"Все, что находится за Уралом, для нас представляет несомненный интерес"

3 июля 2007 года
#Публикации
Назад


Мы планируем отбирать перспективные для совместной работы региональные банки, входить в состав акционеров этих банков, капитализировать их, развивать их профильный бизнес

// Глава Банка развития Владимир Дмитриев о том, как он собирается тратить деньги

Газета "КоммерсантЪ" № 114(3690) от 03.07.2007

Реформа Внешэкономбанка (ВЭБ) СССР, действовавшего последние 16 лет на сомнительных юридических основаниях, наконец началась. ВЭБу удалось пролоббировать создание на его базе Банка развития с капиталом в размере 70 млрд рублей и гигантскими полномочиями, которые зафиксированы в законе "О Банке развития внешнеэкономической деятельности (Внешэкономбанке)". В середине мая этот закон вступил в силу, а две недели назад председателем правления нового госбанка назначен ВЛАДИМИР ДМИТРИЕВ, до сих пор возглавлявший ВЭБ СССР. Первое интервью в новой должности он дал специальному корреспонденту Ъ ЕЛЕНЕ Ъ-КИСЕЛЕВОЙ.
-- Помимо закона "О Банке развития" полномочия нового банка будут описаны в меморандуме о его финансовой политике. Когда он будет готов?

-- По плану, утвержденному правительством, меморандум должен быть готов до середины июля. Пока у ведомств разные подходы, но я с большой долей уверенности могу сказать, что на следующей неделе согласованный вариант должен быть направлен в правительство.

-- Каковы основные положения меморандума?

-- Во-первых, там будут прописаны основные критерии финансовой устойчивости банка. Мы считаем, что их необходимо прописать, несмотря на то что ВЭБ не подконтролен ЦБ РФ: перед нами поставлена задача стать максимально открытым банком. В этой связи мы предлагаем указать в меморандуме такой критерий, как достаточность капитала в размере 8%. Есть также смысл говорить о рентабельности активов, капитала -- то есть обо всем том, что необходимо для оценки эффективности работы банка. Хотя эти критерии, наверное, в меньшей степени репрезентативны, поскольку извлечение прибыли не является основной целью деятельности банка, так что наши показатели будут отличаться от среднестатистических по банковской системе.

Во-вторых, там будут указаны основные профильные бизнесы ВЭБа -- транспортная инфраструктура, энергетика (включая атомную), авиастроение, судостроение, высокие технологии, поддержка малого и среднего бизнеса, нанотехнологии.

-- А как насчет капитализации региональных банков за счет средств ВЭБа? Эта сфера деятельности также определена в качестве приоритетной?

-- Мы полагаем, что это следовало бы сделать. В частности, мы уже купили долю в тольяттинском Национальном торговом банке, который будет сопровождать наши проекты в Поволжском регионе.

-- Капитализация банков -- это пожелания государства или ВЭБ таким образом создает собственную филиальную сеть?

-- Конечно, это связано прежде всего с тем бизнесом, который нам придется реализовывать в регионах. Речь идет о крупных инфраструктурных проектах, где нужно контролировать целевое использование средств. С другой стороны, одновременно мы займемся поддержкой малого и среднего бизнеса, что решает задачу капитализации банков. Мы планируем отбирать перспективные для совместной работы региональные банки, входить в состав акционеров этих банков, капитализировать их, развивать их профильный бизнес. Решения будет принимать наблюдательный совет -- это обычная банковская практика. Точнее, практика институтов развития, которые входят в капитал банков и компаний, чтобы создать потенциал роста и потом выйти, обеспечив себе необходимую доходность. Этим, кстати, занимаются ЕБРР (Европейский банк реконструкции и развития.-- Ъ) и IFC (Международная финансовая корпорация, входит в структуру Всемирного банка.-- Ъ).

-- Сколько ВЭБ готов потратить на поддержку российской банковской системы?

-- У нас уже есть собственное понимание этого, но я бы не хотел преждевременно обнародовать цифры, поскольку их предстоит согласовать с правительством. По крайней мере, вносить в меморандум конкретные цифры мы не предполагаем. Документ рассчитан на три года, и в нем можно обозначить структуру кредитного портфеля (долгосрочные, среднесрочные кредиты, отраслевое деление). Если государство сочтет необходимым включить в меморандум и эти параметры, мы это сделаем. Тем более что есть возможность корректировать параметры меморандума.

-- Вас интересует только контрольный пакет в банках?

-- Не думаю, что есть смысл говорить о контрольном пакете. Упор может быть сделан на банки самостоятельные и состоявшиеся, требующие капитализации, поэтому речь может идти о блок-пакетах. Возможно, даже о пакетах меньшего размера, но обеспечивающих нам участие в управленческой деятельности.

-- В каких регионах будете покупать банки?

-- Мы хотели бы купить что-то в Красноярском крае с учетом того, что мы плотно вошли в проект по освоению Нижнего Приангарья. Дальний Восток -- само собой. Мы уже входим вместе с Банком развития Китая в ряд проектов, которые находятся в предреализационной стадии на Сахалине, например строительство цементного завода, который предполагается построить за счет китайских технологий и оборудования. Это нефте- и газохимия на Сахалине. Там есть ряд попутных производств, где возможно использовать ресурсы банка для строительства предприятий. Мы сейчас на эту тему ведем переговоры с администрацией Сахалинской области.

Еще один регион -- Урал, где у нас ряд крупных клиентов, например Уралвагонзавод и его смежники, также мы планируем принять участие в реализации программ развития "Урал промышленный--Урал полярный". Это инвестиции в сотни миллиардов рублей. Сейчас мы ведем диалог с екатеринбургским СКБ-банком о наполнении конкретным содержанием нашего соглашения о сотрудничестве. Это крупный региональный банк, который во многом сориентирован на бизнес Трубной металлургической компании (ТМК). Но банк не только обслуживает ТМК, но и участвует в ряде нацпроектов -- доступное комфортное жилье, туристические и рекреационные зоны, глубокая переработка минеральных ресурсов, высокие технологии и т. д. Банк заинтересован в сотрудничестве с нами, и сейчас мы выстраиваем бизнес по отдельным направлениям.

-- ВЭБ войдет в капитал СКБ-банка?

-- Пока мы об этом речь не вели, но войти в капитал компаний, которые представляют для нас и для этого банка совместный интерес,-- это вполне реально.

