наградами ряда зарубежных стран.
  • Женат. Отец трех сыновей и дочери.

Назад

Интервью члена Правления, заместителя Председателя Внешэкономбанка Александра Иванова телеканалу "Россия 24"

22 марта 2013 года
#Публикации
Назад
 

Телеканал "Россия 24",
КУРС ДНЯ,
22.03.2013, 20:34

 

ВЕДУЩИЙ: У нас сегодня в студии Александр Иванов. Александр, предлагаю вернуться к Китаю, все-таки такое значимое событие - Си Цзиньпин выбрал Россию в качестве своего первого направления. Может ли это как-то простимулировать развитие России и Китая, и способствовать более тесным отношениями или торговым, или инвестиционным, или в том и другом направлении?

Александр ИВАНОВ, член правления, заместитель председателя Внешэкономбанка: На мой взгляд Китай является соседом России, обладает огромным инвестиционным потенциалом. Как известно, у КНР самые большие в мире золотовалютные резервы. Плюс, в последнее время Китай достаточно сильно продвинулся в разработке и внедрении новых технологий. На мой взгляд, вот такая вот энергия, такие отношения между двумя странами, конечно, приведут к дальнейшему росту товарооборота, к увеличению числа инвестиционных проектов, которые финансируются совместно двумя сторонами. Хотел бы также отметить и важное значение программы по финансированию Дальнего Востока России, где много проектов.

ВЕДУЩИЙ: То есть как раз тот регион, который интересен обеим странам, хотя бы просто по географическим причинам.

Александр ИВАНОВ: Безусловно. И здесь на мой взгляд очень много возможностей для дальнейшего совместного сотрудничества.

ВЕДУЩИЙ: Какие это возможности?

Александр ИВАНОВ: Это, прежде всего, инфраструктура, туристические кластеры, строительство промышленных предприятий, которые могут быть ориентированы как на экспорт в КНР, так и на удовлетворение внутреннего спроса на российской территории. Это могут быть и портовые зоны, аэропорты. Здесь существует масса возможностей.

ВЕДУЩИЙ: Представители российского Фонда прямых инвестиций сообщают, что совместно с Внешэкономбанком, CIC (Китайская инвестиционная корпорация) и РКИФ подписан меморандум о взаимопонимании, который позволит увеличить совместные инвестиции на десятки миллиардов долларов. О каком временном горизонте идет речь, и о каких конкретных инвестициях?

Александр ИВАНОВ: Вы абсолютно правы. Сегодня это соглашение было подписано в присутствии лидеров двух стран. Предполагается, что Китайская инвестиционная корпорация и ее дочерняя структура Российско-китайский инвестиционный фонд с одной стороны, Внешэкономбанк и его дочерняя структура Российский фонд прямых инвестиций будут совместно отбирать, идентифицировать, анализировать и предлагать к финансированию проекты в области инфраструктуры. Конечно же, речь идет о длительных, значимых, капиталоемких проектах. Горизонт инвестирования составляет от семи лет и выше. Как правило, это десять-пятнадцать лет. Естественно, все эти проекты должны иметь интеграционное значение и способствовать как развитию экономики России, так и экономики КНР.

ВЕДУЩИЙ: Александр, а во Внешэкономбанке есть уже какое-то понимание по конкретным объектам?

Александр ИВАНОВ: У Внешэкономбанка есть так называемый пайплайн проектов. Мы, как известно, достаточно активно финансируем проекты, связанные с поставкой китайского оборудования в Россию, с модернизацией предприятий. Кроме того, нами основан соответствующий Фонд развития Дальнего Востока и Забайкалья. У этого фонда сейчас в проработке находятся порядка десятка значимых проектов. Ну, я не хотел бы вдаваться в детали, поскольку экспертиза еще не завершена. Как известно, решение может быть принято только позже, после того, как все внутренние процедуры будут соблюдены.

ВЕДУЩИЙ: В ЮАР начинается саммит стран БРИКС, он будет проходить на высшем уровне. Александр, не могли бы вы вкратце рассказать, какие темы находятся на повестке дня, что будут обсуждать?

Александр ИВАНОВ: Саммит БРИКС, пятый саммит, который состоится в Дурбане в начале следующей недели, пройдет под лозунгом "Партнерство БРИКС и Африки для развития, для модернизации, для индустриализации". Будет обсуждаться широкий спектр тем, начиная от международной безопасности, от экологической ответственности и заканчивая финансовым сотрудничеством. Ключевые темы это, конечно же, финансирование инфраструктуры, это переход к расчетам в национальных валютах. Также будет обсуждаться создание Банка развития БРИКС. Как известно, решение было принято в прошлом году. И мы ожидаем, что в этом году в ходе саммита будет озвучена и согласована некая "дорожная карта", которая определит основные этапы создания Банка развития БРИКС.

