Много денег для малышей

31 августа 2009 года
#Публикации
Назад

«Эксперт» №33 (670)
31 августа 2009
Марина Тальская

Внешэкономбанк планирует в четыре раза увеличить кредитование малого бизнеса. В программе, предусматривающей выделение 40 млрд рублей, будет участвовать около 60 банков

Михаил Копейкин
Фото предоставлено BЭБ

Во второй половине июля завершился первый этап новой государственной программы по поддержке малого и среднего предпринимательства (МСП), финансовым координатором которой выступает Внешэкономбанк. В период с 19 июня по 17 июля проходил сбор заявок от банков, претендующих на участие в кредитовании небольших компаний в рамках этого проекта. В итоге в качестве партнеров ВЭБа отобрано около 60 банков. О сути нового механизма господдержки и перспективах его развития рассказывает заместитель председателя Внешэкономбанка Михаил Копейкин.

О новом механизме

— Михаил Юрьевич, почему возникла необходимость в запуске новой программы поддержки кредитования малого и среднего бизнеса? Старая оказалась нехороша?

— Старая программа, которую наша дочерняя структура — Российский банк развития (РосБР) — реализовывала с 2004 года, отнюдь не была плохой. Она дала приличные, на мой взгляд, результаты. Мы оказали поддержку более чем четырем тысячам субъектов малого предпринимательства на общую сумму 26 миллиардов рублей. Поэтому я оценивают реализацию этой программы как безусловно положительную. Более того, могу вам сказать, эта программа продолжает реализовываться и сейчас: помощь в размере около 10 миллиардов рублей получают и получат около двух тысяч субъектов малого предпринимательства. Условно по старой программе, но исходя уже из новых требований мы оказываем помощь субъектам малого предпринимательства Кабардино-Балкарии, Астраханской области. В ближайшее время деньги получат представители малого бизнеса Адыгеи, Карачаево-Черкесии, Калининградской и Магаданской областей. Хочу обратить внимание, что все эти регионы дефицитные, в них нет банков, которые удовлетворяли бы требованиям новой программы. Поэтому мы в рамках старой программы делаем такой переходный период. Она будет действовать до 2011 года, поскольку договоры с банками были заключены на три года.

— Тогда почему возникла необходимость смены программы? В чем принципиальные отличия от прежней?

— Одна из причин — расширение оказания господдержки субъектам малого предпринимательства. На эти цели выделили значительную сумму — 30 миллиардов рублей. Если к этой цифре добавить 10 миллиардов, которые ВЭБ из своего уставного капитала направляет в уставной капитал РосБР, и 10 миллиардов рублей от старой программы, то объем реальной помощи может быть доведен до 50 миллиардов.

Для распоряжения такой существенной суммой предполагается использовать принципиально новый механизм. Суть его заключается в том, что кредиты малому и среднему бизнесу будут рефинансироваться при условии передачи прав требования по ним. Сначала РосБР будет перекредитовывать региональные банки под фактически выданные кредиты. А затем РосБР, собрав пул кредитов по программе, будет обращаться за рефинансированием в Центральный банк. Принципиальная договоренность с ЦБ достигнута. Таким образом, получится замкнутый цикл по оказанию господдержки. Что это даст? Как минимум фактически удвоение средств, привлекаемых в рамках программы финансирования субъектов малого предпринимательства. И, по нашим оценкам, фактически утроение средств, которые выделяются на поддержку инфраструктуры малого бизнеса. Напомню, что из 30 миллиардов 25 пойдет на поддержку малого предпринимательства через региональные банки, а пять миллиардов — на поддержку инфраструктуры: речь о лизинговых и факторинговых компаниях, институтах микрофинансирования.

— Вы говорите об удвоении и утроении. То есть речь идет о рефинансировании в полном объеме?

— В случае если банк подтверждает, что кредиты, которые, перекредитовавшись, он будет выдавать, пойдут также на поддержку малого бизнеса, то они в полном объеме рефинансируются РосБР. На втором этапе рефинансирования, в Центробанке, обсуждается наличие дисконта. Полагаю, что он будет небольшим.

— Каков предполагаемый эффект от такой мультипликации средств? Позволит ли это удовлетворить спрос на кредитные ресурсы большей части МСП?

— Вряд ли это так. Но в рамках новой программы мы будем стараться охватить как можно больше регионов и субъектов МСП. Уже установлены региональные лимиты для субъектов РФ, а также региональные квоты для банков-партнеров. Фактически это обеспечит участие значительного числа банков в поддержке МСП. Квоты устанавливались исходя из экономического положения региона, в зависимости от уровня развития в нем МСП. Максимальный размер квоты 800 миллионов рублей, минимальный — 100 миллионов. Речь идет о том, чтобы все регионы, исходя из своих возможностей, получили шанс поучаствовать в этой программе. Хотя удовлетворить все потребности не удастся. Например, лимит на Москву составляет 800 миллионов рублей, а заявок на кредитование подано на 3,5 миллиарда. Спрос оказался выше предложения более чем в четыре раза. В Санкт-Петербурге превышение было в полтора раза, в Татарстане — в три раза. Впрочем, выявились и регионы, в которых даже минимальные лимиты оказались невостребованными.

— Кто же это такие самодостаточные? Может, тогда имеет смысл передать их лимиты тем, кто в них нуждается?

— Нет заявок от банков восьми регионов, общий лимит на которые составляет 800 миллионов рублей. Это Республика Алтай, Ингушетия, Калмыкия, Тыва, Чеченская республика, Чукотка, Ямало-Ненецкий и Ненецкий АО.

Мы вместе с Минэкономразвития планируем поработать с руководством этих регионов, понять причину их незаинтересованности в программе. Выяснить, какое там количество субъектов МСП, есть ли банки-партнеры. Может, в регионе просто нет банка, который удовлетворяет требованиям программы. Поэтому мы намерены сначала проанализировать причины. А после этого, если не найдем варианты, вынесем вопрос на заседание наблюдательного совета и, возможно, перераспределим средства.

О требованиях к участникам

— Вы заговорили о требованиях к банкам-партнерам. Каковы они и чем отличаются от прежних? Сколько банков соответствует этим требованиям?

— На стадии отбора заявок к нам обратился 161 банк из 75 регионов. Суммарно объем заявок составил 43 миллиарда рублей. В результате отбора с учетом уточненных требований осталось около 60 банков примерно из 70 регионов. Мы считаем, что для первого этапа получили достаточно хороший результат.

В рамках новой программы мы решили несколько изменить условия — в лучшую для банков сторону, ослабить некоторые свои требования к ним, поскольку ситуация сейчас непростая и в экономике в целом, и в банковской системе. Принципиальных послаблений два. Первое — это смягчение требований к активам банка. Изначально планка была установлена на уровне двух миллиардов рублей, затем было решено допускать в программу банки, у которых величина активов, взвешенных по уровню риска, составляет 1 миллиард 750 миллионов рублей.

Второе важное послабление связано с уровнем просроченной задолженности по кредитам. Прежнее требование — восемь процентов по кредитам, выданным МСП. Сейчас допустимый уровень задолженности 12 процентов, при этом речь идет уже не о просрочке по кредитам МСП, а о кредитном портфеле в целом. Это обусловлено, с одной стороны, тем, что некоторые банки не выделяют отдельной строкой задолженность субъектов МСП. С другой стороны, размер совокупной задолженности дает более четкое представление о финансовом состоянии банка. При этом мы понимаем, что сравнивать один банк с другим не всегда корректно. У некоторых вполне устойчивых банков задолженность именно по субъектам МСП может доходить до 14 процентов. Но мы решили допустить их к программе. Есть еще несколько послаблений полутехнического характера.

— По статистике ЦБ общий уровень просрочки по системе в целом составляет 4,2 процента. Либерализуя свои требования к банкам-участникам, вы исходили из того, что ситуация будет ухудшаться?

— Я считаю, что у банков, которые обслуживают МСП, устойчивость выше, поскольку портфель диверсифицирован. Просто уровень просрочки по системе в целом действительно растет, и мы полагаем, что он будет увеличиваться. Но мы считаем, что предложенное нами послабление не критично, это приемлемое требование, чтобы допустить некоторые банки в программу. Ну и потом, одна из целей программы — подпитать банковский сектор.

— Так приоритет программы все-таки предприятия или банки?

