Российский государственный банк предупреждает об опасности принудительного регулирования

24 января 2008 года
#Публикации
Назад

Boersen-Zeitung
24.1.2008

- «Серьезная преграда для деловых процессов»
- пакет акций EADS будет обменен на акции авиационной компании Объединенной Авиастроительной Корпорации (ОАК).

В качестве шефа Банка Развития и Внешнеэкономической деятельности (ВЭБ) Владимир А. Дмитриев должен заботиться о том, чтобы российской экономике поступало достаточно капитала для устойчивого подъема.

Boersen-Zeitung: Владимир Александрович, на Всемирном экономическом форуме в Давосе вы будете в составе российской делегации.  Какие темы волнуют руководителей экономики в этом году?

Дмитриев: Одной из тем наверняка будет вопрос о том, опасны или нет государственные фонды. Есть множество тем. Вероятно, будет обсуждаться положение стран Третьего мира и последствия ипотечного кризиса.

Вопрос: Дискуссию о государственных фондах Вы можете принять на свой счет. Что бы Вы ответили тем критикам, которые опасаются, что Россия и Китай отправятся на Запад скупать активы?

Дмитриев: ВЭБ не управляет российскими госфондами. За это у нас отвечают Министерство финансов и в некоторой степени Центробанк.

Вопрос: Тем не менее, в конце прошлого года вы приобрели пять процентов пакета акций авиакосмического концерна EADS.

Дмитриев: ВЭБ имеет право приобретать иностранные акции и участвовать в качестве инвестора в иностранных корпорациях. В случае EADS речь шла не о том, чтобы нам приобрести западный актив, как если бы мы выступали в качестве госфонда.

Вопрос: В чистом виде финансовая инвестиция?

Дмитриев: Этот пакет акций мы позже собираемся безубыточно обменять на пакет акций Объединенной Авиастроительной Корпорации (ОАК)…

Вопрос: … государственный холдинг, в котором объединены все российские самолетостроители…

Дмитриев: … который появится на рынке после дополнительной эмиссии. ОАК должно принять соответствующее решение. Обмен, на наш взгляд, поможет интеграции российской и европейской авиакосмической индустрии – к выгоде обеих сторон. EADS, как Вы знаете, держит акции российской самолетостроительной компании Иркут, которая входит в ОАК.

Вопрос: Китайский банк развития стал акционером британского банка Barclays. Когда Вы купите себе долю в банке на западе?

Дмитриев: Я бы не хотел исключать возможности того, что когда-нибудь, когда наша деятельность приобретёт более серьёзные масштабы, и мы будем приобретать (зарубежные) активы. Однако в настоящий момент для нас гораздо важнее выводить на старт крупные инвестиционные проекты в России.

Вопрос: Вам понятны причины, по которым, например, ЕС пытается ввести правовую защиту от таких инвесторов, как Вы?

Дмитриев: Я считаю всю дискуссию о правовых ограничениях для иностранных инвестиций в странах ЕС преувеличенной. Принудительное регулирование стало бы серьезным препятствием для деловой активности предпринимателей из Восточной Европы и в конечном счете ударило бы по зачинателям этих ограничений. Тот, кто препятствует конкуренции, вредит потребителю. Я хотел бы напомнить о том, что нефтяные шейхи, которые в 70е годы усиленно инвестировали на Западе и столкнулись с ожесточенным сопротивлением, стали теперь желанными партнерами по бизнесу.

Вопрос: Значит, Запад не должен Вас бояться?

Дмитриев: В русской революционной песне есть такая строка: «Мы мирные люди, но наш бронепоезд стоит на запасном пути» (смеется). Мы ведь не только банк для развития российской экономики внутри нашей страны, но также и банк, помогающий российским компаниям активно выходить на рынки третьих стран. А это, в том числе, предполагает приобретение ими производственных активов. Например, мы финансировали приобретение нефтеперерабатывающего завода в Боснии одной из российских компаний. Ошибается тот, кто видит в этом опасность. Мы просто обязаны укреплять позиции России в странах СНГ, а также в Юго-Восточной Азии, а Африке, Латинской Америке – в тех регионах, где традиционно был силен Советский Союз.

Вопрос: Бывший министр экономики Герман Греф назвал цифру в триллион долларов, которые должны до 2020 года быть вложены в инфраструктуру. Какую роль при этом будет играть ВЭБ?

Дмитриев: Мы, если хотите, закачиваем ресурсы международных и российских финансовых рынков в нашу экономику. Мы поднимаем российскую экономику на качественно новый уровень, преодолевая одностороннюю зависимость от сырья. Мотором роста станут инновации. Мы поддерживаем ключевые отрасли, нуждающиеся в поддержке государства: транспорт, энергетику, коммуникации, авиа- и судостроительство, высокие технологии. Для того, чтобы добраться до сырья и производственных площадок, должны быть построены линии железной дороги, мосты, трубопроводы, ЛЭП, коммунальные сети. Частный сектор экономики не в состоянии все это обеспечить. Единственный выход – государство и ВЭБ возьмут на себя расходы на эти инфраструктурные проекты. 

Вопрос: Что может делать частный бизнес?

Дмитриев: Мы рассчитали, что до 2012 года за каждым рублем, который инвестируется государством, пойдут от трех до пяти рублей частных инвестиций.

Вопрос: В чём главное отличие ВЭБа от коммерческих банков?

Дмитриев: Мы реализуем те проекты, которые для коммерческих банков или не по силам или недостаточно привлекательны с финансовой точки зрения. Цель коммерческих банков – это генерировать прибыль. Наша цель – это решение социальных и экономических задач.

Вопрос: А имеет ли смысл банку отказываться от достижения прибыли?

Дмитриев: Мы не филантропы. Хоть в наших уставных документах и записано, что достижение прибыли не является ведущим принципом, но там же стоит и то, что мы должны работать безубыточно. К нашим преимуществам относится, например, то, что нам не надо платить налог на прибыль. Это даёт нам возможность занимать деньги на более выгодных условиях нежели другие банки и давать взаймы на условиях ниже рыночных.

Вопрос: Это уже похоже на демпинг.

Дмитриев: Нет, с демпингом здесь нет ничего общего – ведь мы же не конкурируем с коммерческими банками. Ведь в России только 18% всех коммерческих кредитов выдано на срок более трёх лет. А в нашем кредитном портфеле эти займы составляют 65%.

Вопрос: Насколько был полезен для Вас опыт немецкого банка развития KfW?