ВЕДУЩИЙ: В чем могут быть его функции, когда он может начать действовать?

Александр ИВАНОВ: Конечно, начало его деятельности будет зависеть от того, как быстро страны-участницы переведут необходимый уставный капитал. Этот вопрос находится в компетенции минфинов соответствующих стран. Если говорить о его функциях, то основные функции это: обеспечение расчетов в национальных валютах, содействие и продвижение национального экспорта, и в целом интеграционные процессы на территории всех пяти стран-участниц.

ВЕДУЩИЙ: Со следующего месяца на ММВБ пара юань-рубль начинает котироваться в обычном режиме, в стандартном режиме наиболее ликвидных пар. Видите ли вы смысл в том, чтобы сделать что-то похожее с другими валютами стран БРИКС: бразильским реалом, индийской рупией, может быть даже южноафриканским рэндом?

Александр ИВАНОВ: Безусловно. То, что началась торговля парой рубль-юань, я считаю, что очень важный шаг как раз на пути к переходу в расчеты в национальных валютах. Более того, я могу вам сказать, что Внешэкономбанк заинтересован в размещении своих долговых обязательств, которые могут быть номинированы в юанях. И такой биржевой механизм позволит нам собственно конвертировать эти поступления в рубли.

ВЕДУЩИЙ: Очень интересный момент. То есть тот факт, что начинаются торги юанем на нашей площадке, облегчает доступ для вас на долговой рынок Китая в юаневый инструмент? Я правильно понял?

Александр ИВАНОВ: Безусловно. Для нас облегчается доступ на рынок капитала. Рынок, который очень емкий, который имеет огромную перспективу к росту.

ВЕДУЩИЙ: Как регулируется этот доступ? Потому что в Китае есть масса различных программ и везде есть свои некоторые объемы. Для для российских инвесторов будет какой-то?

Александр ИВАНОВ: Безусловно будет, поскольку рынок капиталов в Китае по-прежнему еще регулируется, эти ограничения постепенно снимаются. Сейчас уже институциональные инвесторы могут инвестировать в долговые обязательства российских компаний и банков. Мы ожидаем, что китайские монетарные власти пойдут по пути дальнейшего снятия этих ограничений. И в конце концов, в том числе и розничные инвесторы смогут инвестировать в такие долговые обязательства. В таком случае, конечно, рынок получит колоссальный потенциал для роста. И российские компании смогут привлекать ресурсы в гораздо большем объеме.

ВЕДУЩИЙ: Александр, не могу не спросить. Будут ли обсуждать Кипр на следующей неделе?

Александр ИВАНОВ: На саммите БРИКС?

ВЕДУЩИЙ: Конечно.

Александр ИВАНОВ: Я думаю, да, конечно. Это тема горячая. Тем более там соберутся лидеры пяти стран. Тех стран, которые производят порядка сорока процентов мирового ВВП. Те страны, где растет благосостояние среднего класса, где растут рынки, развиваются экономики. Поэтому, конечно же, этот вопрос будет обсуждаться, безусловно, на всех уровнях.

 

Назад

Интервью Председателя Внешэкономбанка В.А. Дмитриева телеканалу "Россия 24"

15 февраля 2013 года
#Публикации
Назад

Телеканал "Россия 24",
ИНТЕРВЬЮ,
15.02.2013, 17:45

 

ВЕДУЩИЙ: В Красноярске продолжает работу X ежегодный экономический форум. О первых итогах работы и перспективах российской экономики моя коллега Ирина Матюшенко поговорила с Председателем Внешэкономбанка Владимиром Дмитриевым.

Интервью

КОРР.: Здесь, в Красноярске, форум проходит под девизом "Россия - карта перемен". По-вашему, какие перемены сейчас нужны России, чтобы российская экономика активно развивалась, чтобы мы добились тех темпов роста в 5 процентов, тех задач, которые поставлены?

Владимир ДМИТРИЕВ, Председатель Внешэкономбанка: На мой взгляд, перемены, которые необходимы России, вытекают из планов правительства и безусловного их выполнения. Вот тогда у нас будут перемены, у нас будет экономический рост в заданных параметрах, увеличение производительности труда, инфраструктура и другие структурные перемены, о которых мы так давно говорим. Уверен, что мы достаточно динамично реализуем планы в контексте этих задач.

КОРР.: В какие сектора экономики будет инвестировать Внешэкономбанк в первую очередь в 2013?

Владимир ДМИТРИЕВ: Мы будем продолжать кредитовать профильные для нас сектора экономики. Это прежде всего сектора, связанные с производством высокотехнологичной продукции: энергетика, транспорт, авиация, автомобилестроение. Мы будем направлять большие ресурсы на инфраструктуру, продолжим финансировать олимпийские проекты, тем более, что меньше года осталось до Олимпиады в Сочи, малый и средний бизнес также находятся в фокусе нашей деятельности. Конечно же, с учетом начала уверенной и, на мой взгляд, весьма результативной работы наших дочерних структур, таких, как Агентство по страхованию экспортных кредитов и инвестиций, Российского фонда прямых инвестиций, мы будем уделять особое внимание и привлечению иностранных инвестиций, созданию позитивного инвестиционного имиджа России и поддержке российского экспорта.