-- Все эти проекты будут осуществляться на условиях частно-государственного партнерства?

-- Да. В этом и смысл участия Банка развития. Он обеспечит инвестиции в те инфраструктурные проекты, без которых частный капитал в отдаленные регионы просто не пойдет. В сферу наших интересов входят Нижнеякутские угольные месторождения, особенно с учетом того, что они подпадают под программу соинвестирования за счет инвестиционного фонда в рамках Корпорации развития Южной Якутии. Мы рассчитываем на то, что пойдет совместный проект с Объединенной промышленной корпорацией по Элегестскому угольному месторождению, где предусматривается строительство почти 400-километровой железнодорожной ветки. Короче, все, что находится за Уралом, для нас представляет несомненный интерес.

-- Вы будете входить в капитал таких корпораций?

-- Да, по крайней мере у нас есть неплохой опыт в Красноярском крае, где совместно с краевой администрацией, "Русалом" и ГидроОГК мы создали корпорацию развития края (у каждого из участников по 25%). Мы собираемся участвовать в качестве инвестора в строительстве целлюлозно-бумажного и домостроительного комбинатов. Уже очевидно, что красноярская корпорация дает реальные плоды. Создать аналогичные корпорации нам предлагают администрации ряда регионов. И есть инвесторы, заинтересованные в том, чтобы вместе с администрацией и Банком развития реализовывать такие проекты.

-- Вы перенесете эту практику на другие регионы?

-- В общем, да. Я думаю, что вполне резонно говорить об аналогичных проектах в Восточной Сибири, Забайкалье, на Дальнем Востоке. Я не исключаю, что конфигурация может быть другой. Например, появится один крупный инвестор, и тогда мы создадим треугольник -- администрация, мы и частный инвестор. Мы можем работать и без вхождения в капитал, просто как кредитор и финансовый консультант на условиях проектного финансирования.

-- Из тех проектов, которые были у ВЭБ СССР, планируете выходить, например из НОВАТЭКа или проекта по строительству Шереметьево-3?

-- В НОВАТЭКе у нас доли уже нет, а из МАШ (Международный аэропорт Шереметьево.-- Ъ) выходить пока не планируем. Кстати, под проект строительства Шереметьево-3 мы привлекли у синдиката японских банков $230 млн сроком на 13 лет. Для российской банковской системы и по срокам, и по объему -- это уникальный кредит.

-- Осенью прошлого года ВЭБ стал владельцем 20% акций компании "Евразийский", одного из частных операторов в сфере ЖКХ. Планируете ли новые приобретения в этом секторе?

-- "Евразийский" -- это не только ЖКХ, но и инфраструктура. Это и водоканалы, и водоотводы. Кстати, в Ростовской области "Евразийский" оказался победителем конкурса на использование средств инвестфонда. Так что здесь в прямом смысле профильный для Банка развития проект. А что касается ЖКХ, у нас есть еще один проект -- в Курганской области в рамках соглашения с местной администрацией по переоснащению теплосетей, модернизации местного электро- и теплоснабжения. Уже создана специальная компания, с которой мы подписали соглашение о сотрудничестве и достигли договоренности о вхождении в капитал оператора проекта "Тоболэнерго".

-- Готов ли ВЭБ разрабатывать схемы проектного финансирования в секторе ЖКХ и на рынке недвижимости, на котором он не слишком активен?

-- Недвижимостью заниматься мы не можем по определению. Это не наш профильный бизнес, иначе будем отбирать хлеб у коммерческих банков. Мы будем заниматься, безусловно, национальными проектами в контексте реализации программы "Доступное и комфортное жилье". Не финансировать строительство в интересах девелоперского бизнеса, а, скажем, взять под комплексную застройку район города, например, в Чувашии. Но в большей степени я ориентируюсь на жилищное домостроение, промышленность стройматериалов -- например, построить домостроительный комбинат, создать параллельно иные мощности, которые решали бы задачи коммунального строительства, малого и среднего бизнеса.

-- Известно, что в этом году ВЭБ финансово помог компании Airbridge купить венгерскую авиакомпанию Malev. Почему? Не планирует ли банк стать совладельцем создающейся в России авиакомпании "Эйрюнион", дружественной Airbridge?

-- Я вам скажу так. Проект Абрамовича (Борис Абрамович, гендиректор "Красэйр".-- Ъ) по Malev был поддержан на самом высоком политическом уровне, поскольку речь шла о поддержке интересов российского бизнеса за рубежом. Но поддержка не самоцель, мы вошли в этот проект, видя возможности для синергии бизнеса "Красэйра" и Airbridge и имея в виду перспективу создания "Эйрюнион".

-- У вас будет доля в этом проекте?

-- Об этом речь не идет. Да, это поддержка, ведь одно из приоритетных направлений деятельности банка -- поддержка российского промышленного экспорта и экспорта услуг. В данном случае мы обеспечиваем поддержку российской авиационной компании, оказывающей услуги за рубежом. Мы также взаимодействуем с "Зарубежнефтью" и ее дочерней компанией "Нефтегазинкор" в планах по приобретению нефтехимических активов в Сербской Крайне в Боснии с последующей реконструкцией и модернизацией производства силами российских специалистов. Неделю назад я был в Боснии, мы осматривали объекты и вели конкретные переговоры о структурировании бизнеса. Сразу скажу, входить в капитал мы не планируем.

-- Когда, по вашим подсчетам, Банку развития перестанет хватать капитала?

-- Пока у нас капитал вообще не сформирован. Пока только ВЭБ СССР внес свое имущество в собственность госкорпорации. Наш капитал по российским стандартам отчетности на сегодняшний день составляет порядка $650 млн -- по МСФО это более $1 млрд. По закону до конца года капитал должен быть сформирован в размере не менее 70 млрд рублей. Вернее, в течение шести месяцев после регистрации -- стало быть, 8 декабря.

-- Он будет формироваться за счет бюджетных средств?

-- Я исхожу из того, что так или иначе это пройдет через бюджетный процесс, что потребует поправок в бюджет-2007.

-- Вы как-то публично сказали, что для этого будут привлечены средства стабфонда?