Дмитриев: Не буду скрывать, что мы очень пристально изучаем опыт KfW, начиная с его уставных документов и законодательства и до его политики финансирования средних и малых предприятий и экологически важных проектов. Мы посылаем наших специалистов на стажировку в KfW и очень тесно работаем с его руководителем г-жой Матеус-Майер. Мы очень довольны тем, как развивается наше сотрудничество. 

Вопрос: Одной из главных тем предстоящей дискуссии в Давосе будет кризис ипотечной системы США. Как этот кризис, с Вашей точки зрения, отразился на российских банках?

Дмитриев: ВЭБ эта проблема не затронула, так как мы не брали какие-либо крупные займы на международных рынках. Конечно, в целом стоимость заимствований будет выше, но мы сможем себе позволить брать новые кредиты – ведь у нас есть и суверенный рейтинг и такие преимущества, как освобождение от налога за прибыль

Вопрос: Приходится ли российским банкам, которые финансировали своё развитие за счёт крупных кредитов взятых на Западе, бояться сейчас за своё будущее?

Дмитриев: По-моему, ситуация в российской банковской системе в общем и целом вполне стабильная. Безусловно, российские банки были активными участниками международного межбанковского рынка, однако, в значительной степени, они не прибегали к использованию финансовых инструментов с высокой степенью риска. Если же какие-то трудности будут возникать, то они будут решаться либо за счет обычных заимствований, либо за счет консолидации, слияний или поглощений в банковском секторе.

Вопрос: В Давосе Вы – часть всемирной деловой элиты. Есть ли у Вас, как у российского банкира, ощущение, что Ваши зарубежные коллеги приняли Вас в свой круг?

Дмитриев: Несомненно. Десять лет тому назад нас, конечно, рассматривали с повышенным интересов. Вы же знаете все те стереотипы, которые связаны с Россией: медведи, водка, чёрная икра. А сегодня на нас, россиян, смотрят уже точно так, как и на немцев и на британцев.

 

Банкир России

Подпись под фотографией: Владимир А. Дмитриев

Владимир Александрович Дмитриев в своем качестве председателя правления государственного банка ВЭБ (Внешэкономбанк – Внешнеэкономический банк) принадлежит к числу самых могущественных банкиров России. Дмитриев одиннадцать лет занимает руководящие посты в ВЭБ и с 2004 года является его главой. Он изучал международные экономические отношения в Московском Финансовом институте и перед тем как начать карьеру банкира, он находился на дипломатической службе.

 

Прототип KfW

Государственный банк ВЕБ (сокращение от Внешэкономбанка) ранее занимался в основном управлением советским внешним долгом. С недавнего времени у него появилась новая задача: в качестве банка развития финансировать модернизацию российской экономики и подыскивать интересные активы за границей.

Уставной капитал банка в размере 202 млрд. рублей (5,6 млрд. евро) должен быть повышен в 2008 году до 250 млрд. рублей. В последующие годы уставной капитал должен будет дальше повышаться. ВЭБ является государственной корпорацией, то есть некоммерческой организацией.

Хотя русские и взяли за образец для банка развития немецкий KfW, однако между ними есть различия: российское государство не несет ответственности за обязательства и кредиты ВЭБа. Сумма баланса на 1 января 2007 года составляла в пересчете 8,3 млрд. евро. Кредитный портфель в размере 200 млрд. рублей (5,5 млрд. Евро) должен вырасти к 2010 г. до 770 млрд. рублей (21,4 млрд. Евро).

 

 

Назад

«Мы обязаны укреплять позиции России»

23 января 2008 года
#Публикации
Назад

Die Presse
23.01.2008
Йенс Хартманн

 

ДИ ПРЕССЕ: На Всемирном экономическом форуме в Давосе кроме прочих тем  будет обсуждаться и вопрос об опасности государственных фондов. Что бы Вы ответили тем критикам, которые опасаются, что Россия и Китай отправятся на Запад скупать активы?

Дмитриев: ВЭБ не управляет российскими госфондами. За это у нас отвечают Министерство финансов и в некоторой степени Центробанк.

Вопрос: Тем не менее, в конце прошлого года вы приобрели пять процентов пакета акций авиакосмического концерна EADS.

Дмитриев: ВЭБ имеет право приобретать иностранные акции и участвовать в качестве инвестора в иностранных корпорациях. В случае EADS речь шла не о том, чтобы нам приобрести западный актив, как если бы мы выступали в качестве госфонда.

Вопрос: В чистом виде финансовая инвестиция?

Дмитриев: Этот пакет акций мы позже собираемся безубыточно обменять на пакет акций Объединенной Авиастроительной Корпорации (ОАК)…

Вопрос: … государственный холдинг, в котором объединены все российские самолетостроители…

Дмитриев: … который появится на рынке после дополнительной эмиссии. ОАК должно принять соответствующее решение. Обмен, на наш взгляд, поможет интеграции российской и европейской авиакосмической индустрии – к выгоде обеих сторон. EADS, как Вы знаете, держит акции российской самолетостроительной компании Иркут, которая входит в ОАК.

Вопрос: Китайский банк развития стал акционером британского банка Barclays. Когда Вы купите себе кусок западного банка?

Дмитриев: Я бы не хотел исключать возможности того, что когда-нибудь, когда наша деятельность приобретёт более серьёзные масштабы, и мы будем приобретать (зарубежные) активы. Однако в настоящий момент для нас гораздо важнее вывести на старт крупные инвестиционные проекты в России.

Вопрос: Вам понятны причины, по которым, например, ЕС пытается ввести правовую защиту от таких инвесторов, как Вы?

Дмитриев: Я считаю всю дискуссию о правовых ограничениях для иностранных инвестиций в странах ЕС преувеличенной. Принудительное регулирование стало бы серьезным препятствием для деловой активности предпринимателей из Восточной Европы и в конечном счете ударило бы по зачинателям этих ограничений. Тот, кто препятствует конкуренции, вредит потребителю. Я хотел бы напомнить о том, что нефтяные шейхи, которые в 70е годы усиленно инвестировали на Западе и столкнулись с ожесточенным сопротивлением, стали теперь желанными партнерами по бизнесу.

Вопрос: Значит, Запад не должен Вас бояться?

Дмитриев: В русской революционной песне есть такая строка: «Мы мирные люди, но наш бронепоезд стоит на запасном пути» (смеется). Мы ведь не только банк для развития российской экономики внутри нашей страны, но также и банк, помогающий российским компаниям активно выходить на рынки третьих стран. А это, в том числе, предполагает приобретение ими производственных активов. Например, мы финансировали приобретение нефтеперерабатывающего завода в Боснии одной из российских компаний.