КОРР.: Вы сказали об инфраструктуре. Сегодня на форуме Дмитрий Медведев говорил, что действительно одна из задач - развивать инфраструктуру, в том числе транспортную. Такие задачи поставлены, что через 5 лет нужно увеличить перевозки грузов на 40 процентов, перевозки людей в 1,8 раза. Задачи серьезные, амбициозные. По-вашему, получится, хватит ли денег на это?

Владимир ДМИТРИЕВ: Если говорить о бюджете, то скорее всего не хватит, но мы должны из этой старой прежней парадигмы выйти и искать внебюджетные источники финансирования.

КОРР.: То есть частные инвестиции?

Владимир ДМИТРИЕВ: Частные инвестиции. Но частные инвестиции придут в инфраструктуру прежде всего тогда, когда будут четко определены и узаконены права и обязанности участников этого процесса, то есть государства, частных инвесторов и финансирующих институтов. Примеров этому уже достаточно - это концессионные соглашения по строительству платных автодорог Москва - Санкт-Петербург, «Северо-западный скоростной диаметр» в Петербурге, обход Одинцово. Поэтому заделы есть и я уверен, что если мы будем уверенно продвигаться в этом направлении, все у нас получится.

КОРР.: В 2014 заканчиваются полномочия ВЭБа по управлению пенсионными средствами так называемых "молчунов". И в последнее время активизировались разговоры о том, что эти полномочия у Внешэкономбанка надо все-таки забрать. Что можете ответить на такие разговоры?

Владимир ДМИТРИЕВ: Я считаю, что мы вполне успешно справляемся с возложенными на нас задачами. Внешэкономбанк, по итогам прошлого года, показал наилучший результат по управлению накопительной частью пенсионных средств. Мы рассчитываем, что в этом году будут запущены первые инфраструктурные облигации, инвестируемые средствами из пенсионных накоплений, объем которых может достигать 200-300 миллиардов рублей. Мы уже инвестировали в корпоративные облигации высоконадежных эмитентов порядка 100 миллиардов рублей. Так что, мы с этой задачей справляемся успешно. Если возникнет структура, которая в состоянии обеспечить столь же эффективную работу, связанную с управлением пенсионными деньгами и использованием пенсионных средств для нужд реальных секторов экономики, разумеется, мы весь свой опыт передадим новой структуре. Но, мне кажется, это как раз тот случай, когда лучшее - враг хорошего, если, вообще, можно представить сейчас лучшее по сравнению с деятельностью Внешэкономбанка в этом направлении.

КОРР.: На форуме очень много говорят о том, что в России нужно улучшать инвестклимат, инвестимидж. Вы входите в рабочую группу по улучшению инвестиционного имиджа в России. Даже здесь, на форуме, разговаривая с иностранными участниками, они признаются, что действительно имидж России скорее негативный, чем позитивный. Что делать в этой ситуации?

Владимир ДМИТРИЕВ: Я думаю, что в этой ситуации нужно прежде всего работать, работать активно, работать так, как работает руководство Калужской области, как работает руководство Татарстана и ряда других субъектов Российской Федерации, которые не нанимают иностранных консультантов, а открыты для иностранных инвестиций и своим собственным примером, примером привлекательности инвестиционного климата в данных регионах, демонстрируют возможность привлечения как иностранных, так и российских инвестиций. Поэтому надо, во-первых, работать, во-вторых, работать надо над собой. Инвестор никогда не пойдет в регион, если руководство региона не заинтересовано в этом и не знает, как это делать. Пример, который я привел, говорит не только о том, что создается привлекательный инвестиционный климат, но и о том, что создается он руками руководства региона. Руководство региона знает иностранные языки, не гнушается тем, что проходит соответствующее обучение, регулярно работает с инвесторами и мобильный телефон руководства регионов известен всем тем, кто хочет инвестировать в этот регион. Вот пример того, как надо работать с инвесторами. В этом смысле и Внешэкономбанк, и структуры Внешэкономбанка готовы содействовать тому, чтобы тем регионам, которые нуждаются в соответствующей помощи и поддержке, такую помощь и поддержку оказывать.

КОРР.: На форуме также очень много говорят о так называемой "зеленой экономике". Как один из примеров, ситуация вокруг Байкальского комбината - БЦБК. Внешэкономбанк стал контролирующим кредитором предприятия, выкупив у Альфа -банка долги. Между тем, "зеленые", экологи говорят, что комбинат нужно срочно закрывать, что он очень вредный для окружающей среды. Будете закрывать?