-- Сказал не я. Это сказал Алексей Леонидович Кудрин (министр финансов.-- Ъ). Речь шла о том, что на институты развития в ближайшее время будет потрачено порядка 300 млрд рублей. Из них, по словам Кудрина, 250 млрд пойдет на капитализацию Банка развития. Президент РФ сказал о том, что эти средства будут выделены из фонда национального благосостояния. Однако этот фонд будет сформирован не позднее 1 февраля, а значит, должны быть какие-то иные источники. Говорили о доходах, полученных от продажи активов ЮКОСа, но Кудрин сказал, что возможно задействовать стабфонд, компенсировав потом из других источников.

-- Это реально?

-- Правительству решать. Давайте исходить из того, что законом предусмотрено использование средств стабфонда на две цели -- досрочный выкуп внешнего долга и погашение дефицита бюджета пенсионного фонда. Иные возможности исключены.

-- Участники рынка, подававшие заявки на получение средств из инвестфонда, считают, что функции по управлению этим фондом должен осуществлять ВЭБ как агент правительства, а не чиновники. Вы к этому готовы?

-- То, что ВЭБ и его специалисты в состоянии решать серьезные задачи по управлению госресурсами, это очевидно. Вполне резонно ставить вопрос о привлечении к управлению такими фондами крупных профессиональных институтов. При этом речь, разумеется, идет не только о Внешэкономбанке.

-- До какого момента вы будете выполнять функции долгового агентства и государственной управляющей компании по работе с пенсионными накоплениями "молчунов"?

-- По моей информации, у правительства нет планов лишить нас в обозримом будущем статуса агента правительства по обслуживанию внешнего долга и государственной управляющей компании по управлению накопительной частью пенсионных средств. На самом деле я не вижу целесообразности это делать. Как говорится, лучшее -- враг хорошего. Сейчас под управлением ВЭБа находится примерно 270 млрд рублей будущих пенсионеров. Мы еще в прошлом году предлагали расширить нашу инвестиционную декларацию и сделать возможным инвестирование этих средств в облигации и, возможно, акции российских и зарубежных эмитентов с тем, чтобы диверсифицировать наши вложения. И, судя по всему, это предложение получило серьезную поддержку в правительстве и профильных министерствах. Мы по-прежнему считаем возможным использовать пенсионные средства для реализации инвестиционных задач.

-- То есть для финансирования инфраструктурных проектов?

-- Да, инфраструктурных проектов, которые реализуются на началах частно-государственного партнерства и могут быть реализованы за счет выпуска ценных бумаг, гарантированных государством. Таким образом, нам не нужно будет вносить какие-либо изменения в нормативные документы, мы сможем эти бумаги покупать за счет пенсионных средств. Подчеркиваю, что речь не идет о прямом кредитовании каких-либо проектов. Мы предлагали также снять ограничения на инвестирование в ипотечные бумаги, потому что в соответствии с нашей декларацией мы можем покупать только те ипотечные бумаги, которые гарантированы государством. Но поскольку в ипотечных бумагах уже присутствует залоговый элемент, мы считаем гарантии государства избыточными. Это даст нам возможность, с одной стороны, еще более диверсифицировать наши вложения, а с другой -- поднять ликвидность российской банковской системы за счет секьюритизации этих активов. Вопрос этот, кстати, весьма актуальный, и президент на Госсовете ставил задачу привлечения пенсионных средств в решение задачи строительства доступного и комфортного жилья.

-- Согласитесь, что по сравнению со своими коллегами из других банков развития, ЕБРР, Мирового банка, вы находитесь в уникальной ситуации с точки зрения количества функций.

-- Ситуация уникальная. Действительно, ни один из банков развития, уж не говоря о международных институтах развития, не совмещает в себе столько функций -- и государственная управляющая компания, и внешний долг, и внутренний долг (мы являемся уполномоченными по взысканию проблемной задолженности с предприятий-должников). Но так уж исторически сложилось. И коль скоро хорошо работающая система сформировалась, резать по живому, чтобы только обеспечить чистоту эксперимента, на мой взгляд, нецелесообразно. Эти агентские функции дают нам дополнительные возможности для реализации профильных задач Банка развития. Так, целый сегмент работы банка с внешним долгом и финансовыми активами связан с возможностью продвижения интересов российских компаний за рубежом, поощрения российского промышленного экспорта, когда мы ведем речь о погашении долга за счет товарных поставок. С другой стороны, индийский и сирийский долги могут быть использованы для обеспечения инвестиционных интересов российских компаний в этих странах.

-- А что, кто-то из российских компаний заинтересован в использования сирийского долга, как это было в случае с АФК "Система" и индийским долгом?

-- Довольно большое количество -- та же АФК "Система" заинтересована в туристической инфраструктуре в Сирии, Пумпянский (Дмитрий Пумпянский, гендиректор ТМК.-- Ъ) интерес проявляет и к туризму, и к профильному бизнесу в Сирии. Это и "Зарубежводстрой", это и "Стройтрансгаз", это и ЛУКОЙЛ. Большое число компаний готовы были бы использовать сирийские активы для своих инвестиций с последующим расчетом с российским бюджетом. Следует иметь в виду, что это государственный кредит, который учитывается во Внешэкономбанке, и в этом контексте можно выстраивать систему поддержки российского промышленного экспорта.

-- Будет ли банк работать на рынке ценных бумаг?

-- Будет. Эта деятельность не будет приоритетной, но она важна с точки зрения поддержания собственной ликвидности банка. ВЭБ ежедневно работает на рынке ценных бумаг как с российскими, так и иностранными эмитентами. Разумеется, мы не пускаемся в рискованные операции с бумагами третьего-четвертого эшелона. Но я полагаю, что мы будем заметным игроком на рынке ценных бумаг, конечно же согласовывая свою политику с наблюдательным советом. У нас в капитале будет 250 млрд рублей, но это же не значит, что все эти средства сразу пойдут на реализацию каких-то проектов. Капитал будет размещен в ликвидные активы. Мы настаивали на том, чтобы уставный капитал банка не использовался на финансирование его текущей деятельности. Эти средства прежде всего должны служить основой для привлечения ресурсов.

-- Это позволит вам привлечь дешевые деньги?

-- Разумеется. Дешевые деньги нужны там, где доходность априори минимальна, а окупаемость проекта длиннее и ресурсы гораздо объемнее. То есть там, где неинтересно работать коммерческим банкам. Вот в этом наша миссия, реализации которой способствует и освобождение банка от налога на прибыль.

-- А другие налоги платите?