Ошибается тот, кто видит в этом опасность. Мы просто обязаны укреплять позиции России в странах СНГ, а также в юго-восточной Азии, а Африке, Латинской Америке – в тех регионах, где традиционно был силен Советский Союз.

«Банки в России находятся сейчас действительно в стабильной ситуации».

Вопрос: Бывший министр экономики Герман Греф назвал цифру в триллион долларов, которые должны до 2020 года быть вложены в инфраструктуру. Какую роль при этом будет играть ВЭБ?

Дмитриев: Мы, если хотите, закачиваем ресурсы международных и российских финансовых рынков в нашу экономику. Мы поднимаем российскую экономику на качественно новый уровень, преодолевая одностороннюю зависимость от сырья. Мотором роста станут инновации. Мы поддерживаем ключевые отрасли, нуждающиеся в поддержке государства: транспорт, энергетику, коммуникации, авиа- и судостроительство, высокие технологии. Для того, чтобы добраться до сырья и производственных площадок, должны быть построены линии железной дороги, мосты, трубопроводы, ЛЭП, коммунальные сети. Частный сектор экономики не в состоянии все это обеспечить. Единственный выход – государство и ВЭБ возьмут на себя расходы на эти инфраструктурные проекты. 

Вопрос: Что может делать частный бизнес?

Дмитриев: Мы рассчитали, что до 2012 года за каждым рублем, который инвестируется государством, пойдут от трех до пяти рублей частных инвестиций.

Вопрос: В чём главное отличие ВЭБа от коммерческих банков?

Дмитриев: Мы реализуем те проекты, которые для коммерческих банков или не по силам или недостаточно привлекательны с финансовой точки зрения. Цель коммерческих банков – это генерировать прибыль. Наша цель – это решение социальных и экономических задач.

Вопрос: А имеет ли смысл банку отказываться от достижения прибыли?

Дмитриев: Мы не филантропы. Хоть в наших уставных документах и записано, что достижение прибыли не является ведущим принципом, но там же стоит и то, что мы должны работать безубыточно. Нашим преимуществом является, например, то что нам не надо платить налог на прибыль. Это даёт нам возможность занимать деньги на более выгодных условиях нежели другие банки и давать взаймы на условиях ниже рыночных.

Вопрос: Это уже похоже на демпинг.

Дмитриев: Нет, с демпингом здесь нет ничего общего – ведь мы же не конкурируем с коммерческими банками. Ведь в России только 18% всех коммерческих кредитов выдано на срок более трёх лет. А в нашем кредитном портфеле эти займы составляют 65%.

Вопрос: Одной из главных тем предстоящей дискуссии в Давосе будет кризис ипотечной системы США. Как этот кризис, с Вашей точки зрения, отразился на российских банках?

Дмитриев: ВЭБ эта проблема не затронула, так как мы не брали какие-либо крупные займы на международных рынках. Конечно, в целом стоимость заимствований будет выше, но мы сможем себе позволить брать новые кредиты – ведь у нас есть и суверенный рейтинг и такие преимущества, как освобождение от налога за прибыль

Вопрос: Приходится ли другим  российским банкам бояться сейчас за своё будущее?

Дмитриев: По-моему, ситуация в российской банковской системе в общем и целом вполне стабильная. Безусловно, российские банки были активными участниками международного межбанковского рынка, однако, в значительной степени, они не прибегали к использованию финансовых инструментов с высокой степенью риска. Если же какие-то трудности будут возникать, то они будут решаться либо за счет обычных заимствований, либо за счет консолидации, слияний или поглощений в банковском секторе.

Вопрос: В Давосе Вы – часть всемирной деловой элиты. Есть ли у Вас, как у российского банкира, ощущение, что Ваши зарубежные коллеги приняли Вас в свой круг?

Дмитриев: Несомненно. Десять лет тому назад нас, конечно, рассматривали с повышенным интересов. Вы же знаете все те стереотипы, которые связаны с Россией: медведи, водка, чёрная икра. А сегодня на нас, россиян, смотрят уже точно так, как и на немцев и на британцев.

Назад

«Мы перекачиваем ресурсы международных финансовых рынков в нашу экономику»

23 января 2008 года
#Публикации
Назад

DieWELT
23.01.2008
Экономика

Владимир Дмитриев, глава Российского Банка развития и Внешнеэкономической деятельности, об инфраструктуре, банковском кризисе и страхе перед госфондами.
В качестве шефа Банка Развития и Внешнеэкономической деятельности (ВЭБ) Владимир А. Дмитриев должен заботиться о том, чтобы российской экономике поступало достаточно капитала для устойчивого подъема. Дмитриев впервые говорит с представителем западной прессы о русской экспансии на мировом рынке, о страхах Запада и о гигантских задачах, которые предстоит решить России. Разговор вел Йенс Хартманн.

 

ДИ ВЕЛЬТ: Владимир Александрович, на Всемирном экономическом форуме в Давосе вы будете в составе российской делегации.  Какие темы волнуют руководителей экономики в этом году?

Дмитриев: Одной из тем наверняка будет вопрос о том, опасны или нет государственные фонды. Есть множество тем. Вероятно, будет обсуждаться положение стран Третьего мира и последствия ипотечного кризиса.

Вопрос: Дискуссию о государственных фондах Вы можете принять на свой счет. Что бы Вы ответили тем критикам, которые опасаются, что Россия и Китай отправятся на Запад скупать активы?

Дмитриев: ВЭБ не управляет российскими госфондами. За это у нас отвечают Министерство финансов и в некоторой степени Центробанк.

Вопрос: Тем не менее, в конце прошлого года вы приобрели пять процентов пакета акций авиакосмического концерна EADS.

Дмитриев: ВЭБ имеет право приобретать иностранные акции и участвовать в качестве инвестора в иностранных корпорациях. В случае EADS речь идет не о том, чтобы нам приобрести западный актив, как если бы мы выступали в качестве госфонда. В конце 2007 года государство повысило наш капитал на 180 млрд. рублей (5 млрд. евро) до более 200 млрд. рублей. Мы искали возможностей вложений.

Вопрос: В чистом виде финансовая инвестиция?