Владимир ДМИТРИЕВ: Безусловно, все, я думаю, и региональные власти, и специалисты, и федеральные власти склоняются к тому, что предприятие, да и, вообще, жизненный уклад этого моногорода надо перепрофилировать. Нет в мире технологий, которые бы обеспечивали замкнутый цикл без нанесения ущерба для окружающей среды. Разумеется, речь не идет о том, чтобы предприятие было закрыто немедленно, ведь шламовые отстойники и очистные сооружения - все это работает при действующем комбинате. Поэтому надо инвестировать приличные деньги для того, чтобы без ущерба для окружающей среды предприятие закрыть и эту зону перепрофилировать.

КОРР.: Вы будете инвестировать?

Владимир ДМИТРИЕВ: А перепрофилирование как раз и связано с тем, чтобы максимально использовать чистейшую воду Байкала, максимально использовать экологическую чистоту этого региона. И один из проектов, но все проекты именно в этом направлении мыслятся, - это создание туристической рекреационной зоны, использование байкальской воды для розлива и продажи, по сути дела, дистиллированной воды, с добавлением соответствующих минералов. Это привлечение иностранных туристов в зону Байкала, естественно, при создании там особой экономической зоны туристического рекреационного направления. То есть, планы есть. Мы, разумеется, с учетом профильности для нас такого направления работы, готовы инвестировать в эти проекты, но, опираясь при этом на поддержку государства.

КОРР.: Владимир Александрович, спасибо вам большое за интервью.

Владимир ДМИТРИЕВ: Спасибо.

 

 

 

Назад

Интервью Председателя Внешэкономбанка В.А. Дмитриева телеканалу "Россия 24"

29 декабря 2012 года
#Публикации
Назад

 

Телеканал "Россия 24",
29.12.2012, 16:41

ВЕДУЩИЙ: Каковы результаты управления накопительной частью пенсии, как развивается инвестиционный климат на Дальнем Востоке, сколько продлится программа стимулирования ипотечного кредитования, как идет поддержка автопрома и других отраслей? На эти и другие вопросы в эксклюзивном предновогоднем интервью нашему телеканалу рассказал глава Внешэкономбанка Владимир Дмитриев.

Интервью

Ведущая Эвелина Закамская

ВЕДУЩИЙ: Владимир Александрович, здравствуйте.

Владимир ДМИТРИЕВ, председатель Внешэкономбанка: Добрый день.

ВЕДУЩИЙ: Сфера интересов Внешэкономбанка - это вся экономика России. Практически все секторы, все отрасли экономики. Что показал уходящий год? Какие направления были в приоритете? И сколько проектов вам удалось профинансировать?

Владимир ДМИТРИЕВ: Приоритеты нашей политики определяются и законом, и Меморандумом о финансовой политике Внешэкономбанка. И перечень приоритетных направлений постоянно растет. Совсем недавно были внесены новые изменения, касающиеся кредитования среднего бизнеса, и прежде всего проектов в монопрофильных образованиях, моногородах, где порог кредитования снижен до полумиллиарда рублей при условии, что проект составляет не менее одного миллиарда рублей. В то время как мы кредитуем проекты размером не менее двух миллиардов рублей, и собственное участие банка составляет миллиард рублей. Для нас по-прежнему приоритетным остается, конечно же, инфраструктура во всех ее ипостасях: транспортная, энергетическая, коммунальная, социальная. Причем, целый ряд этих проектов уже реализуется на принципах государственно-частного партнерства. Другим направлением остается машиностроение, транспортная, авиационная промышленность. Мы активно финансируем российские автопредприятия. Это и Ford Sollers, и АвтоВАЗ, и КАМАЗ. Вы знаете, что в этом году буквально на одном из последних заседаний Наблюдательного совета была утверждена программа поддержки инвестиционной деятельности АвтоВАЗа в объеме 60 миллиардов рублей. Мы активно работаем с крупными предприятиями авиапрома. Это и "Сухой", и "Иркут", и Комсомольск-на-Амуре. Причем важно, что мы поддерживаем целый ряд направлений еще на стадии научно-исследовательских и конструкторских работ. Так было с современным военным самолетом "Сухой" Су-35. Мы поддерживаем российский гражданский авиапром. И важно, что мы приступили к комплексной поддержке экспорта российской авиационной продукции за рубеж. Для нас исключительное значение с точки зрения приоритетных направлений нашей деятельности имеет комплексное развитие территорий, создание территориально-производственных кластеров. Мы вносим весомый вклад в развитие сельского хозяйства. Вот, пожалуй, ключевые направления нашей деятельности, если при этом еще иметь в виду, что через наш дочерний банк, Банк поддержки среднего и малого предпринимательства, мы реализуем масштабную программу поддержки малого и среднего бизнеса в нашей стране.