-- Разумеется. Мы национальный банк развития, у нас даже ИНН свой есть. ВЭБ -- российский резидент.


Назад

"Для нас ВЭБ - уже давно Банк развития"

2 июля 2007 года
#Публикации
Назад

02 Июль 2007
Время новостей (Россия), №113

 
Губернатор Красноярского края Александр ХЛОПОНИН отвечает на вопросы «Времени новостей».
 

- По числу и масштабам начатых и обсуждаемых инвестпроектов Красноярский край, если не брать столичные регионы, занимает лидирующее место в стране. Какие из этих проектов вы бы выделили в первую очередь?

- На сегодняшний день в крае реализуются крупные инвестиционные проекты на сумму более 20 млрд долл. Это освоение Ванкорского нефтегазового месторождения на границе с Таймыром, строительство авиационного хаба на базе аэропорта Красноярска, это также проекты в сфере энергетики, металлургии, лесоперерабатывающего комплекса.

Основной инвестпроект, над которым идет работа в крае, это проект комплексного развития Нижнего Приангарья, предусматривающий создание нового мощного промышленного района на базе его богатейшего ресурсного потенциала. Проект включает достройку Богучанской ГЭС и строительство комплекса крупных энергоемких предприятий, в первую очередь Богучанского алюминиевого завода и Богучанского ЦБК, а также нефте- и газоперерабатывающих и нефтегазохимических предприятий, предприятий металлургии, цементного завода.

- Какова роль в этих проектах государства и какова - бизнеса, каково "соотношение"?

- На первом этапе, до 2010 года, на развитие инфраструктуры в рамках проекта комплексного развития Нижнего Приангарья из инвестиционного фонда выделено 34,4 млрд руб. Частные инвестиции в строительство первой очереди составят 180 млрд руб. - это превысит бюджетные вложения в создание инфраструктуры более чем в пять раз. Если оценивать вклад проекта в экономическое развитие Красноярского края, то это до 20% прибавки к ВРП региона и более 10% прибавки к бюджету края.

Вообще, мы на территории края стремимся, чтобы каждый рубль государственных инвестиций генерировал 3-7 руб. частных денег в проекты. Эта пропорция, как правило, зависит от уровня инфраструктурного дефицита на той территории, на которой реализуется проект. Чем выше дефицит, чем ниже инфраструктурные заделы, оставленные нам советской властью, тем больше государству придется сегодня инвестировать в развитие дорог, электросетей, мостов и т.д.

- И как инвестор, и как кредитор активное участие в этих проектах принимает ВЭБ. Сейчас он преобразуется в Банк развития: повлияет ли это на сотрудничество, его механизмы и масштабы?

- Мы очень рады тому, что Банк развития создается именно на базе Внешэкономбанка. Скажу больше: для кого-то, видимо, ВЭБ только сейчас приобретет формальные черты Банка развития, но для края он является таковым де-факто уже в течение нескольких лет. ВЭБ - акционер Корпорации развития Красноярского края, наш главный финансовый консультант, наш инвестор в проектирование и строительство предприятий лесопромышленного комплекса в Нижнем Приангарье.

В связи с изменениями в статусе банка, появлением в его распоряжении нового инструментария, новых возможностей, мы рассчитываем только на расширение сотрудничества, на запуск новых крупных проектов с участием и при поддержке Банка развития.

Вообще Красноярский край, как вы знаете, входит в пятерку российских регионов с максимальным потенциалом реализации крупных инвестиционных проектов, это десятки миллиардов долларов инвестиций в индустрию в ближайшие пять-десять лет. Все они без исключения так или иначе могут быть предметом нашего сотрудничества с Банком развития - где-то нужна инфраструктура, где-то не все решено с привлечением стратегического инвестора, где-то нужна помощь в организации финансирования, в проектировании, где-то в реализации проекта не обойтись без гарантий, где-то надо собрать пул финансовых инвесторов. Мы с огромным оптимизмом смотрим на создание Банка развития в России именно как гибкого инструмента для решения инвестиционных задач.

- Как вы оцениваете появление такого государственного института развития вообще и, в частности, с точки зрения развития регионов?

- Развитие инвестиционных инструментов и институтов государственно-частного партнерства (ГЧП), таких, как инвестфонд, Банк развития, Российская венчурная компания, Особые экономические зоны, - это огромный шаг вперед для России как для страны, где государство и бизнес делают общее дело. Это хорошо, и я рад, что наша экономическая политика пришла к этому. Сейчас, например, уже можно оценить первые результаты работы инвестиционного фонда Российской Федерации. Десятки важнейших для развития экономики страны качественных инвестиционных проектов, в том числе региональных, получили реальную возможность быть претворенными в жизнь. Через год после проведения первой инвестиционной комиссии первые одобренные ею проекты уже реализуются. Например, по комплексному развитию Нижнего Приангарья, по строительству железной дороги в Читинской области уже подписаны инвестиционные соглашения, начато финансирование и строительство. На основе решений правительства о выделении средств инвестиционного фонда в строительство Западного скоростного диаметра объявлен международный концессионный конкурс. И каждый рубль госинвестиций, согласно сформированной практике, генерирует от 3 до 6 руб. частных денег.

Но Банк развития, возможно, даже важнее для реальной экономики большинства регионов, чем инвестиционный фонд. Инвестфонд - это инструмент масштабный, его применение каждый раз нацелено на решение проблем в проектах общегосударственной значимости. Когда мы говорим про инвестфонд, мы имеем в виду в основном крупные проекты. Способ же отбора проектов и инструментарий Банка развития значительно тоньше и позволяет уделить внимание более диверсифицированной линейке проектов, вплоть до малого бизнеса, инноватики, стартапов и сектора услуг, чего так не хватает нашей экономике. Главное, чтобы регламенты отбора проектов, стандартизированные направления работы Банка развития были понятны и прозрачны для бизнеса, для регионов, то есть для заявителей. Чтобы проектная основа, имеющаяся в стране, не прошла мимо Банка развития. Для экономики страны чрезвычайно важно, чтобы Банк развития с таким капиталом реально заработал по всей ширине заявленных направлений деятельности.

- Сегодня много говорят о так называемом частно-государственном партнерстве, вы его тоже упомянули. Но механизм его до сих пор не очень ясен. В какой мере проекты в Красноярском крае, в том числе осуществляемые совместно крупным бизнесом и Банком развития, могут стать моделью такого партнерства?