— Предприятия — это однозначно. И среди приоритетов я бы выделил еще один: в первую очередь мы будем все-таки кредитовать предприятия, которые заняты в реальном секторе экономики. Прежде всего транспорт, связь, промышленность, инновационную сферу и так далее. В рамках прежней программы более 60 процентов поддержки получили как раз представители этих сегментов. Хотя поначалу лидировали торговля и сфера услуг. Но мы методично стали проводить работу над тем, чтобы поворачивать кредитование в реальный сектор экономики. Реализуя новую программу, мы планируем действовать в том же направлении, будем готовить предложения, как создать еще более комфортные условия кредитования для развития инновационного сектора.

— Один из признаков комфортности кредитования — это простота процедуры получения средств. Для банков-партнеров вы либерализовали ряд ключевых требований. А для конечных заемщиков? Говорят, что бизнес-план, который банкиры запрашиваю у соискателей кредитов, по объему и уровню требований сопоставим с заявкой в Нобелевский комитет.

— Насчет Нобелевского комитета не знаю, но от заемщиков действительно требуют представлять серьезный пакет документов. Буквально на одном из последних заседаний наблюдательного совета мы приняли решения по упрощению подготовки и представления документов в РосБР от банков-партнеров.

— А конечные заемщики это почувствуют?

— Скажу откровенно, не думаю. Во всяком случае, скоро. Региональным банкам в этом году вряд ли удастся что-то серьезно поменять в своих продуктах. А в перспективе мы намерены рекомендовать региональным банкам минимизировать объем запрашиваемых документов. Малым предприятиям, в которых нет развитых юридических, экономических подразделений, сложнее всех готовить такие пакеты.

— Какая доля малых предприятий получает отказ в кредитовании именно потому, что не справляется с административными требованиями банков?

— Думаю, больше половины.

— Пожалуй, самый выразительный показатель доступности кредитования — это стоимость заимствований. Какова она будет?

— Это действительно ключевой вопрос. Мы полагаем, что ставка в рамках новой программы для конечного потребителя составит 13,5 процента. Для сравнения: по старой программе средний уровень ставки — 17,8 процента годовых.

Расскажу, из чего будет складываться новая ставка. Мы, то есть ВЭБ, получаем на депозит 30 миллиардов рублей под 8,5 процента. Далее, не устанавливая никакой маржи, переводим эти средства в РосБР. Маржу РосБР, его издержки по сопровождению программы, мы оценили в два процента. Таким образом, мы получили ставку в размере 10,5 процента, под которую РосБР и будет давать средства банкам-партнерам. А уже самим банкам-партнерам мы рекомендуем не раздувать маржу выше, чем три процента. В итоге для конечных заемщиков кредит может обходиться в 13,5 процента.

Более того, новая программа предусматривает для заемщиков дополнительные механизмы удешевления кредитов. Это, во-первых, возможность субсидирования процентной ставки — двух третей или даже трех четвертей — через региональные фонды поддержки предпринимательства. Во-вторых, возможность получения гарантий в региональных гарантийных фондах, на дополнительное формирование которых выделено 15 миллиардов рублей. Работа по уточнению функций этих институтов, по формулированию требований к ним сейчас ведется. Надеюсь, в результате удастся и минимизировать риски банков-партнеров, и значительно удешевить стоимость кредитных ресурсов для заемщиков.

О контроле

— Новая программа еще не запущена в полную силу, а уже известно о некоторых проблемах, с ней связанных. Так, утверждают, что не все банки-партнеры довольны ограничениями по марже.

— Могу сказать еще более определенно: значительное количество банков очень сильно недовольны тем, что им ограничивают маржу. Но наша позиция такова: если они хотят работать по более высоким ставкам, 20–25 процентов, то пусть самостоятельно привлекают деньги на рынке. Если же хотят работать с государственными деньгами, тогда пусть ориентируются на политику программы. И здесь можно заработать, но в здравых пределах. Я считаю, что ограничитель по росту процентных ставок должен быть.

При этом мы будем четко контролировать соблюдение наших рекомендаций. И если поступят сигналы, что ставка по кредиту завышена, это повлияет на объем выделения банку средств в последующем. Хотя мы не исключаем, что банки могут устанавливать какие-то комиссии, увеличивать процент за обслуживание.

— А если выяснится, что банк пренебрег вашими рекомендациями, каков инструмент воздействия на него? Тут можно только пожурить задним числом? Уже нельзя будет отнять выданные деньги?

— Действительно нельзя.

— То есть один раз «проехаться» за счет программы можно?

— Теоретически да. Но тут надо задуматься над последствиями. Те, кто хочет работать в ее рамках и дальше, должны вести себя корректно. Мы же все-таки выбираем для участия в программе надежные банки. Поэтому поведение по принципу «взял и убежал» практически исключено.

Об эффективности

— Объем государственных средств, выделенных на новую программу, существенный, но, по вашим же оценкам, недостаточен для удовлетворения сложившегося спроса на ресурсы. Будут ли для кредитования МСП привлекаться средства из других источников?

— Бизнес есть бизнес, средств не хватает всегда. Масштабы новой программы все-таки значительные, они предполагают кратное увеличение финансирования: с 10 до 40 миллиардов. Кроме того, активно ведут работу по кредитованию МСП и наши дочерние банки. Например, Национальный торговый банк выделил на эти цели 9,5 миллиарда рублей, Связь-банк — более трех миллиардов, Глобэкс-банк — около 0,9 миллиарда рублей. С учетом дочерних банков и кумулятивного эффекта рефинансирования получается более 100 миллиардов рублей.

Кроме того, мы работаем над привлечением к кредитованию МСП иностранных источников. В частности, подписано соглашение между Внешэкономбанком и немецким банком развития KfW на 200 миллионов евро. В программе участвует 14 российских банков, соглашения с половиной из них уже подписаны. Существует предварительная договоренность, что в следующем году объем этой программы может быть расширен до 400–500 миллионов евро. Схема ее такова: KfW выдает российским банкам деньги в валюте под гарантии ВЭБа. К сожалению, в этой ситуации нам приходится принимать на себя валютные риски. Но мы идем на это. Деньги в итоге получаются достаточно дорогие: для банка — порядка 10 процентов годовых в валюте, для конечного заемщика — около 13 процентов. Но спрос на этот продукт есть. Если экономическая ситуация в стране будет улучшаться, появится возможность и уменьшить ставку. Примерно такая же программа планируется с ЕБРР, который готов выделить кредитную линию на аналогичных условиях на один миллиард евро.

— Самым весомым источником поддержки МСП, получается, пока остается масштабное государственное финансирование в рамках новой программы. А по каким критериям предполагается оценивать эффективность новой программы? Например, способна ли ее реализация существенно увеличить вклад продукции МСП в ВВП?

— Мы предполагаем оценивать эффективность программы ежегодно. Но в цифрах это достаточно сложно подсчитать. У нас доля господдержки, по разным оценкам, составляет от одного до двух процентов потребности МСП в финансировании. Так что рассуждать об эффективности можно только в рамках этой величины. На вклад малого бизнеса в ВВП, программа, безусловно, повлияет положительно, но не думаю, что эффект получится кратный. В России доля ВВП, которая приходится на выпуск продукции субъектами малого и среднего предпринимательства, составляет 17–20 процентов. А в странах Западной Европы — 60–75 процентов. Где-то в три-четыре раза мы отстаем. Поэтому я полагаю, что, конечно же, эта программа свой вклад в развитие экономики внесет, но не думаю, что реально это будет слишком заметный результат.

Если первый опыт реализации программы окажется положительным — а я думаю, что будет именно так, — нужно и дальше расширять ее, используя так называемый кумулятивный эффект, за счет которого будут поддерживаться и малое предпринимательство, и региональные банки.

Назад

Интервью Председателя Внешэкономбанка Владимира Дмитриева Российскому информационному каналу «Вести»

6 августа 2009 года
#Публикации
Назад

ВЕДУЩИЙ: В этом году в России зарегистрировано около 116 тысяч новых коммерческих организаций. Это почти вполовину меньше прошлогодних показателей. Кроме того, почти четверть миллиона коммерсантов свои предприятия закрыли. Кризис больно ударил по малому и среднему бизнесу, - подводят итог эксперты. И добавляют: государственная поддержка, как-то: снижение налогов, льготное кредитование - пока не работает. Как помочь частному предпринимательству? Об этом моя коллега Эвелина Закамская говорит сегодня с руководителем Внешэкономбанка Владимиром Дмитриевым. Я передаю слово Пятой студии. Эвелина, здравствуйте.