Дмитриев: Этот пакет акций мы позже собирались безубыточно обменять на пакет в Объединенной Авиастроительной Корпорации (ОАК)…

Вопрос: … государственный холдинг, в котором объединены все российские самолетостроители…

Дмитриев: … на их пакет акций, который появится на рынке после дополнительной эмиссии. ОАК должно принять соответствующее решение. Обмен, на наш взгляд, поможет интеграции российской и европейской авиакосмической индустрии – к выгоде обеих сторон. EADS, как Вы знаете, держит акции российской самолетостроительной компании Иркут, который входит в ОАК.

Вопрос: Китайский банк развития стал акционером британского банка Barclays. Когда Вы купите себе кусок западного банка?

Дмитриев: Я бы не хотел исключать возможности того, что когда-нибудь, когда наша деятельность приобретёт более серьёзные масштабы, и мы будем приобретать (зарубежные) активы. Однако в настоящий момент для нас гораздо важнее инициировать крупные инвестиционные проекты в России. Для закупок за границей существуют другие государственные учреждения, такие как «Национальный резервный фонд» или «Фонд национального благосостояния».

Вопрос: Вам понятны причины, по которым, например, ЕС пытается ввести правовую защиту от таких инвесторов, как Вы?

Дмитриев: Я считаю всю дискуссию о правовых ограничениях для иностранных инвестиций в странах ЕС преувеличенной. Принудительное регулирование стало бы серьезным препятствием для деловой активности предпринимателей из Восточной Европы и в конечном счете ударило бы по зачинателям этих ограничений. Тот, кто связывает конкуренцию, вредит потребителю. Я хотел бы напомнить о том, что нефтяные шейхи, которые в 70е годы усиленно инвестировали на Западе и столкнулись с ожесточенным сопротивлением, стали желанными партнерами по бизнесу.

Вопрос: Значит, Запад не должен Вас бояться?

Дмитриев: В русской революционной песне есть такая строка: «Мы мирные люди, но наш бронепоезд стоит на запасном пути» (смеется). Мы не только банк развития для развития российской экономики внутри страны, но мы ее активно развиваем,  чтобы (российские компании) могли активно выходить на рынки третьих стран. А это, в том числе, предполагает приобретение ими производственных активов. Например, мы финансировали приобретение нефтеперерабатывающего завода в Боснии одной из российских компаний.

Вопрос: Бывший министр экономики Герман Греф назвал цифру в триллион долларов, которые должны до 2020 года быть вложены в инфраструктуру. Какую роль при этом будет играть ВЭБ?

Дмитриев: Мы, если хотите, закачиваем ресурсы международных и российских финансовых рынков в нашу экономику. Мы поднимаем российскую экономику на качественно новый уровень, преодолевая одностороннюю зависимость от сырья. Мотором роста станут инновации. Мы поддерживаем ключевые отрасли, нуждающиеся в поддержке государства: транспорт, энергетику, коммуникации, авиа- и судостроительство.

Вопрос: Эти задачи под силу Геркулесу.

Дмитриев: Дефициты инфраструктуры – в которую государство не вкладывалось по-серьезному последние 20 лет – тормозят развитие экономики. Предприниматели готовы осваивать новые месторождения, строить фабрики и электростанции в Сибири и на Дальнем Востоке. Но для того, чтобы добраться до сырья и производственных площадок, должны быть построены линии железной дороги, мосты, трубопроводы, ЛЭП, коммунальные сети. Частный сектор экономики не в состоянии все это обеспечить. Единственный выход – государство и ВЭБ возьмут на себя расходы на эти инфраструктурные проекты. 

Вопрос: Что может и должен делать частный бизнес?

Дмитриев: Мы рассчитали, что до 2012 года за каждым рублем, который инвестируется государством, пойдут от трех до пяти рублей частных инвестиций. Мы видим себя как связующее звено между государством и частным сектором, и хотели бы стать национальным экспертным центром по государственно-частному партнерству.

Вопрос: В СССР занимались мегапроектами, которые по сути своей не могли быть прибыльными. Есть ли опасность того, что миллиарды будут выброшены опять впустую?

Дмитриев: Конечно же мы извлекли уроки из истории нашей страны. И «Закон о Банке Развития» и Меморандум, определяющий его деятельность, говорят о том, что проекты, финансируемые Банком, должны себя оправдывать как с экологической, так и с экономической точек зрения.

Вопрос: В чём состоит преимущество ВЭБа перед коммерческими банками?

Дмитриев: Мы реализуем те проекты, которые для коммерческих банков или не по силам или недостаточно привлекательны с финансовой точки зрения. Это, например, долгосрочные проекты, которые длятся не менее пяти лет, которые нуждаются в выгодном финансировании и которые необходимы для развития экономики нашей страны. Цель коммерческих банков – это генерировать прибыль. Наша цель – это решение социальных и экономических задач.

Вопрос: А имеет ли смысл банку отказываться от достижения прибыли?

Дмитриев: Мы не филантропы. Хоть в наших уставных документах и записано, что достижение прибыли не является ведущим принципом, но там же стоит и то, что мы должны работать безубыточно. А что касается конкуренции с коммерческими банками – то, если в Германии государство гарантирует все займы KfW, то нам, например, не надо платить налог на прибыль. Это даёт нам возможность занимать деньги на более выгодных условиях нежели другие банки и давать взаймы на условиях ниже рыночных.

Вопрос: Одной из главных тем предстоящей дискуссии в Давосе будет кризис ипотечной системы США. Как этот кризис, с Вашей точки зрения, отразился на российских банках?

Дмитриев: ВЭБ эта проблема не затронула, так как мы не брали какие-либо крупные займы на международных рынках. Конечно, в целом стоимость заимствований будет выше, но мы сможем себе позволить брать новые кредиты – ведь у нас есть и суверенный рейтинг и такие преимущества, как освобождение от налога за прибыль

Вопрос: Приходится ли российским банкам, которые финансировали своё развитие за счёт крупных кредитов взятых на Западе, бояться сейчас за своё будущее?

Дмитриев: По-моему, ситуация в российской банковской системе в общем и целом вполне стабильная. Безусловно, российские банки были активными участниками международного межбанковского рынка, однако, в значительной степени, они не прибегали к использованию финансовых инструментов с высокой степенью риска. Если же какие-то трудности будут возникать, то они будут решаться либо за счет заимствований, либо за счет консолидации, слияний, поглощений в банковском секторе.