ВЕДУЩИЙ: Инфраструктурные проекты должны развиваться с помощью длинных денег. Это за последние годы стало уже аксиомой. А длинных денег в экономике России и так мало, а станет еще меньше в силу того, что государство приняло решение сократить отчисления в накопительную часть пенсии. Что это означает для Внешэкономбанка?

Владимир ДМИТРИЕВ: Внешэкономбанк является, помимо всего прочего, и государственной управляющей компанией по управлению накопительной частью пенсионных средств. У нас сейчас под управлением находится почти полтора триллиона рублей. К сожалению, шестьдесят процентов этих средств размещены в государственные ценные бумаги. И лишь 17 процентов работает на реальную экономику, имею в виду вложения в облигации российских эмитентов. Да и собственно и этих эмитентов не так много. И часть средств, процентов 15, размещена на депозитах в российских банках. Можно говорить о том, что эти деньги тоже работают на экономику, пусть это короткие деньги, мы выдаем их банкам на год, но так или иначе они идут в экономику нашей страны. То обстоятельство, что большая часть средств находится в государственных ценных бумагах и, разумеется, из-за волатильности рынка невозможно их реализовать с хорошей доходностью и направить деньги в реальный сектор, конечно, ограничивает нас в нашем маневре. Но, с другой стороны, даже имеющийся у нас свободный ликвидный ресурс мы можем вполне уверенно вкладывать в облигации российских эмитентов. Мы понимаем и осознаем, что изменения взносов в накопительную часть с шести до двух процентов серьезным образом повлияет на объем ресурсов, которые Внешэкономбанк, да и негосударственные пенсионные фонды и управляющие компании, смогут вкладывать в реальные сектора экономики. Мы рассчитываем, что вектор в принятии решений будет формироваться, в том числе, и в пользу формирования длинного рублевого ресурса, который пойдет в реальный сектор экономики. Но и мы намерены серьезным образом, работая вместе с негосударственными пенсионными фондами, воздействовать на ментальность нашего населения. Люди должны понимать, что вложенные в шестипроцентную часть накопительные средства идут в реальные сектора экономики.

ВЕДУЩИЙ: Помочь россиянам принять правильное решение могут обнадеживающие результаты управления пенсионными средствами. Какие результаты показывает Внешэкономбанк?

Владимир ДМИТРИЕВ: Внешэкономбанк показывает устойчивые результаты, выше инфляции. Мы не столь волатильны как негосударственные пенсионные фонды и управляющие компании. Мы все-таки, имея консервативный подход к формированию нашего инвестиционного портфеля, и имея большую часть вложений в государственные ценные бумаги, демонстрируем устойчивый, выше инфляции, показатель. За девять месяцев этого года по расширенному инвестиционному портфелю показатель доходности составил 8,2 процента. Причем и по портфелю, который сформирован из государственных ценных бумаг, у нас показатель выше инфляционных. То есть в целом, если говорить о сохранности пенсионных средств, в последние годы мы работаем выше инфляции.

ВЕДУЩИЙ: В 2012 году государство признало, что Дальний Восток необходимо развивать в самое короткое время и самыми интенсивными темпами, а Внешэкономбанк будет принимать, уже принимает в этом активное участие. Вы одобрили создание агропарков на Дальнем Востоке, вы намерены поддерживать инфраструктурные проекты. Кроме того, что это нужные инвестиции, можно ли их назвать перспективными? Есть ли к ним интерес со стороны других инвесторов кроме Внешэкономбанка, который это делать обязан?

Владимир ДМИТРИЕВ: Я не знаю показатели других банков. Знаю, что они активно работают на Дальнем Востоке. Мы на Дальнем Востоке уже реализуем проекты объемом порядка девяносто миллиардов рублей при участии Внешэкономбанка более чем пятьдесят миллиардов рублей в этих проектах. Естественно, Дальний Восток привлекателен. Но для того, чтобы обеспечить эту инвестиционную привлекательность для российских и иностранных инвесторов, партнеры российских коммерческих банков должны понимать, что их риски разделяет государство, либо снижает эти риски. А эти риски можно снизить лишь за счет того, чтобы обеспечивать инфраструктурой, создавать нормальные инвестиционные условия, в том числе и социального порядка. В этом смысле формирование соответствующих институциональных предпосылок для инвесторов имеет исключительное значение. Я говорю о Фонде развития Дальнего Востока и Забайкалья, который мы создали в конце прошлого года и который уже развернул свою работу. Я говорю о Российском фонде прямых инвестиций. И если принимая решение о создании Фонда развития Дальнего Востока и Забайкалья мы исходили из того, что его капитал будет сформирован в размере 500 миллионов рублей, а Внешэкономбанк за счет кредитных ресурсов будет предоставлять субординированные кредиты в размере 70 миллиардов рублей, таким образом привлекая российские коммерческие банки к инвестпроектам в этом регионе и обеспечивая в общей сложности ресурсы порядка 900 миллиардов рублей, то сейчас ситуация кардинальным образом поменялась. Принято решение, и вот мы буквально сегодня ожидаем поступления средств из Министерства финансов в размере 15 миллиардов рублей в капитал банка, которые пойдут на капитализацию Фонда развития Дальнего Востока и Забайкалья. Работаем с иностранными инвесторами. И, кстати, Российский фонд прямых инвестиций, именно ориентируясь на проекты на Дальнем Востоке и Забайкалье, сформировал совместный с Китайской инвестиционной корпорацией фонд в размере двух миллиардов долларов, который будет использоваться для капитализации российских компаний в этом регионе. Так что, ситуация динамично и позитивно развивается.