Репортаж Эвелины Закамской

КОРР.: Да, Дмитрий, здравствуйте, спасибо. Как раз сейчас идет отбор заявок от банков, которые хотят принимать участие в программе Внешэкономбанка по кредитованию малого бизнеса. ВЭБ должен предоставить банкам ресурсы под завидные по нынешним временам проценты, порядка 10,5 процентов годовых. Ну а банки, в свою очередь, будут предоставлять кредиты уже субъектам малого и среднего предпринимательства. О готовности работать с ВЭБом сообщили уже 75 банков. По какой цене деньги в итоге достанутся бизнесу, сколько малых и средних предприятий может охватить новая программа, все постараемся выяснить в ближайшие двадцать минут.

КОРР.: Владимир Александрович, здравствуйте. Спасибо, что сегодня пришли в нашу студию.

Владимир ДМИТРИЕВ: Добрый вечер.

КОРР.: Вот "75 банков" мы сказали, а вы уже поправили: 160 российских банков готовы сотрудничать по новой программе Внешэкономбанка. Понятно, что в желающих сотрудничать с вами недостатка никогда не было. Другое дело, что в итоге получат предприятия малого и среднего бизнеса, сумеет ли Внешэкономбанк помочь им выправить ситуацию в кризисное время. Чем новая программа отличается от старой, почему понадобилось ее переделывать, изменять? Что она из себя представляет?

Владимир ДМИТРИЕВ: Да, действительно, мы приступили к реализации новой программы поддержки малого и среднего бизнеса, и смысл ее состоит в том, что она более объемная по своему размеру. Это не 9 миллиардов, которые выделялись в прошлом году, хотя освоено было более 10 миллиардов рублей. Это уже 30 миллиардов рублей. Но новая схема позволит мультиплицировать эффект этой программы. Мы рассчитываем, что порядка ста миллиардов рублей дойдет до субъектов малого и среднего предпринимательства. Новизна этой программы состоит в том, что мы кредитуем, точнее Российский банк Развития, через который выделяются эти средства, он кредитует региональные банки под уже существующий пакет, кредитный портфель кредитов, предоставленных субъектам малого и среднего предпринимательства. Более того, кредиты, предоставляемые региональным банкам, Российский банк Развития, и на этот счет есть договоренность с Центральным банком, может использовать в качестве обеспечения под получение нового рублевого ресурса в Центральном банке, который также будет направляться на кредитование региональных банков под существующий пакет.

КОРР.: То есть, проще говоря, вы выделяете деньги Российскому банку Развития, а тот в свою очередь распределяет их между региональными банками.

Владимир ДМИТРИЕВ: Совершенно верно.

КОРР.: А под какой процент вы даете деньги?

Владимир ДМИТРИЕВ: Мы даем средства под тот же процент, под который мы их получаем из Фонда национального благосостояния, под 8,5 процентов. И есть договоренность с Российским банком Развития, согласованная с Министерством экономического развития, о том, что банкам региональным кредиты выдаются по ставке ниже ставки рефинансирования. То есть мы исходим из того, что в среднем ставка будет составлять 10,5 процентов. И конечные заемщики будут получать кредиты по ставке в среднем на уровне 17 процентов.

КОРР.: 17 процентов, это гарантированная ставка, то есть не выше.

Владимир ДМИТРИЕВ: Да, это ставка, которую жестко отслеживать будет и Российский банк Развития, и соответственно отчитываться перед нами об этом контроле.

КОРР.: Здесь должен быть выдержан некий баланс по регионам, чтобы деньги равномерно распределялись по стране. Существуют ли такие региональные лимиты, как они действуют?

Владимир ДМИТРИЕВ: Да, действительно, из тех заявок, которые поступили по новой схеме финансирования малого и среднего предпринимательства, существуют региональные лимиты. Мы сейчас имеем заявки от региональных банков, которые находятся в 75 регионах нашей страны. Региональные лимиты устанавливаются в соответствии со степенью социально-экономического развития региона, плотностью охвата банками кредитования малого и среднего предпринимательства, собственно самой степенью развитости этого бизнеса, малого и среднего бизнеса. И существует ряд других критериев, по которым собственно и устанавливается лимит, региональные лимиты.

КОРР.: И каким регионам повезло больше?

Владимир ДМИТРИЕВ: Я уже сказал о том, что 75 регионов оказались в числе тех, кто вправе претендовать на масштабное финансирование малого и среднего предпринимательства. Причем у нас есть регионы, где объем заявок в разы превышает установленные региональные лимиты. Как правило, это те регионы, которые уже и самостоятельно, и с помощью федеральных программ поддержки, с помощью финансовых ресурсов, которые выделялись Российским банком Развития, активно работают с малым и средним бизнесом. Это Поволжье, где Татарстан - явный лидер. Это Центральный регион, это Уральский федеральный округ. Пилотные проекты мы сейчас запускаем на Камчатке и в ряде других областей Дальневосточного федерального округа. Так что, в принципе, нашей программой охвачена практически вся страна.

КОРР.: А вы следите за тем, в каких направлениях кредитуются предприятия, какого рода эти предприятия, в какие отрасли?

Владимир ДМИТРИЕВ: Вы исключительно правильный вопрос задали. Связан он с тем, что как бы приоритеты отраслевые - это то, что отличает программу поддержки малого и среднего бизнеса нашей корпорации и Российского банка Развития от коммерческих банков. Порядка 60 процентов средств, выделяемых на поддержку малого и среднего бизнеса, это исключительно производственная сфера. Сфера транспорта, сфера связи, сфера услуг. И менее двадцати процентов - это торговля. В то время как еще пять лет назад соотношение было прямо противоположное: порядка 60 процентов приходилось на торговлю, то есть там, где средства быстро окупаются. Там, где деятельность предпринимателей в малом и среднем бизнесе не связана с инновационной сферой, с промышленной, производственной сферой. Сейчас этот перекос нам удалось изменить.

КОРР.: То есть банки, получается, перед вами должны отчитываться за то, кому они дали деньги и на что?

Владимир ДМИТРИЕВ: Да, безусловно. Это жесткое требование. Это один из критериев, по которым наши ресурсы выделяются. И кстати, это понимают не только банки и предприниматели, но, поскольку к нашей программе подключились уже и наши зарубежные партнеры, они тоже ставят в качестве необходимого условия соблюдение малым и средним бизнесом этих приоритетных направлений своей деятельности.

КОРР.: Каким образом будет осуществляться контроль все-таки? Что он из себя представляет: отчеты, годовые, полугодовые? Присутствие ваших представителей?

Владимир ДМИТРИЕВ: Мы построили достаточно жесткую и, на наш взгляд, весьма эффективную систему контроля, мониторинга за деятельностью субъектов малого и среднего предпринимательства. И соответственно кредитами, которые выделяют региональные банки. Это дистанционный мониторинг, основанный на отчетности ежеквартальной, которую предоставляют региональные банки. И это выезды на места, где мы общаемся непосредственно с субъектами малого и среднего предпринимательства, смотрим на кредитный портфель банков, проводим методологическую работу с ними. Так что, в полной мере контролируем приоритетные направления кредитования малого и среднего бизнеса.

КОРР.: Владимир Александрович, вы неоднократно подчеркивали, что Внешэкономбанк - это не коммерческая организация, и многие воспринимают Внешэкономбанк как большой кошелек, откуда можно пойти и взять и еще всем похвастаться, рассказать, что вот мы взяли деньги во Внешэкономбанке, значит, нам верят. А вам вообще-то деньги отдают? И рассчитываете ли вы на возврат этих средств, именно из этой сферы, из малого и среднего бизнеса?

Владимир ДМИТРИЕВ: Вы знаете, как ни странно, а может быть, наоборот, и весьма симптоматично, что процент невозврата - это относится не только к портфелю, сформированному Российским банком Развития, но и относится к региональным банкам, крупным коммерческим банкам. Так вот, процент невозврата кредитов, предоставленных малому и среднему бизнесу, гораздо ниже, нежели обычные кредитные портфели, связанные с реализацией промышленных проектов, кредитованием строительства, торговли и так далее. И в принципе, что касается вот такого инновационного направления в деятельности малого и среднего предпринимательства, здесь процент невозврата еще меньше. Другое дело, что особенно в нынешнее непростое время, когда кризис охватил, в том числе и предприятия малого и среднего бизнеса, конечно, требуется повседневная и постоянная поддержка субъектов малого и среднего предпринимательства.