 

Руководитель и банк

  • Москвич Владимир Александрович Дмитриев в своем качестве председателя правления государственного банка ВЭБ (Внешэкономбанк – Внешнеэкономический банк) принадлежит к числу самых могущественных банкиров России. Дмитриев одиннадцать лет занимает руководящие посты в ВЭБ и с 2004 года является его главой. Он изучал международные экономические отношения и защитил кандидатскую диссертацию. После университета он находился на дипломатической службе. 53-летний Дмитриев считается банкиром Кремля.
  • Тот, кто захочет проникнуть в московскую штаб-квартиру банка, массивную крепость советских времен, для начала будет помещен в стеклянную капсулу и просвечен со всех сторон. Государственный ВЭБ всегда слыл секретным финансовым учреждением, надежно огражденным от внешнего мира. Если раньше банк в основном занимался управлением советским внешним долгом и государственными пенсионными фондами, то с 2007 года у него появилась новая задача: в качестве банка развития  финансировать модернизацию российской экономики и подыскивать интересные активы за границей.
  • Основу для этого Кремль заложил уставным капиталом в размере 202 млрд. рублей (5,6 млрд. евро), который в 2008 году должен быть повышен до 250 млрд. рублей. В последующем году уставной капитал должен будет дальше повышаться. ВЭБ является государственной корпорацией, то есть некоммерческой организацией. Хотя русские и взяли за образец немецкий KfW, однако российское государство не несет ответственности за обязательства и кредиты ВЭБ. Сумма баланса на 1 января 2007 года составляла в пересчете 8,3 млрд. евро.
Назад

Владимир ДМИТРИЕВ: "Развитие инфраструктуры не является самоцелью"

21 января 2008 года
#Публикации
Назад

Профиль
Федор Замятин
21 января 2008 г

Фото: НАТАЛЬЯ ЛЬВОВА

Российская экономика остро нуждается в длинных инвестициях, которые позволили бы обеспечить развитие стратегических отраслей. О том, как будет участвовать в решении этой проблемы государственная корпорация "Банк развития и внешнеэкономической деятельности", читайте в интервью с председателем Внешэкономбанка Владимиром Дмитриевым.

 

— Владимир Александрович, в условиях колоссальных поступлений в страну доходов от экспорта энергоресурсов и увеличения инвестиций реальной экономике не хватает дешевых и длинных денег. Иными словами, таких средств, которые чрезвычайно необходимы для реализации крупномасштабных проектов. Способен ли банк развития, созданный на основе Внешэкономбанка, решить эту проблему?

— Проблема получения дешевых и длинных денежных ресурсов на российском финансовом рынке существует.

И весьма остро. По данным МЭРТ, доля банковских кредитов реальному сектору экономики на срок более чем три года составляет примерно 15—18%. Во Внешэкономбанке объем таких кредитов в портфеле в прошлом году составлял 65%, а в предыдущие три года мы уверенно вписывались в параметры около 50%.

Мы понимали, чем должны и будем заниматься, уже тогда, когда только обсуждалось решение о создании на базе ВЭБа банка развития. Учитывая опыт других стран и международных финансовых организаций, мы существенно изменили структуру кредитного портфеля, нарастили его за счет длинных кредитов, одновременно сделав акцент на серьезные и крупные инвестпроекты. Мы активно занимаемся этой работой несколько последних лет. Так, в 2008 году мы намерены реализовать проекты на сумму в 2 трлн рублей. По нашим расчетам, ресурсная база банка и привлеченного капитала в ближайшей перспективе позволит примерно на 30% решить задачу по привлечению инвестиций в экономику страны.

— Понятно, что даже такие огромные суммы не должны распыляться по всей экономической "поляне". Вам придется следовать определенной логике при осуществлении своих инвестпроектов. Существует ли она сегодня?

— Основные направления нашей инвестиционной деятельности будут напрямую связаны с экономической политикой государства. Этот подход будет максимально подробно проработан в Стратегии развития Внешэкономбанка, которая сейчас находится в стадии активного обсуждения и будет вынесена на наблюдательный совет ВЭБа до 1 марта. Основные параметры и направления этого важнейшего для нас документа наблюдательный совет одобрил в конце декабря 2007 года.

Мы работаем в тех отраслях и на тех основных направлениях, которые вытекают из задач, поставленных президентом Путиным в его Послании Федеральному Собранию: увеличение темпов экономического роста, в том числе путем преодоления инфраструктурных ограничений, создания новых и модернизации действующих высокотехнологичных производств, рациональное использование природных ресурсов.

Для нас очевидно, что развитие инфраструктуры не является самоцелью, она должна и будет развивать экономику в целом, способствовать созданию новых производств, рабочих мест, освоению новых месторождений. Преодоление транспортных, энергетических, коммунальных и прочих ограничений роста даст в совокупности колоссальный мультипликативный эффект для развития государства.

Авиа- и ракетно-космический комплекс, судостроение, энергетика, в том числе атомная, машиностроение, электроника, лесной комплекс — ключевые для структурной перестройки нашей экономики и в некотором смысле прорывные с точки зрения внедрения инновационных технологий отрасли — в первую очередь нуждаются в длинных и дешевых ресурсах. Коммерческие банки в нужных объемах и на максимально выгодных условиях их дать не смогут в силу невысокой доходности и длительного периода окупаемости самых масштабных проектов в этих отраслях.

В конце прошлого года мы получили согласованный список проектов из МЭРТ и Минпромэнерго, предлагаемых ими к финансированию за счет средств Внешэкономбанка. Отрадно отметить, что 80% из этого перечня уже находится у нас в разной степени проработки, причем охвачены практически все отрасли, финансировать которые нам предписано Меморандумом.

— Каковы механизмы реализации основных направлений деятельности банка, его участия в инвестиционных проектах?

— Законом "О банке развития" и Меморандумом о финансовой политике предусмотрены различные формы участия банка в инвестпроектах. Мы вправе проводить экспертизу проектов, консультировать, участвовать в капитале хозяйственных организаций, кредитовать, учреждать и быть участниками различных структур и фондов, которые, в свою очередь, оказывают поддержку инвестиционным проектам. Как видите, объем финансовых инструментов для работы банка чрезвычайно велик.

— А лизинговые схемы?

— В конце прошлого года во время поездки с председателем правительства в Вологду обсуждался вопрос о технологическом переоснащении нашей лесоперерабатывающей промышленности, в частности целлюлозно-бумажных комбинатов и сопутствующих производств, работающих на замкнутом цикле. Именно лизинг — один из серьезнейших инструментов для такой модернизации. Сегодня, к слову, среди существующих лизинговых компаний совсем не много охотников работать с отраслями, которые не дают быстрой отдачи. Соответственно, и предприятий из наших приоритетных отраслей среди их клиентов немного. Например, в крайне востребованной сегодня цементной отрасли. Мы полагаем, что участие ВЭБа в лизинговых компаниях может обеспечить изменение этого дисбаланса.