ВЕДУЩИЙ: Еще одна российская беда - это квартирный вопрос пресловутый. Будет ли продлена государственная программа ипотечного кредитования, которую поддерживал Внешэкономбанк, поскольку не все банки успевают выполнить условия Внешэкономбанка и получить доступ к льготному финансированию?

Владимир ДМИТРИЕВ: Это действительно так, вы хорошо информированы. Программа развивается. И у нас нет и очевидно не будет другого выхода, кроме как продлить ее реализацию. Потому что, во-первых, из 50 миллиардов рублей, которые выделены на выкуп облигаций и выдачу кредитов населению, порядка 80 процентов уже прокредитовано. Но из 11 банков, которые включены в эту программу, лишь один банк ВТБ-24 и АИЖК смогли выпустить ипотечные облигации и таким образом секьюритизировать выданный кредит. В чем проблема? Проблема в регистрации прав собственности на новое жилье.

Проблема в формировании пула однородных кредитов. Проблема в оформлении прав собственности на жилье, которое строится за счет, в рамках этой программы и которое потом, собственно, становится объектом обеспечения выпускаемых облигаций. Поэтому мы рассчитываем, что таким ударным годом станет 2013-й, и, соответственно, программу, очевидно, придется продлевать еще на год. Но она работает, она работает уверенно, и даже если, скажем, мы, имея средства, не направляем их на выкуп облигаций, мы, тем не менее, предоставляем льготные кредиты коммерческим банкам, которые включены в эту программу, за счет средств Внешэкономбанка в том числе. Вы помните, в 2009 году, когда Внешэкономбанк получил 175 миллиардов рублей на депозит из Фонда национального благосостояния для поддержания российского фондового рынка, мы получили премию в размере 100 миллиардов рублей. И порой слышу разговоры о том, что "ну зачем Внешэкономбанку средства ФНБ давать? - он неплохо заработал". А средства ФНБ предназначаются совершенно для других целей. Да, мы заработали, но при этом из 100 миллиардов рублей 50 миллиардов мы используем на ту самую ипотечную программу, предоставляя ресурсы под 3 процента годовых. Таких ставок на российском рынке нет. 50 миллиардов. А 30 миллиардов были направлены на капитализацию Агентства по страхованию экспортных кредитов и инвестиций. Остальные деньги пошли на развитие программ поддержки малого и среднего предпринимательства. Я думаю, что в этом смысле уместно говорить о том, что не банк заработал, а государство заработало на профессионализме сотрудников банка, которые смогли, в общем-то, в достаточно неустойчивой ситуации на фондовом рынке заработать приличные деньги и направить их на реализацию приоритетных для государства задач.

ВЕДУЩИЙ: Спасибо! Желаю вам успехов!

Владимир ДМИТРИЕВ: Спасибо, Эвелина! Всего доброго вам!

 

 

Назад

Интервью Председателя Внешэкономбанка В.А. Дмитриева телеканалу "Россия 24" (Владивосток - деловой саммит АТЭС)

8 сентября 2012 года
#Публикации
Назад

Телеканал "Россия 24",
ИНТЕРВЬЮ,
08.09.2012, 06:43

 

ВЕДУЩИЙ: Владимир Александрович, здравствуйте. Спасибо, что нашли для нас время. Владимир Александрович, можем ли мы уже подводить итоги делового саммита АТЭС, что он принес Внешэкономбанку?

Владимир ДМИТРИЕВ, Председатель Внешэкономбанка: На нынешний момент итоги подводить еще рано, поскольку предстоят еще деловые встречи и подписание целого ряда соглашений, но, в принципе, предварительные...

ВЕДУЩИЙ: Но вы же уже знаете, что это за соглашения?