КОРР.: Сто миллиардов рублей, которые выделены под эту программу, какой процент предпринимателей они могут охватить? Эксперты подсчитали и называли сумму, совсем мизерную, порядка одного процента предпринимателей.

Владимир ДМИТРИЕВ: Мне сложно говорить в таких относительных цифрах и показателях. Скорее упомяну цифру о том, что предыдущая программа, реализованная в объеме порядка десяти миллиардов рублей, охватила четыре тысячи субъектов малого и среднего предпринимательства. Мы считаем, что новая программа будет гораздо эффективнее с точки зрения охвата и территориального, и собственно, самих малых и средних предпринимателей.

КОРР.: И еще некоторые данные экспертов. Всего двадцать процентов российских предпринимателей, представителей малого и среднего бизнеса, знают о том, что государство их готово поддерживать. И видимо, им нужно об этом подробно и долго рассказывать. Вот каким образом Внешэкономбанк собирается популяризировать свою программу?

Владимир ДМИТРИЕВ: Мы вот этому пиар-элементу придаем исключительно важное значение. Вы знаете, что весной мы провели совместно с Министерством экономического развития общероссийскую конференцию, посвященную проблемам малого и среднего предпринимательства. Она привлекла внимание не только самих предпринимателей малого и среднего бизнеса, но и правительство. На ней выступил председатель правительства Владимир Владимирович Путин. Выступил достаточно жестко в том смысле, что необходимы барьеры, прежде всего административные и бюрократические, снести на пути развития малого и среднего предпринимательства. Ну и, конечно же, была поддержана программа кредитования малого и среднего бизнеса через региональные банки путем дальнейшего рефинансирования этих кредитов в Центральном банке и наращивания объемов кредитования. Конечно, здесь существуют и недоработки. И мы прежде всего связываем их с тем, что даже заглянув на сайты региональных банков, мы видим отсутствие какой бы то ни было информации о их готовности через Российский банк Развития, через Внешэкономбанк реализовывать программу поддержки малого и среднего бизнеса. Мы в этом смысле продвинулись далеко, совместно со Всемирным банком мы разработали специальный сайт, сайт Российского банка Развития, где изложена и методология, основные принципы и подходы, возможности, которые открываются через программу поддержки малого и среднего бизнеса со стороны Российского банка Развития. И чувствуем по числу посещений этого сайта, что интерес к этому, конечно же, есть. Но работа еще предстоит немалая.

КОРР.: Назовите, пожалуйста, адрес этого сайта.

Владимир ДМИТРИЕВ: Я на память не помню, но достаточно зайти просто в сайт Российского банка Развития, РосБР, там есть специальный раздел, посвященный поддержке малого и среднего предпринимательства.

КОРР.: Все-таки, Владимир Александрович, вам не кажется, что вот эта цепочка - Внешэкономбанк, РосБР, и региональные банки, - она несколько длинна для того, чтобы нам в кратчайшие сроки успеть поддержать малый и средний бизнес? Для чего она нужна, для чего нужен этот посредник?

Владимир ДМИТРИЕВ: К сожалению, закон «О Банке Развития» и финансовый меморандум гласят о том, что сам Внешэкономбанк как государственная корпорация не вправе кредитовать непосредственно субъектов малого и среднего предпринимательства. И, наверное, пока преждевременно говорить о том, чтобы ВЭБ взял на себя в полной мере миссию Российского банка Развития, кредитуя региональные банки. Дело в том, что у Российского банка Развития эта миссия уже сформировалась до того, как была создана Государственная корпорация Банк Развития и внешнеэкономической деятельности, до реализации вот той программы, о которой я вам сказал, 9 миллиардов рублей. Российский банк Развития уже выполнял по сути дела эксклюзивную миссию поддержки малого и среднего предпринимательства, когда под государственные гарантии он привлек порядка 300 миллионов долларов на рынки, и за счет этих средств кредитовал малый и средний бизнес. То есть там сложилась уже инфраструктура, сложилась технология поддержки малого и среднего бизнеса. Поэтому, наверное, не резонно на переправе менять лошадей. Как говорится, лучшее - всегда враг хорошего. Мы считаем, что та система, которая существует, в нынешней ситуации оптимальна для поддержки малого и среднего предпринимательства.

КОРР.: С другой стороны, если бы это помогло сократить процент ставки?

Владимир ДМИТРИЕВ: Я думаю, что это тема, над которой надо работать. Но, по крайней мере, в нынешней программе Внешэкономбанк, получая средства из Фонда национального благосостояния под 8,5 процентов, под такой же процент предоставляет ресурсы Российскому банку Развития. То есть материнская компания на малом и среднем бизнесе не наживается.

КОРР.: Внешэкономбанк тем не менее занялся поисков инвесторов, кроме государства, которые могли бы кредитовать российский малый и средний бизнес.

Владимир ДМИТРИЕВ: Да, это так. Это так. Я думаю, что этот процесс носил в общем-то характер такого взаимного интереса. Первыми, кто откликнулся на масштабную программу поддержки малого и среднего предпринимательства, оказались национальные и международные финансовые организации развития.

КОРР.: Вообще очень приятно слышать, что к нашему малому и среднему бизнесу есть интерес там.

Владимир ДМИТРИЕВ: Вы знаете, я бы сказал даже более того, интерес не только есть, но он и нарастает, несмотря на кризис. Нарастает и интерес к России. И с точки зрения инвестиций, и с точки зрения поддержания и развития нормальных торгово-экономических, финансовых и инвестиционных отношений. Так вот, возвращаясь к инвесторам, мы первое соглашение о поддержке со стороны зарубежных партнеров малого и среднего бизнеса подписали с немецким банком развития KfW. Это наш давний партнер, мы с ним десятилетия уже сотрудничаем. Сотрудничали, правда, при реализации в России крупных инвестиционных проектов. Но он партнер Внешэкономбанка и с точки зрения поддержки малого и среднего бизнеса, которая, кстати, является тоже профильной деятельностью для этого немецкого банка. Так вот, на поддержку малого и среднего бизнеса наш немецкий партнер выделил 200 миллионов евро. Схема кредитования такова, что банк предоставляет кредиты российским региональным банкам под гарантию Внешэкономбанка. Средства выделяются исключительно на цели поддержки инновационных направлений в малом и среднем бизнесе, энергосберегающих технологий и других приоритетных, в том числе для нас, направлений деятельности. Первое такое соглашение буквально две недели назад было подписано с российским Промсвязьбанком на сумму порядка 30 миллионов евро под гарантию Внешэкономбанка. И здесь мы тоже, осознавая вместе с нашим немецким партнером необходимость жесткого мониторинга, наладили систему контроля за целевым использованием этих средств.

КОРР.: То есть это деньги помимо тех ста миллиардов, это дополнительные средства?

Владимир ДМИТРИЕВ: Да, разумеется, это новые средства. Мы ведем сейчас переговоры о реализации аналогичной схемы с Европейским банком реконструкции и развития. С их стороны был заявлен объем порядка одного миллиарда евро, которые ЕБРР был готов предоставить на поддержку малого и среднего бизнеса. Подобного же рода переговоры у нас ведутся с Международной финансовой корпорацией. Это одна из структур Всемирного банка. Так что интерес к тому, чтобы российский малый и средний бизнес поднимался, не только у нас, не только у нашего правительства, но и у наших международных партнеров.

КОРР.: Дорогие деньги на западе? И как это в конечном итоге может сказаться на процентной ставке кредитования уже непосредственно предпринимателей?

Владимир ДМИТРИЕВ: Это на самом деле ключевой вопрос, который тормозит быстрое завершение...

КОРР.: Получение денег?

Владимир ДМИТРИЕВ: И получение денег, и быстрое завершение переговоров. Потому что, конечно же, международные финансовые организации, прежде всего, подчеркиваю, международные финансовые организации сталкиваются с проблемой валютного риска. В то время, как девальвационные ожидания...

КОРР.: Всегда присутствуют.