- Не соглашусь с вами, что механизмы не ясны. Россия взяла курс на оснащение современным инструментарием государственно-частного партнерства сравнительно недавно, три-четыре года назад. И уже сегодня Россия очень и очень продвинутая юрисдикция с точки зрения развитости инвестиционного инструментария, оснащенности режимами инвестполитики. Посмотрите на имеющуюся линейку ГЧП-возможностей. У нас есть Особые экономические зоны трех типов, на очереди портовые зоны, у нас есть инвестиционный фонд, у нас есть Венчурная компания, у нас никуда не делись, а стали даже несколько прозрачнее и комфортнее для бизнеса и регионов целевые программы. У нас появился огромный Банк развития. И это только федеральный инструментарий. А есть еще целая палитра инвестиционных инструментов регионального уровня - от льгот по региональным налогам до проектного сопровождения.

Проблема, возможно, в другом - наш бизнес, во многом травмированный историей инвестиционного взаимодействия с государством в последние 15 лет, не до конца знает обо всех новых возможностях привлечения господдержки.

Вы правы в том, что ГЧП-проекты Красноярского края во многом пилотные для федерации. Пилотным было Приангарье как проект инвестфонда, и сейчас комплексные проекты освоения территорий по нашей модели транслируются дальше, в другие регионы, чему мы очень рады. Пилотным является ГЧП-проект по развитию Красноярского хаба. Пилотным было создание с участием Внешэкономбанка Корпорации развития Красноярского края, и сейчас практика создания специализированных компаний по девелопменту территорий и регионов набирает обороты в стране в целом. Собственно, если продолжать разговор о повестке деятельности Банка развития, востребованной с точки зрения регионов, это, конечно, трансляция лучших ГЧП-практик по стране, организация качественного обмена опытом.

- Не считаете ли вы, что с появлением таких крупных институтов развития следует внести коррективы в инвестиционную политику государства? Например, какое место должен занять в этой системе инвестфонд, каким должен быть теперь механизм инвестирования его средств, нужен ли такой фонд вообще?

- Инвестиционная политика любой страны постоянно меняется, если она реально работает. Запускаются новые проекты, появляются новые регламенты, новые инструменты, это живой организм. Вновь появляющиеся новые инструменты дополняют друг друга, а не дублируют.

Возьмите пример Приангарья. Чтобы запустить этот новый промышленный район с инвестициями более 10 млрд долл., был разработан абсолютно уникальный дизайн инвестиционных инструментов всех уровней. Так, инвестиционный фонд строит автодороги, железные дороги, электросети и мост. За счет Федеральной адресной инвестпрограммы (ФАИП) строится зона затопления Богучанской ГЭС. За счет уникального совместного проекта РАО ЕЭС и РУСАЛа под названием БЭМО строится Богучанская ГЭС и алюминиевый завод. За счет средств и усилий ВЭБа организовано финансирование проектирования и строительства Богучанского ЦБК, где также возможно создание СП с иностранцами. Так или иначе нам придется привлекать средства края, инвесторов и ФАИП в развитие социальной и коммунальной инфраструктуры в районе. Далее я не исключаю создание в Приангарье Особых экономических зон производственного типа на высокотехнологических стадиях передела, например, для создания современного химпарка на основе переработки нефтегазовых ресурсов Собинской и Юрубчено-Тохомской группы месторождений.

Поэтому я вижу огромное пространство для работы Банка развития, потому что пока инструменты только дополняют друг друга. У нас огромная инвестиционно емкая страна с большим количеством ограничений на инвестиции, и тут может реально помочь Банк развития. Нужно ли что-то перераспределять в связи с появлением Банка развития в уже имеющейся линейке инструментов - время покажет.

- Как эффективнее поступать теперь с другими государственными инвестпрограммами?

- Все они, хочется верить, будут эволюционировать в сторону роста эффективности. Мы как активно развивающийся регион с ростом инвестиций в два-три раза выше, чем в среднем по стране, конечно, выступаем за скорейшее замещение старых инвестиционных инструментов новыми. Мы за то, чтобы развитие доминировало над выравниванием. Но нельзя забывать о том, что у нас в стране далеко не все территории обладают таким потенциалом роста, поэтому социальная функция госинвестиций все равно будет оставаться, она в любой стране присутствует как чрезвычайно важная. Но если мы как страна будем экономически расти столь же быстро, то, безусловно, и государственная инвестиционная политика будет двигаться в сторону инструментов развития, минимизируя постепенно выравнивающие трансферты.

Назад

Наблюдательный совет Внешэкономбанка утвердил членов правления

28 июня 2007 года
#Публикации
Назад

МОСКВА, 28 июня. /ПРАЙМ-ТАСС/. Наблюдательный совет Государственной корпорации "Банк развития и внешнеэкономической деятельности" / Внешэкономбанк/ на первом заседании в четверг утвердил членов правления.

Как сообщил председатель Госкорпорации Владимир Дмитриев, в правление вошли сотрудники Внешэкономбанка СССР, которые ранее входили в органы управления Внешэкономбанка и, в частности, в совет директоров, а также один новый член, который ранее не работал во Внешэкономбанке. Членами правления стали Николай Косов /ранее первый заместитель председателя Внешэкономбанка СССР/, Анатолий Забазнов /бывший зампред/, Сергей Лыков /бывший зампред/, Алексей Смирнов /бывший зампред/, Анатолий Балло /бывший директор дирекции инвестиционно-банковский операций Внешэкономбанка СССР/, Владимир Шапринский /бывший член совета директоров Внешэкономбанка СССР/, Петр Фрадков /бывший директор департамента Внешэкономбанка СССР/ и Сергей Васильев /председатель комитета Совета Федерации по финансовым рынкам и денежно-кредитной политики/. Кроме того, как сообщил В.Дмитриев, директором службы внутреннего контроля Внешэкономбанка назначен Вячеслав Улупов, который раньше исполнял аналогичные функции во Внешэкономбанке СССР.