Владимир ДМИТРИЕВ: Мы знаем, что мы будем подписывать, мы знаем наших партнеров и, тем более, мы знаем, что мы уже подписали и что мы сделали. Я имею в виду "мы" как Группа Внешэкономбанка. Наверное, впервые мы представлены так широко, поскольку речь не только о ВЭБе собственно, но и о тех структурах, которые созданы совсем недавно и которые в орбите ВЭБа существуют уже несколько лет, - это Банк поддержки малого и среднего предпринимательства, это Российский фонд прямых инвестиций, это наше Агентство по страхованию экспортных кредитов и инвестиций и Фонд развития Дальнего Востока и Забайкалья. Все эти структуры активно принимают участие в саммите и подписывают соглашения, встречаются со своими партнерами. Отрадно то, что и сам Внешэкономбанк, и структуры, которые работают в нашей орбите, востребованы с точки зрения взаимодействия с иностранными партнерами.

ВЕДУЩИЙ: Подробнее о соглашениях. Можно назвать ключевые? На какие суммы, с кем, с какими партнерами?

Владимир ДМИТРИЕВ: Важно, что мы подписали соглашения и с конкретными партнерами, готовыми инвестировать в данный регион, и соглашения или меморандумы о взаимодействии, которые, конечно же, будут наполнены конкретным практическим содержанием. Я имею в виду вчерашнее соглашение с "Суммой Капитал" о строительстве на Дальнем Востоке большого терминала по перевалке зерна и соевых продуктов объемом в 10 миллионов тонн, на который мы выйдем вместе с ними к 2017 году. Это большие инвестиции - порядка 8 миллиардов рублей. Мы подписали соглашение с Приморским краем, которое предусматривает поддержку со стороны Внешэкономбанка крупных инвестпроектов, в том числе и в сельском хозяйстве. Это та отрасль, которая недооценена, но, в принципе, имеющая очень хорошие перспективы для развития. Мы подписываем соглашение с нашими малазийскими партнерами по поддержке малого и среднего предпринимательства, обмену опытом в этой сфере. И целый ряд других соглашений по линии и Внешэкономбанка, и наших структур. Российский фонд прямых инвестиций  обнародовал здесь первые проекты, в которые будут инвестированы средства и Российского фонда прямых инвестиций, и созданного вместе с китайской инвестиционной корпорацией совместного фонда (проект в области лесоперерабатывающей промышленности).

ВЕДУЩИЙ: Владимир Александрович, как ВЭБ представлен в АТЭС и каковы особенности работы банка именно в этом регионе?

Владимир ДМИТРИЕВ: Мне представляется, что и сам регион, и та часть России, которая сопряжена с этим регионом, наш Дальневосточный регион, исключительно нуждается в поддержке со стороны институтов развития. И мы сами, и, опираясь на взаимодействие с региональными институтами развития, а это Госбанк развития Китая, это Азиатский Банк развития, это институты развития в конкретных странах, входящих в АТЭС, рассчитываем на приток серьезных инвестиций в российский Дальневосточный регион. И тому подтверждение то соглашение и конкретные проекты, о которых я уже упомянул, имея в виду Российский фонд прямых инвестиций и Китайскую инвестиционную корпорацию, поддержка малого и среднего бизнеса, то есть то, в чем крайне нуждается Дальневосточный регион и Приморский край, в частности.

ВЕДУЩИЙ: Дальний Восток остро нуждается в строительстве новой инфраструктуры, в развитии транспортной инфраструктуры. Известно, что для этого нужны длинные деньги, которых так не хватает России и которые есть у ВЭБа. Возможно ли, что часть пенсионных средств будет направлена на строительство, на инвестирование этих проектов?

Владимир ДМИТРИЕВ: Безусловно, это один из источников, причем весьма существенный с точки зрения длинных и сравнительно дешевых денег. Мы ставим достаточно серьезно и остро вопрос о том, чтобы наша инвестиционная декларация и ряд законодательных нормативов были изменены с тем, чтобы больший объем средств пенсионных накоплений, находящихся под управлением Внешэкономбанка как государственной управляющей компании, были направлены на поддержание и развитие инфраструктуры в регионе и реализацию инфраструктурных проектов. Речь идет прежде всего о выпуске инфраструктурных облигаций. Мы выступили с целым рядом инициатив. Они, к счастью, были поддержаны и Пенсионным фондом, и Министерством финансов. Мы рассчитываем, что и на законодательном уровне, и на уровне соответствующих правительственных нормативных документов наши предложения будут поддержаны и мы будем финансировать инфраструктуру в России и в Дальневосточном регионе, в частности, в больших объемах.

ВЕДУЩИЙ: О каких объемах все-таки может идти речь? Понятно, что все пенсионные средства нельзя взять и перебросить на Дальний Восток.