Владимир ДМИТРИЕВ: Всегда присутствуют. И, к сожалению, но это факт, - поведение рубля не всегда соответствует нашим желаниям иметь надежную, крепкую, устойчивую национальную валюту. Но я думаю, что монетарные власти все-таки справятся с этой ситуацией, и отношение к рублю западных партнеров изменится. Но, так или иначе, это вопрос, который нельзя обходить стороной. И, разумеется, оценивая высокие валютные риски, соответственно завышенную процентную ставку наши зарубежные партнеры закладывают в свой валютный ресурс. Хотя, говоря о наших зарубежных партнерах, я, тем не менее, хотел бы сказать, что в отношениях с немецким банком развития мы вышли на вполне приемлемые для конечных заемщиков параметры, в целом соответствующие той программе, которая сейчас реализуется через Российский банк Развития.

КОРР.: Что за параметры?

Владимир ДМИТРИЕВ: Это те самые 17 процентов годовых, которые конечный заемщик платит региональному банку.

КОРР.: Там есть условия, кредитование в валюте или в национальной валюте, в рублях?

Владимир ДМИТРИЕВ: Ресурс предоставляется в валюте, по крайней мере, то, о чем я говорил в отношении немецкого банка развития. Соответственно, предпочтение отдается тем предприятиям, которые в состоянии нести валютные риски, имея соответствующую рентабельность и адекватную возможность рассчитываться по валютному кредиту.

КОРР.: То есть это не очень малые предприятия уже получаются, и не самые слабые.

Владимир ДМИТРИЕВ: Ну, по крайней мере, это если не малые, то уж средние наверняка. Так что вот мы говорим о тридцатимиллионном кредите, конечно же, он предназначен не для одного заемщика, а для целого ряда предприятий, работающих в инновационной сфере.

КОРР.: Кстати, существует, что по программе Российского банка Развития, что по программе с немецким банком, максимальная сумма кредитования?

Владимир ДМИТРИЕВ: Да, мы предусмотрели. По крайней мере, в нашей 30-миллиардной программе. Мы говорим о 30 миллиардах, но в принципе рассчитываем, что она превратится в конечном итоге в сто миллиардов, а может быть, и больше за счет возможности мультипликативного эффекта. Да, мы снизили существенным образом максимальный порог со 150 миллионов до 60 миллионов рублей, полагая, что тем самым мы расширим число участников нашей программы. И в этом смысле для привлечения большего числа предпринимателей, мы снизили срок предоставления кредита. Сейчас минимальный срок - это полгода.

КОРР.: Учитывая ваши активные переговоры с Европейским банком развития, с немецким банком, - означает ли это, что Внешэкономбанк в свою очередь проявляет интерес к немецкому бизнесу и к бизнесу на западе? Вы туда вкладываете что-то?

Владимир ДМИТРИЕВ: Мы работаем активно с зарубежными партнерами, причем из реального сектора. Пока еще не можем похвастаться тем, что эта работа связана...

КОРР.: С многомиллионными вливаниями?

Владимир ДМИТРИЕВ: Малый и средний бизнес. А вот как раз по поводу многомиллионных вливаний, тут нам есть, о чем отчитаться. По крайней мере, последний государственный визит в Германию и переговоры, и в рамках визита подписанные соглашения говорят как раз о том, что немецкие предприятия, немецкие банки готовы и поставлять современное оборудование, и что касается банков, кредитовать эти сделки. Мы подписали опять-таки с нашим партнером, немецким банком развития KfW кредитное соглашение на 500 миллионов евро, которое связано с финансовой поддержкой со стороны этого банка поставок современного немецкого оборудования для ряда проектов, которые финансируются Внешэкономбанком. Это Тобольский крупный завод по утилизации попутного нефтяного газа, это первый за последние тридцать с лишним лет целлюлозно-бумажный комбинат, который будет построен в Нижнем Приангарье, и ряд других проектов, где востребовано зарубежное, в том числе, германское оборудование.

КОРР.: Внешэкономбанк вступает в "клуб долгосрочных инвесторов", что это такое? Для чего это?

Владимир ДМИТРИЕВ: Внешэкономбанк действительно совсем недавно был приглашен впервые поучаствовать в конференции "Клуба долгосрочных инвесторов", и ему было предложено вступить в этот клуб как институту развития, как банку, который предпочтение отдает долгосрочным и масштабным инвестициям в экономику нашей страны. Участниками клуба являются наши партнеры, банки развития во Франции, в Германии, в Италии. Их намерение развивать этот бизнес в сфере долгосрочных инвестиций поддерживают государственные страховые агентства, и участие в этом престижном клубе мы рассматриваем как, во-первых, существенный признак доверия к Внешэкономбанку как к институту развития в Российской Федерации, и, во-вторых, как возможность через наше участие привлекать масштабные зарубежные инвестиции в нашу экономику. Самое главное, и я еще раз хочу это подчеркнуть, у нас есть совершенно понятная, основанная на наших партнерских отношениях убежденность в том, что такие инвестиции в нашу страну идут.

КОРР.: У меня последний вопрос, Владимир Александрович, он связан с недавним расширением инвестдекларации Внешэкономбанка и новыми возможностями, которые появились у банка для управления пенсионными средствами, деньгами так называемых "молчунов". Что "молчунам" делать сейчас можно, как формируется портфель, и как еще можно повлиять на управление этими средствами?

Владимир ДМИТРИЕВ: "Молчунам" нужно определиться, прежде всего, хотят ли они остаться в консервативной декларации, либо оставаться "молчунами".

КОРР.: Рискнуть?

Владимир ДМИТРИЕВ: Рисковать умеренно. Потому что основной принцип нашей работы состоит в том, чтобы соотношение риска и доходности находилось на оптимальном уровне. Но помимо всего этого, нам думается, что "молчуны", уж, по крайней мере, сознательные "молчуны", конечно же, будут заинтересованы не только в том, чтобы доходность по их вложениям была на уровне уж не ниже инфляции, хотя и в этом смысле, конечно, упреки надо адресовать не Внешэкономбанку, а...

КОРР.: Ну мы поняли, кому. Хорошо бы, чтобы инфляция была меньше.

Владимир ДМИТРИЕВ: Совершенно верно. Но второе обстоятельство, которое, на мой взгляд, должно также посещать умы наших "молчунов", состоит в том, что, расширяя нашу инвестиционную декларацию, правительство, в том числе расширяет возможности для масштабного и долгосрочного кредитования нашей экономики. Мы полагаем, что с ноября месяца, когда, собственно, может быть сформирован уже такой, скажем так, не консервативный инвестиционный портфель, порядка 80-90 миллиардов рублей окажутся свободными для финансирования реальной экономики. Это облигации, выпускаемые надежными российскими заемщиками, это субфедеральные облигации, субъектов федерации, которые также выпускаются для реализации региональных инвестиционных проектов. Это и депозиты в коммерческих банках, которые позволят и решать проблемы с ликвидностью, и расширять ресурсную базу наших банков, опять-таки для кредитования реального сектора нашей экономики.

КОРР.: Но вы эти инструменты все-таки не относите к группе высокого риска?

Владимир ДМИТРИЕВ: Безусловно. Мы не только не относим, а сама декларация, и суть закона сводится к тому, что расширяя нашу инвестиционную декларацию, власти тем не менее исходят из того, что критерии, которыми должны руководствоваться мы при отборе заемщиков, должны все-таки сводить к минимальному риску инвестирования средств будущих пенсионеров.

КОРР.: Ну а тем, кто все-таки хочет поберечься и сохранить консервативную политику, ему что, нужно обратиться с заявлением?

Владимир ДМИТРИЕВ: Совершенно верно. Мы рассчитываем, что будущие пенсионеры, желающие остаться в прежней консервативной сфере инвестирования накопительной части пенсионных средств, должны формализовать свое волеизъявление и написать соответствующие заявления о их намерении остаться в прежней консервативной декларации. Ну и соответственно те, кто по другим причинам не продемонстрирует своего явного волеизъявления, будут объектом уже расширенной инвестиционной декларации.

КОРР.: Опять приходится выбирать между синицей и журавлем.

Владимир ДМИТРИЕВ: По крайней мере, Внешэкономбанк все эти годы демонстрировал максимальную эффективность в рамках той декларации, которой предписывалось инвестирование пенсионных средств. И мы полагаем, что на самом деле и синица может с одной стороны быть в руках, а с другой стороны летать так же высоко, как и журавль.