— Можно ли решить проблему дефицита длинных денег в отечественной экономике только за счет ресурсов, находящихся в распоряжении институтов развития? Или же эта проблема требует принятия дополнительных системных решений?

— Как известно, в конце прошлого года институты развития получили 600 млрд рублей. И только один из них – Внешэкономбанк, — имея соответствующие полномочия, определенные и законом, и Меморандумом о финансовой политике, и специальным решением наблюдательного совета, я уже и не говорю о наличии банковской инфраструктуры, в состоянии эти деньги оперативно разместить и ими управлять. Все остальные, по сути, лишены этой возможности в силу нынешнего законодательства. Получается некое временное омертвление огромного ресурса. Вот и вырисовывается необходимость в системных решениях.

Они должны быть нацелены на эффективное использование мощного ресурса институтов развития, имея в виду в том числе стимулирование притока в экономику частных инвестиций.

— Что необходимо для того, чтобы ваши предложения были реализованы?

— В любом случае нужна законодательная инициатива, совместная слаженная деятельность всех государственных структур, имеющих отношение к развитию экономики.

При этом отмечу, что институты развития, я имею в виду, в частности, Инвестфонд, Российскую венчурную компанию, ГК "Роснанотех", особые экономические зоны, безусловно, способны сделать многое, но не все. Главное, чем они должны заниматься — и наш банк в том числе, — это входить в проекты, обеспечивать их инвестиционную привлекательность. А решение этой задачи сегодня невозможно без изменений в законодательстве. Эксперты полагают, что, например, для эффективного и масштабного запуска частно-государственного партнерства (ЧГП) необходимо внести изменения более чем в 100 законов и подзаконных актов. Зная проблемы, с которыми сталкиваются инвесторы, мы собираемся генерировать процедуру изменения ряда существующих нормативных актов. Мы не хотели бы, чтобы частные инвестиции тормозились сложностями и нестыковками законодательства.

Видим перед собой ориентир, чтобы на каждый рубль, вложенный со стороны государства, привлечь 3—5 рублей частных инвестиций.

— Вы считаете это реальным?

— Кто-то скажет, что нет. Скептиков действительно хватает. Им я бы ответил таким примером: сейчас банк рассматривает финансирование инвестиционных проектов в Калужской области совместно с местной администрацией, в которых, по подсчетам его разработчиков, каждый рубль государственных вложений привлечет почти 25 рублей (!) частных инвестиций.

— Отсюда логически вытекает следующий вопрос — о проектно-экспертной деятельности. Сохранились ли в России организации, способные разработать масштабные проекты, которые необходимы стране для поступательного развития, в частности те же инфраструктурные объекты?

Инвестиции Внешэкономбанка в создание нового промышленного района в Нижнем Приангарье составят 50 млрд рублей. Фото: ИТАР—ТАСС

— Вопрос очень своевременный и перекликается с предыдущей темой — о необходимости системных изменений. Вы совершенно правы: во многих ключевых для нас отраслях проектных организаций осталось крайне мало, да и их объективное состояние и готовность соответствовать потребностям нынешнего дня оставляет желать лучшего. Если посмотреть, допустим, на ситуацию в лесопромышленном комплексе, то обнаружится, что у нас осталось всего два института, причем один из них куплен финнами и переориентирован под интересы новых собственников. Ситуация, подобная той, что сложилась в лесной отрасли, складывается сейчас и в нефтехимии. Поэтому мы предлагаем в ряде важнейших отраслей создать или оставить действующие, равноудаленные от бизнеса проектные структуры, которые бы выступали в качестве центров отраслевой компетенции. Они должны быть независимыми и авторитетными экспертными институтами, в которые без опаски "раскрыть карты конкурентам" могли бы обращаться как крупные корпорации, так и небольшие компании.

В рамках финансирования строительства ЦБК в Нижнем Приангарье — а ЦБК не строились в нашей стране около 30 лет — мы пытаемся сейчас создать инжиниринговую компанию, которая была бы востребована всем нашим лесопромышленным комплексом. Как проектная организация, она будет предоставлять услуги по качественной экспертизе, в ней должны работать эксперты международного класса. При этом ее деятельность останется под государственным контролем. То же самое, я считаю, надо сделать и в станкостроении. Наверное, это вынужденная мера на данном этапе, но она призвана ускорить прорыв в приоритетных отраслях.

— К сожалению, Россия сегодня известна в экономическом мире почти исключительно как экспортер энергоресурсов. В задачи вашего банка входит поддержка высокотехнологичного экспорта. Как вы будете ее осуществлять?

— Поддержку промышленного экспорта мы будем обеспечивать как через создание системы страхования экспортных кредитов, так и через предоставление собственно целевых средне- и долгосрочных кредитов, таких как, например, "кредит покупателю", принятых в международной практике и направленных на финансирование поставок продукции российских экспортеров своим зарубежным контрагентам. Но мы более широко толкуем функции поддержки экспорта.

Помимо системы предоставления и страхования экспортных кредитов мы говорим и об обеспечении российских производителей высокотехнологичной экспортно-ориентированной продукции долгосрочными дешевыми ресурсами, и о создании импортозамещающих производств, которые бы могли значительно расширить базу российского экспорта.

Кроме того, таким образом решается и еще одна немаловажная задача, социальная — создаются новые рабочие места.

Мы осознаем, что экспортный потенциал России не всеобъемлющ, поэтому в первую очередь мы должны закрепляться на рынках, которые были традиционными для Советского Союза. Это, конечно же, рынки стран СНГ, Китая, Индии, Азиатско-Тихоокеанского региона, Среднего и Ближнего Востока, Латинской Америки. Там по-прежнему востребовано наше энергетическое оборудование, технологии по производству ядерной энергии.

Нуждаются эти страны и в военно-техническом сотрудничестве с Россией.

— Предполагает ли банк работать с малым и средним бизнесом? Как известно, в развитых странах он дает куда более значительную долю ВВП, чем в России. Наше правительство также предполагает усилить внимание к "малышам", чтобы и они вошли в число локомотивов экономического роста…

— У нас поддержка малого и среднего бизнеса является одним из ключевых направлений деятельности.