Владимир ДМИТРИЕВ: Разумеется, это так, но, с другой стороны, у нас под управлением находится более 1,5 триллионов рублей. Из них в корпоративные облигации и на цели поддержания и развития проектов в реальных секторах экономики направлено, наверное, процентов 20, не более того. Конечно, этих сумм недостаточно для того, чтобы говорить о работе пенсионных денег на реальную экономику, причем с доходностью, которая выше инфляции. Мы рассчитываем, что несколько сотен миллиардов рублей вполне реально направить на поддержание и развитие отдельных секторов реальной экономики, но прежде всего инфраструктуры. Я думаю, что первые проекты появятся в сфере взаимодействия Внешэкономбанка и "Российских железных дорог".

ВЕДУЩИЙ: Как вы оцениваете предпринимательскую активность на Дальнем Востоке и потенциал развития программ поддержки малого и среднего бизнеса здесь?

Владимир ДМИТРИЕВ: Как говорится, чего греха таить, конечно же, предпринимательская активность оставляет желать лучшего. И это не потому, что бизнес пассивный, а потому что особенно в таких отдаленных регионах и при той инфраструктуре, о которой мы все прекрасно знаем и, слава Богу, открыто говорим о проблемах в этой сфере, при такой окружающей среде, разумеется, бизнес смотрит на власть. И, разумеется, бизнес и российский, а уж, тем более, иностранный готов идти в проекты реального сектора в Дальневосточном регионе тогда, когда он понимает, что риски, присущие подобного рода регионам, власть делит с ним поровну. И в этом смысле исключительно важным является инициативная позиция власти и тех структур, которые создаются государством, имеется в виду и Инвестиционный фонд, и Внешэкономбанк с его структурами, и Фонд развития Дальнего Востока и Забайкалья, которые должны реально работать и реально демонстрировать, что власть готова нести риски, делить риски с инвесторами и своей собственной активностью поддерживать предпринимательскую и инвестиционную инициативу в этих регионах. На мой взгляд, сейчас складывается вполне комфортная ситуация для инвесторов, и нынешнее АТЭСовское мероприятие тому наглядное подтверждение. Мы вчера провели серьезную и неформальную, инициированную нашим президентом встречу с деловыми кругами. Безусловно, звучал интерес к инвестициям в этот регион. Но одновременно высказывалась мысль о том, что, разумеется, зарубежный бизнес, зарубежные инвесторы готовы вкладывать в этот регион, рисковать вместе с российским государством и структурами, созданными для того, чтобы формировать правильный инвестиционный климат.

ВЕДУЩИЙ: Очень коротко, Владимир Александрович. Планируете ли вы в ближайшей перспективе улучшать условия для ваших партнеров, условия кредитования - удлинять кредиты или снижать процентную ставку, считаете ли вы это сейчас достаточно комфортным?

Владимир ДМИТРИЕВ: Вопрос крайне интересный, коль скоро он адресован Внешэкономбанку как институту развития. Я неоднократно уже говорил об этом и сейчас готов подтвердить, что условия кредитования для наших заемщиков со стороны Внешэкономбанка связаны исключительно с возможностью рынка, поскольку главный, если не единственный, источник фондирования наших операций - это рынок. Если рынок будет меняться в ту или иную сторону, соответственно, будут меняться и условия кредитования. В отличие от многих других институтов развития, где, как, например, в Германии, любые заимствовании у Банка развития опираются на гарантии со стороны государства, или Банк развития Бразилии, который фондируется за счет пенсионных средств по льготным ставкам, мы опираемся исключительно на рынок. Поэтому как бы кто нас не рассматривал, а порой есть искушение нас рассматривать в качестве квазибюджетного источника если не бесплатного, то по крайней мере весьма дешевого, ситуация, к сожалению, для наших заемщиков выглядит иначе. Поэтому будем пересматривать в зависимости от ситуации на рынках и российских, и международных.

ВЕДУЩИЙ: Будем надеяться, что ситуация на рынках будет благоприятствовать вашим заемщикам. Я благодарю вас за это интервью. Желаю успеха.

Владимир ДМИТРИЕВ: Спасибо.

 

Назад

Электронный офис клиента в разработке

Закрыть
Написать письмо
Не заполнены следующие обязательные поля: Ваше имя
Не заполнены следующие обязательные поля: Ваш e-mail
Не заполнены следующие обязательные поля: Ваше сообщение
Не заполнены следующие обязательные поля: Я соглашаюсь на обработку персональных данных
Ваше сообщение отправлено.
Оставить отзыв

Нам важно знать ваше мнение, чтобы сделать нашу работу еще лучше

Не заполнены следующие обязательные поля: Ваше имя
Не заполнены следующие обязательные поля: Ваша организация
Не заполнены следующие обязательные поля: Ваш e-mail
Не заполнены следующие обязательные поля: Ваше сообщение
Не заполнены следующие обязательные поля: Я соглашаюсь на обработку персональных данных
Ваше сообщение отправлено.
Для повышения удобства работы на сайте используются файлы cookie. Cookie - файлы, содержащие информацию о предыдущих посещениях веб-сайта. Вы можете запретить использование cookie в настройках браузера.