Назад

Какими будут пенсии

4 июня 2007 года
#Публикации
Назад

Наша доходность ниже инфляции 

Интервью с директором департамента доверительного управления Внешэкономбанка Александром Поповым

В прошлом году более миллиона «молчунов» перевели свои накопления в частные управляющие компании и НПФ. Одной из причин стала та доходность, которую показала государственная управляющая компания Внешэкономбанк, так и не сумевшая в 2006 году преодолеть планку инфляции.  Тем не менее, по мнению директора департамента доверительного управления Внешэкономбанка Александра Попова, говорить о неэффективности ГУК не приходится. Проблема в отсутст­вии у ВЭБа инструментов, которые позволили бы диверсифицировать портфель пенсионных накоплений и защитить пенсионные деньги от инфляции. О том, в какие бумаги готов вкладываться ВЭБ, АЛЕКСАНДР ПОПОВ рассказал обозревателю РБК daily Альберту КОШКАРОВУ.


— С чем связаны предложения ВЭБа расширить список инструментов для инвестирования пенсионных накоплений? Позволит ли это защитить пенсионные деньги от инфляции?

— Эти предложения звучали уже в 2003 году, когда стало ясно, что те условия, в которые законодатели поставили государственную управляющую компанию (ГУК), не позволят выполнить нашу основную задачу: сохранить пенсионные сбережения. Было понятно, что в условиях снижения доходности по госбумагам, которые, по сути, были и остаются единственным доступным ГУК инструментом для инвестирования пенсионных накоплений, мы не сможем обыграть инфляцию. К тому же росли доходы бюджета и потребность в новых заимствованиях у Минфина снижалась. 2004 год продемонстрировал все это весьма наглядно. По сути, в 2004-м мы могли вкладываться только в ОФЗ, поскольку все сделки с пенсионными накоплениями должны проводиться на бирже. А еврооблигации на бирже не обращались и не обращаются. Поэтому с одним инструментом мы, конечно, никакой серьез­ной доходности показать не могли. Правда, в 2005 году, когда нам разрешили оперировать еврооблигациями, это дало свои результаты: доллар был более или менее стабилен и даже рос по отношению к рублю, поэтому нам, собственно говоря, и удалось показать приличную доходность, переиграв инфляцию. Кроме того, резко выросли цены на ОФЗ. Но уже в 2006 году ситуа­ция изменилась. Темпы укрепления рубля значительно возросли, что в отсутствии возможности страхования валютных рисков привело к снижению стоимости портфеля еврооблигаций в рублевом выражении.


— Какова структура инвестиционного портфеля пенсионных накоплений у ВЭБа сегодня?

— По закону нам разрешено вкладываться в четыре вида активов: рублевые гособлигации, валютные гособлигации, российские ипотечные облигации, гарантированные государством, и остатки средств на счетах доверительного управления. Причем вплоть до марта этого года максимальная доля вложений в рублевые гособлигации составляла 80%. Однако гарантированных государством ипотечных бумаг на рынке нет и не будет, поэтому мы вкладываем пенсионные средства в ОФЗ и государственные сберегательные облигации (ГСО), которые достаточно привлекательны для долгосрочных инвесторов. Что касается валютных облигаций, здесь ситуация сложнее, поскольку в условиях укрепления рубля этот инструмент в значительной степени подвержен валютному риску. Но вплоть до марта этого года мы не имели возможности сократить данную позицию, потому что при максимальной доле рублевых гособлигаций на уровне 80% и денежных средств на уровне 20% у нас обязательно должна быть «подушка». Единственный доступный инструмент для такой «подушки» — это валютные еврооблигации. В них у нас в прошлом году было размещено порядка 6—7%. Их наличие в портфеле в прошлом году стало одной из причин, почему ГУК не смогла показать более высокую доходность.


— Прошлогоднее снижение доллара по отношению к рублю съело весь доход?

— Да, валютная переоценка фактически съела весь купонный доход и рост стоимости этих бумаг. Поэтому мы не смогли толком заработать на этом инструменте, а напротив, потеряли. Конечно, если бы у нас была законодательная возможность страховать валютные риски, то ситуация была бы более позитивной. В марте этого года правительство отменило ограничение на вложения в рублевые госбумаги, поэтому доля еврооблигаций в портфеле будет сокращаться, в том числе и за счет поступления новых средств. Если бы было позволено, то мы вышли бы из них еще в прошлом году. Кроме того, на доходность повлияло то, что у нас были огромные остатки неинвестированных средств, потому что вкладывать в еврооблигации с валютным риском в прошлом году значило только проигрывать. На остатки по счетам в Центробанке, где мы дер­жим рубли, никаких процентов не начисляется. Поэтому около 14% средств просто лежало на счете, не принося никакого дохода.


— Как вы относитесь к идее инвестирования пенсионных средств в иностранные активы, чтобы снизить объем ежегодных заимствований Минфина?

— Это непростой вопрос, поскольку в отличие от Стабилизационного фонда, который действительно не должен вкладываться в России, пенсионные накопления имеют иную природу. Фактически они выработаны внутренней российской экономикой, это часть зарплаты граждан, приходящая в виде налогов, и их инвестирование внутри России никакого инфляционного эффекта не влечет. Наоборот, эти деньги с большим положительным эффектом могут быть инвестированы внутри России. В принципе это не исключает возможности инвестирования в какие-то валютные инструменты, в особенности синтетические продукты с гарантией капитала, но это должно осуществляться в рамках общей стратегии в периоды возможного роста ставок и увеличения доходности западных финансовых инструментов по сравнению с российскими.


— Но если продолжать вкладывать миллиарды пенсионных накоплений в россий­ский рынок, не приведет ли это к кризису ликвидности?

— Серьезной проблемы здесь нет и не будет. Избыточная ликвидность в стране существует, но это явление будет весьма краткосрочным. Сейчас приток денег вызван рядом событий, в частности IPO и SPO госбанков и аукционами по ЮКОСу. Но в перспективе никакой избыточной ликвидности на рынке не будет, нормально развивающаяся экономика в состоянии освоить и больший приток средств. И если говорить о том, что пенсионные накопления «молчунов» (а сейчас это порядка 80—100 млрд руб. в год) смогут оказать какое-то влияние на рынки, — это, учитывая текущие объемы рынков, несостоятельное утверждение. Сейчас доля ВЭБа составляет всего 0,14— 0,17% от всего оборота по эмиссионным ценным бумагам. Поэтому, даже если биржевые операции ГУК вырастут в три-четыре раза, мы не войдем и в тридцатку крупнейших игроков. Для сравнения скажу, что оборот «Тройки Диалог» по эмиссионным бумагам стабильно больше 1 трлн руб. только за один квартал.


— Насколько интересны для вас ипотечные облигации?