КОРР.: Я благодарю вас за то, что вы сегодня пришли в нашу студию. Председатель Внешэкономбанка Владимир Дмитриев отвечал сегодня на наши вопросы. Спасибо.

 

Назад

У «молчунов» есть август и сентябрь

5 августа 2009 года
#Публикации
Назад

 

 
  — 5.08.09 10:26 —

  ТЕКСТ: Ольга Танас
  ФОТО: ВЭБ

Пенсионные накопления «молчунов» с ноября могут быть вложены в бумаги российских компаний и зарубежных финансовых институтов. О том, какие выгоды и риски это принесет гражданам, «Газете.Ru» рассказал директор департамента доверительного управления Внешэкономбанка Александр Попов.

Разговоры о том, чтобы разрешить инвестирование средств «молчунов» в более доходные инструменты, чем госбумаги, идут давно. Почему решение было принято именно сейчас, когда финансовые рынки ведут себя непредсказуемо?

– У нас, как обычно, долго запрягают. Мы говорим об этом уже пять лет, с того времени, как начали управлять пенсионными накоплениями. Очевидно, что в начале пенсионной реформы из осторожности установили слишком жесткие ограничения для инвестирования. В нашем случае совсем переборщили: ведь когда в портфеле находится всего один инструмент, как он себя ведет, так ведет себя и портфель. И никаких возможностей как-то бороться против снижения цен на ОФЗ в прошлом году у нас не было.

К тому же пенсионные накопления – это большая ресурсная база для экономики. Весной 2008 года, когда о кризисе никто и не думал, мы вынесли этот вопрос на заседание нашего наблюдательного совета. И получили поддержку премьер-министра – председателя наблюдательного совета. Так что принципиальные решения об увеличении перечня инструментов ГУК были приняты раньше, чем в России начался кризис.

А может быть, был смысл переждать кризис или хотя бы дождаться, пока ситуация в экономике стабилизируется?

– Самые лучшие инвестиции делаются в момент кризиса.

 

Тем более что один из основных способов преодоления кризиса – это реализация инфраструктурных проектов. Их можно финансировать и за счет бюджета, и за счет пенсионных накоплений. Разница лишь в том, что нам обязательно нужна возвратность и доходность.

Таких проектов очень много: они дорогостоящие, долгосрочные, но при этом обладают очень большим потенциалом отдачи. Например, строительство трассы Москва – Санкт-Петербург. Вроде бы просто дорога, но во всем мире дорожные концессии – это очень прибыльное дело. Есть множество других примеров – трубопроводы, нефтепроводы, газопроводы, аэропорты. В кризис вкладывать в такие проекты очень неплохо, поскольку можно попытаться зафиксировать высокую доходность.

А если кризис затянется?

– Трудно, конечно, сказать, сколько кризис будет длиться. Но для пятилетнего проекта ничего страшного в кризисе нет. Естественно, при должном контроле и анализе проекта, а также понимании его экономической составляющей. Безусловно, мы не будем хвататься и вкладываться в первый попавшийся проект. Мы будем опираться на аналитическую и проектную базу Внешэкономбанка, потому что большинство крупных инфраструктурных проектов так или иначе проходят через Внешэкономбанк как Банк развития.

Пенсионные накопления, конечно, долгосрочный ресурс. Однако он не бесплатный и предоставляется на возвратной основе. Если предприятия хотят получать эти ресурсы, то они должны соответствовать большому количеству весьма жестких требований, должны научиться формулировать свои проекты, формировать их и обосновывать.

Сколько сейчас денег в накопительной системе?

– Всего в накопительной части, переданной в доверительное управление, около 511–520 млрд рублей. Точную цифру назвать довольно трудно, поскольку у ПФР нет информации о доходах НПФ. Есть только данные о суммах, которые были переданы в НПФ.

Сколько средств находится в управлении Внешэкономбанка?

– У нас сейчас 445 млрд рублей, это где-то 85%. Это очень большие деньги.

По сути, это единственный долгосрочный ресурс экономики кроме бюджетных средств.

Конечно, по сравнению с масштабами экономики эти средства малы. Помню, как в 2005–2006 годах все ужасались и говорили: как мы с такими деньгами выйдем на рынок? Я и сейчас удивляюсь возобновившимся разговорам про «слона в посудной лавке». Лавка – уже давно не лавка, а огромное поле.

Опишите, пожалуйста, порядок принятия решения гражданами по выбору портфелей.

– Самое главное новшество – это деление портфелей: портфель госбумаг (включает ценные бумаги РФ, корпоративные облигации, гарантированные государством, и счета в банках) и расширенный портфель.

Последний формируется на базе существующего портфеля, но расширяется список инструментов, появляются корпоративные и ипотечные облигации, облигации международных финансовых организаций, а также депозиты в рублях и валюте в банках.

У нас в портфеле находятся деньги «молчунов» и тех граждан, которые сознательно выбрали государственную компанию. Последние автоматически уходят в портфель госбумаг. Им для этого ничего делать не надо. «Молчунам», чтобы оказаться в расширенном портфеле, тоже ничего делать не надо, они остаются в нем.

Однако

если молчуны захотят продолжить инвестировать только в госбумаги, у них есть август и сентябрь, чтобы написать соответствующее заявление в ПФР. И тогда их средства ни единой минуты не будут инвестироваться в новые инструменты.

Аналогично могут поступить и те, кто автоматически оказался в портфеле госбумаг, но хочет диверсифицировать инструменты: им надо написать заявление.

В случае поступления вышеуказанных заявлений в Пенсионный фонд Российской Федерации до 30 сентября 2009 года они будут рассмотрены и удовлетворены в срок до 30 октября 2009 года.

Какова будет структура расширенного портфеля?

– Преимущественную долю расширенного портфеля все равно будут составлять государственные ценные бумаги. Никоим образом мы не хотим увеличивать риски. Остальное – бумаги самых надежных российских эмитентов. Также будут ипотечные ценные бумаги. Правда, пока их в России мало, но уже на 28 млрд рублей ипотечных выпусков есть.

Будут бумаги международных финансовых организаций, их больше 20 млрд рублевых выпусков. Речь идет в первую очередь о Европейском банке реконструкции и развития (ЕБРР), бумаги которого пользуются довольно большим спросом, а для нас это неплохая возможность вкладывать в инструмент с рейтингом гораздо выше суверенного российского, но обладающего сопоставимой доходностью. Этот инструмент для нас очень интересен и очень важен.

Депозиты – возможность больше конъюнктурная. Когда на рынке с ликвидностью ситуация напряженная, ставки по депозитам растут, здесь мы можем что-то разместить.

Но чтобы просто какую-то часть портфеля в жесткой форме обязательно инвестировать в депозиты, такого не будет.

Еще раз подчеркиваю, мы не собираемся выходить и с нашими объемами что-то скупать на вторичном рынке. Это не наша цель. Мы будем ориентироваться на первичные крупные размещения с неплохой доходностью.

А в какой пропорции?

– Все максимальные доли будут установлены правительством в инвестиционной декларации. Проекты деклараций недавно опубликовал Минфин на своем интернет-сайте. Однако это пока проекты, которые будут министерствами и ведомствами обсуждаться и согласовываться. В пределах установленных долей мы и будем варьировать портфель, проводить корректировки.

От чего эти пропорции будут зависеть?

– От ситуации на рынке, от наличия инструментов. Многое, например, будет зависеть от ипотечного рынка, как дальше все пойдет. Потому что на данном этапе единственным эмитентом выступает АИЖК. Потом, думаю, банки начнут дальше секьюритизировать свои ипотечные кредиты. Конечно, мы будем смотреть и на доходность инструментов, что лучше, что выгоднее.

Некоторые представители частных управляющих компаний опасаются, что расширение инвестиционной декларации Внешэкономбанка приведет к появлению на рынке мощного монополиста.

– Мы на «поле» частных УК и НПФ играть не будем. У нас совершенно не те объемы и не те цели, и, самое главное, у нас нет акций, которые могут составлять большую часть портфеля у частников и на чем можно заработать большую доходность.