Другое дело, что мы самостоятельно не можем предоставлять кредитный ресурс субъектам малого и среднего предпринимательства и работаем либо через специально созданные для этого хозяйственные структуры, либо через коммерческие, как правило региональные, банки, для которых это направление профильное. Тем самым мы не только финансируем малый и средний бизнес, но и помогаем региональным банкам наращивать их капитальную базу, диверсифицировать структуру пассивов, развивая финансовый сектор экономики.

Это направление исключительно важное, поскольку пока большая часть финансовых ресурсов, предназначенных для малого и среднего бизнеса, оседает в структурах, связанных с торговлей, сервисом и обслуживанием. Считаем своей задачей изменить ситуацию, сделать акцент на кредитование предпринимателей, занимающихся промышленным производством, инновационной деятельностью, высокими технологиями.

Внешэкономбанк организует финансирование продаж самолетов семейства Superjet-100 как для российских, так и для зарубежных заказчиков. Фото: ИТАР—ТАСС

Назад

Синергический эффект участия

28 декабря 2007 года
#Публикации
Назад

Аналитический банковский журнал
12 (151)
28 декабря 2007 г.

В 2007 году (после нескольких неудачных попыток) на базе Внешэкономбанка создан Банк развития, который призван финансировать развитие стратегически важных для страны отраслей экономики и ее инфраструктуры. На днях Банк развития получил, наконец, значительные бюджетные ресурсы и может начать свою деятельность. О том, что планируется предпринять в первую очередь, и о технологии этой проблемы попросили рассказать Сергея Васильев заместителя председателя правления Внешэкономбанка.

- Несмотря на длительное обсуждение необходимости создания Банка развития в нашей стране и даже некоторый имеющийся, хотя и не слишком успешный, опыт в этой области, создан он именно сейчас, в 2007 году, и на базе Внешэкономбанка. Во многих других развитых и развивающихся странах такие банки уже существуют на протяжении длительного времени. Почему же мы так отстаем ?

Сергей Васильев: Создание Банка развития на базе Внешэкономбанка действительно стало одним из важнейших событий уходящего года в нашей стране. Именно в 2007 году наша экономика вышла на предкризисный уровень экономического развития 1990 года. И это существенно поменяло требования к условиям экономического развития. На первый план выходят инфраструктурные ограничения экономического роста. Та инфраструктура, которая была создана в советское время, была вполне достаточной для страны, когда происходило падение производства, а затем и его постепенный восстановительный рост. Инвестиции в инфраструктуру в последние 15 лет осуществлялись в весьма ограниченных масштабах, и это стало ограничителем экономического роста. В ответ на вызовы времени и был создан Банк развития.

— Каковы источники финансирования развития инфраструктуры?

Сергей Васильев: Развитие инфраструктуры может финансироваться разными средствами. Прежде всего - за счет бюджетных ресурсов. Но, к сожалению, бюджетных денег, с одной стороны, не хватает на все объекты, а с другой - нынешние механизмы инвестирования показали себя как достаточно громоздкие и неэффективные. То решение, которое недавно было предложено для крупных инфраструктурных проектов - создание инвестиционного фонда, - очень разумное, но позволяет работать одновременно с небольшим количеством крупных инвестиционных проектов, в то время как стране таких проектов нужны сотни. Основной причиной, по которой именно сейчас создан Банк развития, является возрастание потребности в таком институте, как инструмент масштабного финансирования инфраструктуры.

- С кого следует брать пример, на чьих ошибках учиться ?

Сергей Васильев: При создании Банка развития на базе Внешэкономбанка основными странами, чей опыт был для нас наиболее интересен и где эти банки очень успешны, стали такие страны: Германия, где был создан такой институт еще в период послевоенного восстановления; Корея, где подобный институт сыграл важную роль в индустриализации страны; Бразилия, где такой институт тоже был очень эффективен и до сих пор остается эффективным.

Из стран СНГ, на мой взгляд, наиболее интересен опыт Казахстана. Мы внимательно его изучаем. Там Банк развития был создан сравнительно недавно, но работает уже достаточно успешно. Более того, при разработке собственной документации мы в значительной степени опирались на казахстанские нормативные документы, поскольку эта страна является очень близкой нам и по структуре экономики, и по институциональной культуре.

— Каковы, на ваш взгляд, преимущества российского Банка развития ?

Сергей Васильев: Одно из принципиально важных преимуществ Банка развития заключается в том, что он обеспечивает очень высокий мультипликативный эффект от вложения бюджетных денег. Недавно в уставный капитал нашего банка из бюджета перечислено 180 млрд руб. С учетом собственных средств капитал Банка сейчас составляет 200 млрд. Это сумма не маленькая. Но ею не исчерпываются будущие возможности банка. На 200 млрд собственных средств банк может привлечь финансирование с международных рынков на сумму порядка 800 млрд руб. Таким образом, валюта баланса Внешэкономбанка в течение короткого срока (ближайшие 3-4 года) достигнет триллиона рублей. Тем самым на один рубль бюджетных вложений в уставный капитал банка мы можем привлечь 4 рубля с рынка. Но и это еще не все.

Финансирование проектов осуществляется, как правило, не в объеме нашего 100% участия, а на основе долевого участия Банка развития и других инвесторов. Мы ориентируемся на то, что в перспективе банк будет финансировать только 30% от инвестиций в крупные проекты. Еще 30% должен обеспечивать заемщик своими собственными средствами и активами. Оставшиеся суммы могут поступать из других источников. Мы рассчитываем, что это могут быть и бюджетные ресурсы, и средства международных финансовых организаций, и деньги сторонних инвесторов. Тут важен синергический эффект участия нескольких инвесторов в крупных проектах: в отдельности ни один инвестор такой крупный проект не потянет, зато инициатива Банка развития снижает риски и делает вложения более выгодными и для региональных бюджетов, и для частных инвесторов. При таком подходе оказывается, что валовый объем инвестиций на рубль вложений денег из бюджета дает соотношение 8:1. Иными словами, на рубль вложений из бюджета в уставный капитал Внешэкономбанка будет мобилизовано восемь рублей валовых инвестиций. Это очень хорошо. Если теперь подсчитать общую сумму, которую возможно привлечь в экономику в среднесрочной перспективе через Банк развития, то получается 1,5 трлн руб. Это немалая сумма - около $60 млрд, хотя понятно, что все потребности развития инфраструктуры она не закроет.

— И все-таки Банк развития — это государственный банк ? Каков его официальный статус ?