— Это, безусловно, наиболее интересные бумаги, поскольку они обеспечены залогом. С этой точки зрения госгарантии уже не требуются. Но пока значительных эмиссий не было, за исключением «Газпромбанк-Ипотеки» и первого выпуска ипотечного агента АИЖК. У эмитентов только недавно появилась возможность выпускать рублевые ипотечные облигации, и надеяться на то, что банки сразу начнут выпускать бумаги на десятки миллиардов рублей, не совсем правильно. По прогнозам экспертов, до конца этого года ожидается выпуск ипотечных ценных бумаг на сумму около 30 млрд руб.


— Но если учитывать, что на счетах ВЭБа сейчас свыше 260 млрд руб., это не такая значительная сумма.

— Она даже меньше, если учитывать законодательные ограничения. По закону ГУК может купить не более 35% одного выпуска. Тем не менее уже в этом году какую-то ощутимую сумму мы все-таки могли бы вложить в ипотечные ценные бумаги. Безусловно, нам надо оценить кредитное качество каждого такого выпуска, качество залога, плюс ко всему остается очень важная, но не совсем урегулированная проблема обращения взыскания на залог.


— Могут ли появиться у ГУК какие-то новые инструменты для инвестирования пенсионных накоплений в связи с реструктуризацией ВЭБа в Банк развития?  Например, в некоторых ведомствах говорят, что эти деньги могли бы быть инвестированы в долгосрочные государственные проекты.

— Не думаю, что это возможно, поскольку пенсионные деньги, находящиеся в доверительном управлении, фактически отделены от собст­венных средств Внешэкономбанка «китайской стеной». Кроме того, прямое кредитование за счет средств, полученных в доверительное управление, запрещено Гражданским кодексом. Поэтому, исходя из того что мы становимся Банком развития, мы полагаем, что пенсионные средства имело бы смысл вкладывать в облигации тех компаний, которые участвуют в реализации крупных государственных проектов, возможно, и с участием Банка развития. Конечно, доходность таких инвестиций вряд ли можно сравнить с прибылью от коммерческих проектов, зато это стабильный долгосрочный доход. Но участие Банка развития, его экспертный и контрольный потенциал, по нашему мнению, дали бы дополнительные гарантии возвратности и доходности таких вложений.


— Рассматриваются ли в качестве возможного инструмента инвестирования накоплений акции российских компаний или речь идет преимущественно об облигациях?

— Мы не говорим о том, что нужно инвестировать в акции, поскольку наша цель в первую очередь сохранить средства, а не заработать на фондовом рынке. ГУК должна оставаться консервативным инвестором, стратегия которого направлена на получение стабильной доходности. Акции — более рискованный инструмент, и даже приобретение «голубых фишек», по нашему мнению, достаточно рискованное занятие, что и показали последние события на фондовом рынке. Мы сейчас хоть и показываем доходность ниже уровня инфляции, но достаточно стабильную, не сильно зависящую от колебаний рынка.

— Сейчас много спорят о судьбе пенсионной реформы. Как вы оцениваете развитие частного рынка пенсионного страхования? Почему основная часть граждан остается «молчунами»?

— Вообще-то ставить оценки реформе рано, ведь она рассчитана на большой промежуток времени, эффект от инвестирования накопительной части мы увидим только в 2022 году. По нашему мнению, проблема только в том, что все годы пенсионная реформа развивается практически в полном информационном вакууме. Ведь только в этом году правительством принята программа повышения уровня финансовой грамотности населения. Несмотря на это, уже заметны первые результаты реформы. Например, доля ГУК в начале 2004 года на рынке пенсионных накоплений была свыше 98%, а сейчас она опустилась до 90%. А в первом квартале этого года в ПФР уже поступило в три раза больше заявлений о переводе накопительной части из ГУК, чем в первом квартале прошлого. Это означает, что объективный процесс перехода граждан в частный сектор набирает ход.


— Как вы относитесь к предложениям некоторых высокопоставленных чиновников дать «молчунам» срок окончательно определиться с выбором между ПФР и НПФ? Подстегнет ли это рынок негосударственного пенсионного обеспечения?

— Мне кажется, давать определенный период на раздумье «молчунам» неправильно. Всегда останется какая-то часть населения, которую по тем или иным причинам вообще это не интересует, и лишать их права на уже сделанные накопления совсем некорректно. Процесс перехода граждан в частный сектор только начался. По нашему мнению, такие предложения, возникшие всего лишь на четвертом году пенсионной реформы, связаны исключительно с попыткой решить проблему текущего дефицита Пенсионного фонда РФ и не способствуют развитию обязательной накопительной пенсионной системы.


— Есть и другой путь — например, передать часть средств под управлением ВЭБа в частные управляющие компании, чтобы повысить доходность пенсионных накоплений.

— В чем смысл такой передачи? Ведь доходность инвестирования зависит не от количества управляющих, а от набора инструментов инвестирования, диверсифицированности портфеля. Если разрешить инвестировать средства «молчунов» в тот же набор инструментов, который сейчас доступен частным управляющим компаниям, то, во-первых, многократно возрастут риски инвестирования, а во-вторых, в том случае, если российский фондовый рынок продолжит быстрый рост, никто из «молчунов» уходить не станет, тем самым будет нанесен существенный удар по развитию клиентской базы НПФ. А если набор инструментов инвестирования несколько расширить, но сохранить его консервативным, то какая разница, будет на рынке одна компания, инвестирующая средства «молчунов», или десять? Безусловно, это создаст определенную конкуренцию между ними, но в данном случае конкуренция будет только во вред, так как не исключено, что в погоне за доходностью управляющие будут стремиться вкладывать во все более рискованные инструменты.


— Но если просто расширить список разрешенных инструментов для ГУК, на рынке появится мощный монополист.

— Я уже говорил, что, учитывая даже текущий объем финансового рынка, ГУК не сможет монополизировать рынок с помощью пенсионных денег. Данный тезис имел право на сущест­вование еще в 2005 году, когда и появилась идея допустить частные управляющие компании к управлению средствами «молчунов». Возможность монополизации считалась единственной причиной, почему нельзя разрешить ГУК инвестировать в корпоративные облигации. Но тогда ни регуляторы, ни мы не предполагали такого роста объемов финансовых рынков, какой произошел в последние два года. По нашему мнению, сейчас опасность как раз в другом. На участие в управлении средствами «молчунов» будут претендовать крупнейшие частные управляющие. При этом, по данным ФСФР, в первом квартале этого года четыре крупнейшие частные компании контролировали более 25% всего оборота по эмиссионным ценным бумагам, а 50% оборота приходилось на 14 организаций. Таким образом, участие в управлении средствами «молчунов» лишь еще увеличит долю крупнейших частных компаний на рынке, что как раз и будет способствовать монополизации.