У нас совершенно разные секторы рынка. С нашими объемами нам не интересно на вторичном рынке скупать существующие разрешенные облигации, потому что это приведет к моментальному росту цен на них, позволит заработать биржевым спекулянтам, а реального эффекта для застрахованных граждан не принесет. Наш интерес в первую очередь в том, чтобы содействовать реализации крупных доходных проектов, что не только обеспечит реальную сохранность накоплениям граждан, но и позволит российской экономике быстрее вернуться к устойчивому росту.

У вас в портфеле нет акций из-за высоких рисков при инвестировании в них?

– Это одна из причин.

Не наша это цель – много заработать, нам главное – сохранить. И потом, акции – это все-таки собственность. Зачем нам, государственной компании, их покупать?

Немаловажно, что держатели облигаций в случае банкротства компании все-таки смогут получить какую-то компенсацию, хотя бы частично, за счет имущества компании. А акционеры всегда стоят в последнюю очередь, и, как правило, они уже ничего не получают.

Но все же расширенный портфель более рискованный?

– Безусловно, кредитный риск здесь выше. В портфеле госбумаг – только государственные ценные бумаги и корпоративные облигации, гарантированные государством. А в расширенном портфеле появляются инструменты с кредитным риском.

Даже если это «Газпром», все равно корпоративный кредитный риск выше суверенного.

С ипотечными бумагами то же самое, хотя эти бумаги обеспечены залогом. Но в России ситуация не такая, как в Европе и в США. На Западе – переизбыток жилья, поэтому цена действительно определяется рынком и может сильно меняться. Безусловно, в России тоже происходит некоторое снижение цен на жилье, но это не те масштабы, как в Европе и США.

С учетом нашей цели – сохранить средства, нам нет смысла очертя голову бросаться в корпоративные ценные бумаги. Мы потихонечку будем инвестировать в расширенный набор инструментов и не собираемся сразу бросать госбумаги. Тем более что доходность по ним сейчас даже выше инфляции, прогнозируемой на этот год.

Более того, правительство установит нам определенные ограничения и требования по инструментам, в которые мы можем вкладываться. Это самые надежные бумаги самых надежных эмитентов, рейтинги которых незначительно отличаются от рейтингов Российской Федерации.

Это бумаги госкомпаний?

– Не только их. По проекту инвестдекларации, мы сможем покупать корпоративные облигации тех компаний, которым присвоен рейтинг не более чем на одну ступень ниже суверенного. А таких компаний и регионов более сотни.

На что вы бы посоветовали гражданам обратить внимание при выборе портфеля?

– Если доход вам не важен и для вас главное, чтобы номинальная сумма осталась точно такой же и ни в коем случае не упала, тогда это портфель государственных ценных бумаг. В этом портфеле выплата номинальной стоимости облигаций и купонов гарантирована государством, подчеркиваю, исключительно в силу характера инструментов, входящих в портфель.

В расширенном портфеле, помимо гарантий государства на подавляющую часть портфеля, есть еще и высокая надежность эмитентов, и залог в виде недвижимости по ипотечным бумагам. Ничего не буду говорить про доходность инвестирования, как она может измениться. Но, безусловно, эффективность управления расширенным портфелем вырастет, этот портфель более гибкий. Банальный пример: доходность к погашению по высоконадежным корпоративным бумагам по сравнению с ОФЗ на 2–3% выше.

Может получиться так, что сейчас те или иные бумаги считаются надежными и высокодоходными, а на тот момент, когда нужно будет выходить на пенсию, они обесценятся, и получится, что ничего не заработано?

– Еще раз подчеркну, что у нас не будет даже возможности вкладываться в рискованные бумаги, у которых есть какая-то вероятность дефолта и высокий кредитный риск. И ограничения, установленные правительством, работают хорошо. Из всего списка А1, который был установлен для частных управляющих компаний и НПФ, всего два дефолта из более чем 60 эмитентов. И это с учетом серьезности кризиса!

Требования и ограничения помогают существенно снизить именно кредитные риски, потому что от рыночных никто не застрахован.

В течение 15, 20, 30 лет, пока инвестируются пенсионные накопления, цена может меняться очень сильно. В качестве примера приведу доходность по ОФЗ. В 2003 году, когда мы еще не инвестировали накопительную часть пенсии, доходность была 15–17%. Потом она опустилась до 6,5%, а сейчас выросла до 12–13%. Вот какие движения, а это всего 5–6 лет. Поэтому для долгосрочных инвестиций самое главное – это низкий кредитный риск. Тем и хороши государственные и высоконадежные корпоративные и ипотечные облигации, что и номинал, и купон свой вы получите в любом случае.

Более того, кроме различных ограничений и требований со стороны правительства, списков ФСФР, есть наша собственная внутренняя система управления рисками, она очень жесткая и не допускает каких-то отклонений. Если с точки зрения кредитного риска возникают какие-то вопросы, бумага будет немедленно выведена из состава портфеля.

В случае отрицательной динамики по доходности размещений, кто будет оплачивать неудачные инвестиции?

– Временная отрицательная динамика по доверительному управлению – это нормальное явление.

Как правило, управляющая компания за убытки не отвечает. Так выстроена система. У частных управляющих компаний уже не первый год убытки, мы в прошлом году впервые вышли близко к нулю. Возможно, проблема в том, что, конечно, все накопления персонифицированы, они отражаются на персональных счетах граждан, но не являются их собственностью. По 111-му закону (федеральный закон от 24 июля 2002 года № 111-ФЗ «Об инвестировании средств для финансирования накопительной части трудовой пенсии в РФ». – «Газета.Ru») пенсионные накопления – это собственность РФ.

Если бы накопительная часть пенсии была в собственности граждан, то и отношение к ней было бы другое, более внимательное. И права у граждан были бы другие.

 

То есть гражданин может получить эти деньги, лишь когда выйдет на пенсию. И то не все разом?

– Закон о выплатах накопительной части пенсии только готовится. Первые выплаты начинаются только в 2013 году, поэтому этот закон к этому времени должен быть готов. В нем должны быть определены права граждан по накопительной части, а также возможности ПФР, НПФ по условиям выплаты накопительной части пенсии.

Можно ли будет поменять инвестиционный портфель?

– Конечно, можно. Никто ничего не отменял. Каждый год гражданин может выбрать любой портфель, любую управляющую компанию – государственную, частную или НПФ. Ограничений никаких нет.

Что изменится для Внешэкономбанка?

– Ничего, кроме усложнения работы. Управлять двумя портфелями всегда сложнее, чем одним.

Штат сотрудников увеличится?

– Конечно. Мы и так работаем в сверхкомпактных условиях. Обязательно потребуется увеличение штата сотрудников.

Каким будет вознаграждение Внешэкономбанка от инвестирования накопительной части пенсии?

– По договору о доверительном управлении, у всех управляющих компаний стоит максимальная сумма в 10% от доходов от инвестирования. Частные управляющие фактически получают эти 10%. Однако по закону вознаграждение должно снижаться по мере роста средств в управлении. У Внешэкономбанка средства и так большие, если бы мы еще и 10% от доходов получали, сумма была бы впечатляющей уже на второй год.

Согласно нашему договору с ПФР, в случае наличия доходов от инвестирования за год мы получаем 0,2% от стоимости активов в управлении до 100 млрд рублей и 0,02% от стоимости активов в управлении, превышающих 100 млрд рублей. Получается фактически фиксированное, не зависящее от доходов вознаграждение 200 млн рублей с копейками. Если у нас убыток, то просто ничего не получаем. Поэтому мы активно добивались расширения перечня инструментов инвестирования пенсионных накоплений отнюдь не ради увеличения собственных доходов. Для Внешэкономбанка управление пенсионными накоплениями – это одновременно и большая ответственность по исполнению функций государственной управляющей компании, и большая честь, что именно Внешэкономбанк был выбран правительством для исполнения этого поручения.

 

 

Назад

«Спроси у Балло»

23 июля 2009 года
#Публикации
Назад

Госкорпорацию «Внешэкономбанк» правительство сделало ключевым инструментом антикризисной политики. Через нее давали компаниям средства на рефинансирование кредитов иностранным компаниям, на ее баланс сгружали пострадавшие банки на санацию, ее заботами стало кредитование олимпийских объектов. Зампред ВЭБа Анатолий Балло оказался в гуще этих событий

Евгения Письменная
Ведомости
23.07.2009, №135 (2405)
Фото: А. Махонин


Анатолий Балло, ответственный за ключевой профиль госкорпорации — инвестиции и поддержку приоритетных отраслей экономики, с приходом кризиса стал вести антикризисную поддержку реального сектора. Его инвестиционный блок просмотрел все 142 обращения компаний и банков на рефинансирование иностранных займов на сумму $82 млрд и готовил кредиты для 10 счастливцев. Когда у кого-нибудь из сотрудников ВЭБа спрашиваешь о финансировании конкретных проектов, обычно получаешь ответ: «Спроси у Балло».