Сергей Васильев: Банк развития создан как организация с особым статусом. Это госкорпорация, которая функционирует на основе особого Федерального закона. Более того, на него не распространяется регулирование Банка России, у нас нет фондов обязательных резервов, нет налога на прибыль. Все финансовое регулирование осуществляется на основе Меморандума о финансовой политике банка, где установлены нормативы его деятельности.

— Какова структура управления Банка развития?

Сергей Васильев: Наблюдательный совет возглавляет премьер-министр, а состоит он из руководителей ключевых министерств. Это - высший коллегиальный орган, который определяет основные правила функционирования банка. Оперативная работа осуществляется председателем и правлением Внешэкономбанка. Председатель правления Банка назначается Президентом России, а члены правления утверждаются решением наблюдательного совета. Меморандумом о финансовой политике установлено также, что банк финансирует преимущественно длинные проекты, срок окупаемости которых - не менее пяти лет. Другой важный показатель - масштаб проекта - должен быть не менее 2 млрд руб., что отсекает от банка маленькие проекты.

— Вы сказали, что прибыль банка не облагается налогом. Каких финансовых результатов вы ожидаете от своей деятельности?

Сергей Васильев: В Меморандуме сформулирован принцип безубыточности деятельности Банка развития. Исходя из этого принципа Банк развития обязательно должен видеть окупаемость проекта, хотя в Законе, регулирующем нашу деятельность, прямо сказано, что "прибыль не является целью деятельности Банка развития". В то же время мы не ориентированы на максимизацию прибыли. Это означает, что наша процентная ставка будет существенно ниже рыночной. Она будет равна стоимости привлечения средств плюс маржа банка, определяемая нашими накладными расходами.

— Каковы основные направления деятельности Банка развития ?

Сергей Васильев: Инфраструктура, инновации, рациональное использование природных ресурсов, развитие малого и среднего бизнеса, поддержка промышленного экспорта. Это традиционные направления деятельности для большинства национальных банков развития. Плюс к этому нам утверждены определенные отраслевые приоритеты. Это отрасли преимущественно тяжелой промышленности, такие как авиация, космическая отрасль, судостроение, энергетическое и транспортное машиностроение, производство специальных сталей, атомная промышленность и атомная энергетика, деревообрабатывающая и целлюлозно-бумажная промышленность. Надо сказать, что Внешэкономбанк традиционно работает с этими отраслями. Эти отрасли в принципе достаточно трудны для частных инвесторов.

В настоящее время по заданию наблюдательного совета разрабатывается стратегия банка, где отраслевые направления его деятельности разрабатываются уже более конкретно. Скажем, не просто транспорт, а его определенные отрасли, к примеру, строительство федеральных дорог на условиях государственно-частного партнерства, реконструкция и строительство морских портов и портового хозяйства, развитие внутренних водных путей. Речь идет практически обо всех крупных отраслях, где нужны масштабные инвестиции. Примерно так же расписано по энергетике, по жилищно-коммунальному хозяйству.

— Получается, что Инвестиционный фонд финансирует крупные проекты. Банк развития также финансирует крупные проекты, связанные с развитием инфраструктуры, но несколько меньшего масштаба, т. е. те, до которых у федерального бюджета, федерального центра "руки не доходят", — проекты региональной составляющей. В то же время банк включается в финансирование проектов на конкурентном рынке на условиях соинвестирования с частным бизнесом, в том числе банковским. Тогда такое партнерство усилит конкуренцию и приведет к перераспределению рыночных сил.

Сергей Васильев: Меморандумом нам официально запрещено конкурировать с частными банками. Если какой-то проект даже в инфраструктурной сфере может быть профинансирован участниками рынка, к примеру коммерческими банками, то мы в такие проекты в принципе входить не должны. Иными словами, мы не должны создавать конкуренции для банков. Скорее наоборот, поскольку Внешэкономбанк не имеет филиалов, многие проекты в регионах будут осуществляться через региональные коммерческие банки, которые смогут взять на себя функцию доведения средств до заемщиков, а также осуществление контроля за эффективностью расходования средств. Эти банковские функции Внешэкономбанк не будет осуществлять. Его задача - провести оценку и фондирование проектов.

Поскольку региональная проблематика выходит на передний план, в банке создан специальный департамент по региональному развитию. В ближайшее время будут создаваться представительства в регионах. Задача представительств Внешэкономбанка - на местах изучать особенности и детали проектов, оценивать риски, связанные с ними, и предлагать проекты руководству.

Среди направлений, наиболее важных для регионального развития, на мой взгляд, можно выделить финансирование инфраструктуры малого и среднего бизнеса, создание технопарков, бизнес-инкубаторов. С точки зрения технологии финансирования мы будем отбирать на конкурсной основе региональные банки, которые и станут операторами ряда проектов. Эти банки и будут предоставлять кредиты малому и среднему бизнесу за счет кредитных линий Внешэкономбанка. Но технопарки и бизнес-инкубаторы Банк развития будет финансировать напрямую.

Второе направление, которое также связано с региональным развитием, - это создание инфраструктуры особых экономических зон, которое для Банка развития представляет существенный приоритет. Но я думаю, что мы будем вкладывать инвестиции в региональную инфраструктуру и в развитие также тех регионов, которые экономическими зонами не являются. Объекты приложения инвестиций во многом будут зависеть от того, какие проекты нам смогут предложить региональные администрации. Если будут интересные, хорошо проработанные проекты, то я уверен, что не будет никаких ограничений по тем регионам, куда банк будет вкладывать деньги.

 

Назад

Электронный офис клиента в разработке

Закрыть
Написать письмо
Не заполнены следующие обязательные поля: Ваше имя
Не заполнены следующие обязательные поля: Ваш e-mail
Не заполнены следующие обязательные поля: Ваше сообщение
Не заполнены следующие обязательные поля: Я соглашаюсь на обработку персональных данных
Ваше сообщение отправлено.
Оставить отзыв

Нам важно знать ваше мнение, чтобы сделать нашу работу еще лучше

Не заполнены следующие обязательные поля: Ваше имя
Не заполнены следующие обязательные поля: Ваша организация
Не заполнены следующие обязательные поля: Ваш e-mail
Не заполнены следующие обязательные поля: Ваше сообщение
Не заполнены следующие обязательные поля: Я соглашаюсь на обработку персональных данных
Ваше сообщение отправлено.
Для повышения удобства работы на сайте используются файлы cookie. Cookie - файлы, содержащие информацию о предыдущих посещениях веб-сайта. Вы можете запретить использование cookie в настройках браузера.