 

РБК daily, 04.06.2007

Назад

Снижение ставок для России

2 апреля 2007 года
#Публикации
Назад
Global Trade Review Лучшие сделки 2006
  Внешэкономбанк, Россия


Заемщик: Внешэкономбанк (ВЭБ)
Сумма: 800 млн долларов США
Уполномоченные
ведущие организаторы кредита:
Bank of Tokyo-Mitsubishi UFJ; Bayern LB; Deutsche Bank; Dresdner Bank; Erste Bank; HSBC; Mizuho; RZB
Организаторы кредита: Barclays; JPMorgan; Mediobanca; Wachovia
Срок: 3 года
Маржа: 35 базисных пунктов
Юридические фирмы: Linklaters (со стороны кредиторов); Cleary, Gottlelb, Steen & Hamilton (со стороны заемщика)
Дата подписания: Июль 2006

В прошлом году Внешэкономбанк (ВЭБ) привлек кредит от международных кредитных организаций на сумму 800 млн. долларов США сроком на три года по ставке LIBOR+0,35% годовых. В то время это была самая низкая маржа для необеспеченного кредита на такой срок. К примеру, для кредитного соглашения на сумму 500 млн. долларов США, привлеченного банком в июле 2005 года, маржа составила 90 базисных пунктовсверх LIBOR.

«Конечно, наша сделка с ВЭБом установила новую ставку-ориентир для кредитных соглашений, заключаемых с государственными структурами», - заявил Бен Добсон, Директор по торговому финансированию одного из уполномоченных ведущих организаторов, Deutsche Bank в Лондоне. «С тех пор ВТБ-24,например, привлек в августе синдицированный кредит на сумму 330 млн. долларов США по той же ставкеравной LIBOR+0,35% годовых, а ЗАО «Raiffeisenbank Austria» (Российская дочерняя компания RZB) привлекла средства сроком на 3 года в сумме 625 млн. долларов США с маржой 35 базисных пунктов сверх LIBOR».  

По словам г-на Добсона, столь низкая маржа свидетельствует как о хорошей репутации ВЭБа, так и о повышении кредитных рейтингов России. Однако маржа также падает практически по всем другим кредитам на развивающихся рынках, что частично свидетельствует и об общей высокой ликвидности на рынке синдицированных кредитов.  

Несмотря на низкую процентную ставку, ВЭБу удалось привлечь больше первоначально заявленной суммы 500 млн. долларов США. Общая сумма заявок от кредиторов превысила 800 млн. долларов США, и ее пришлось сократить. Всего в качестве кредиторов выступило 28 международных банков. Как говорит г-н Добсон, одна из ключевых причин, по которым банки участвовали в этой сделке, заключается в укреплении отношений с ключевым российским клиентом – Внешэкономбанком. Во время привлечения ВЭБом синдикационного займа ставки на рынке облигаций были выше, что свидетельствует о важности хороших отношений между заемщиком и кредиторами (т.е., если бы кредиторы были заинтересованы только в получении доходов, они бы предпочли облигационный кредит синдицированному). Несмотря на то, что новый кредит ВЭБа больше (800 млн. долларов США против 500 млн. долларов США) и значительно дешевле (0,35% годовых против 0,9% годовых) полученного им в июле 2005 года кредита,в июльском кредите 2006 года принимало участие меньшее число банков, но при бОльшей доле участия каждого кредитора. «Я полагаю, что ставки на российском рынке синдицированных кредитов будут немного снижаться, но этот процесс будет носить постепенный характер», - говорит г-н Добсон. В некоторых случаях во время синдикации возникают трудности при предоставлении российским заемщикам кредитов по низкойставке. Это происходило или с постоянными заемщиками или с теми, у которых не было тесных взаимоотношений с международными банками.  

«Я считаю, что объем рынка синдицированных кредитов в России будет продолжать расти, поскольку процедура доступа на рынок проста и он по-прежнему является привлекательным источником дешевых средств для заемщиков. Большинство заемщиков, активно работающих на рынке синдицированных кредитов, продолжают привлекать средства на рынке облигаций, основным преимуществом которого являются  более длительные сроки займов. Так как ставки для синдицированных кредитов продолжают падать, а риски снижаться, все большее количество кредиторов ориентируются на заемщиков второго уровня в России и в странах с новыми развивающимися рынками, например, в Республике Беларуси.Так, общая сумма синдицированного кредита для AK Bars Bank, организованного в декабре 2006 года Deutsche Bank и ABN Amro с участием 21 кредитора, составила 140 млн. долларов США. Кредит для Банка «Русский стандарт», также организованный Deutsche Bank и ABN, был предоставлен 19 кредиторами».    

ВЭБ был основан в 1924 году и является специализированным государственным банком, занимающимся финансированием внешнеэкономической деятельности и управлением внешним долгом и зарубежными активами бывшего Советского Союза, а теперь  Российской Федерации.

Март/апрель 2007

Назад

Электронный офис клиента в разработке

Закрыть
Написать письмо
Не заполнены следующие обязательные поля: Ваше имя
Не заполнены следующие обязательные поля: Ваш e-mail
Не заполнены следующие обязательные поля: Ваше сообщение
Не заполнены следующие обязательные поля: Я соглашаюсь на обработку персональных данных
Ваше сообщение отправлено.
Оставить отзыв

Нам важно знать ваше мнение, чтобы сделать нашу работу еще лучше

Не заполнены следующие обязательные поля: Ваше имя
Не заполнены следующие обязательные поля: Ваша организация
Не заполнены следующие обязательные поля: Ваш e-mail
Не заполнены следующие обязательные поля: Ваше сообщение
Не заполнены следующие обязательные поля: Я соглашаюсь на обработку персональных данных
Ваше сообщение отправлено.
Для повышения удобства работы на сайте используются файлы cookie. Cookie - файлы, содержащие информацию о предыдущих посещениях веб-сайта. Вы можете запретить использование cookie в настройках браузера.