Внешэкономбанк
госкорпорация

Наблюдательный совет возглавляет премьер-министр.
Активы в 2008 г. составили 1597,2 млрд руб.
Прибыль ВЭБа в 2008 г. – 9,3 млрд руб.
Чистый процентный
доход – 20 млрд руб.

Встречаться в ресторане Анатолий Балло наотрез отказался. «Я очень неприхотлив в еде, да и времени мало ходить по ресторанам», — говорит он. Он предложил провести ланч по-кризисному: быстро и просто. Пришлось везти к нему в офис на проспект Сахарова, 9, сушки и баранки, сам Балло добавил шоколадные конфеты «Ромашка» и апельсиновое суфле.

Кабинет для зампреда ВЭБа, который ведет основной профиль деятельности госкорпорации, показался скромным, даже, можно сказать, тесным. «А что так аскетично? — не выдержала я. — Вроде ворочаете миллиардами, а кабинет малюсенький». «Для работы этого достаточно», — ответил он сухо.

«Последняя инстанция»

Всем, кто обращается во Внешэкономбанк за кредитами, Балло задает один и тот же вопрос: «Вы обращались в другие банки?» «Я не хочу, чтобы Сбербанк или ВТБ говорили, что мы у них уводим проекты», — поясняет он. ВЭБ должен быть последней инстанцией в поисках денег, категоричен Балло.

«Ему часто приходится говорить “нет”, но делает он это интеллигентно, всегда очень аргументированно», — вспоминает член совета директоров ОАК Валерий Безверхний. Балло — ключевой зампред госкорпорации, объясняет менеджер крупной компании, которая кредитуется в ВЭБе: «Если его подразделение скажет “да”, то это почти 100%-ная гарантия получения займа».

«Балло и его подчиненные всегда очень детально погружаются в тему. Пожалуй, у них самая глубокая экспертиза в России среди финансовых организаций. Это, безусловно, вызывает уважение», — замечает зампред правления группы ГАЗ Елена Матвеева (ВЭБ рассматривает заявку группы на финансирование одного из своих двигательных проектов).

Аэропорты — «наша гордость», приводит примеры Балло: в Калининграде, Екатеринбурге, «Шереметьево-3», стратегическое участие в «Пулково». «Пулково» — особая гордость, — подчеркивает он. — Тогда иностранные банки и международные финансовые организации сказали открытым текстом: если ВЭБ «Пулково» не профинансирует, мы тоже не будем«. «ВЭБ — своего рода маркер. Если в проекте участвует ВЭБ — значит, надежно», — говорит он.

ВЭБ часто работает в качестве механизма хеджирования валютных рисков по проекту, объясняет Балло: «Нередко проекты не выдерживают валютных рисков. Парадоксально, но длинные пассивы в валюте сформировать в ряде случаев проще, чем в рублях. Вместе с тем рублевая модель проектов оказалась более надежной, чем валютная». Сейчас подобная проблема решается Внешэкономбанком по первым концессионным дорожным проектам. Валютные кредиты ВЭБ дает только на те проекты, у которых есть валютные доходы.

Проблема ВЭБа в том, вздыхает Балло, что в ключевых для банка отраслях проектных организаций осталось крайне мало: «Иногда мы оказывались в ситуации, когда вынуждены были брать эту работу с нуля, брать ее на себя». В качестве примера он приводит создание совместной с немецкой компанией MAN Ferrostaal AG инвестиционно-инжиниринговой компании, которая появилась в рамках финансирования ЦБК в Нижнем Приангарье.

Про каждый реализуемый инвестблоком банка проект Балло готов рассказывать долго, каждый ему кажется самым важным, своим, любимым: будь то создание научно-производственного комплекса по производству полупроводниковых изделий, разработка и запуск в серийное производство SSJ 100 или строительство железнодорожной ветки Кузбасс — Дальневосточный транспортный узел.

«А знаете, как полезно мясо индейки?» — вдруг спрашивает Балло. ВЭБ кредитует ООО «Евродон» в Ростовской области, которое создает промышленный комплекс по выращиванию индейки. Перед ним поставлена задача производить 30 000 т мяса в год, а в будущем — все 60 000 т. С неменьшим энтузиазмом и трудно ожидаемой от солидного инвестбанкира эмоциональностью и страстью Балло принимается описывать достоинства проекта по строительству цементного завода в Ленинградской области, автомобильного кластера в Калужской области, комплекса по производству азотных удобрений в Татарстане. Это лучшее доказательство того, говорит он, что, несмотря на кризис и сворачивание некоторых проектов из-за переключения банка на антикризисные меры правительства, курируемое им направление «не засохло», а продолжало поддерживать реноме ВЭБа как института развития. За прошлый год число финансируемых проектов увеличилось в полтора раза, на реализацию 21 нового проекта и программы направлено около 70 млрд руб., а на кредитование ранее начатых — еще более 13 млрд руб. Всего же за два года существования ВЭБа в качестве института развития одобрено около 100 проектов общей стоимостью в 1 трлн руб.

Главное достоинство Балло — системное мышление, говорит Безверхний: «Он так глубоко понимает технологическую среду компании любого профиля — от сельского хозяйства до космоса, — что просто диву даешься».

Если бы не кризис, то вполне возможно, что ВЭБ не стал бы кредитовать олимпийские проекты. Во всяком случае, так широко. Сейчас же на рассмотрении госкорпорации находятся 12 проектов общей стоимостью 166 млрд руб., финансирование шести из них уже одобрено. «Нам пришлось помогать частным инвесторам, которые пострадали от кризиса, — рассказывает Балло. — Софинансируем проекты на условиях частно-государственного партнерства. Никому не делаем никаких скидок. Ко всем равный подход». ВЭБ дает кредиты под поручительство «Олимпстроя», который войдет во владение активом в случае, если частный инвестор перестанет выполнять свои обязательства. «Это наша подстраховка», — объясняет Балло.

В ответ на просьбу назвать конкретные цифры, иллюстрирующие параметры антикризисной деятельности банка и то, как усилия по поддержке финансовой системы отразились на балансе банка, Балло, порывшись в бумагах на своем столе, вытаскивает справку с нужными сведениями. Из справки следует, что валюта баланса Внешэкономбанка в период кризиса (с 1 октября 2008 г. по 1 июля этого года) выросла более чем в три раза. По рефинансированию обязательств российских компаний и банков перед иностранными финансовыми институтами принято решений на общую сумму $14,3 млрд (всего компаниями выбрано $10,5 млрд. — «Ведомости»), а по предоставлению субординированных кредитов — на сумму 276,3 млрд руб. «Поддержка фондового рынка — 174,5 млрд руб., кредитный портфель (инвестиционные проекты и экспортные контракты) — чуть менее 250 млрд руб.», — с некоторым облегчением цитирует Балло.

«Хорошо помню ту ночь»

Не могла не спросить про кредит Олегу Дерипаске на рефинансирование займа иностранным банкам на $4,5 млрд. Очень интересно, как это было.

«Хорошо помню ту ночь, — вспоминает Балло. — Было столько людей в банке, как будто не 12 часов ночи, а 12 дня. Очень торопились оформить сделку, счет времени шел на минуты. Мы понимали, что есть угроза утраты актива, который был в залоге». Балло доволен, как «молниеносно» сработало правительство и ВЭБ: закон № 173 о дополнительной поддержке финансовой системы был опубликован 13 октября, а уже 30 октября были выделены первые деньги. «У нас было всего-навсего две недели на изучение сделки и представления мотивированного суждения. А это пять уровней принятия решения: три — внутри ВЭБа, еще два — с участием межведомственной комиссии и набсовета. Такая скорость — беспрецедентный случай. Нормально сработали, по-вэбовски», — рассказывает он. Балло считает, что быстроту во многом обеспечил опыт госкорпорации: механизм рефинансирования был наложен на процедуры рассмотрения обычных инвестпроектов. «Каждого клиента рассматривали как проект. Важен не конкретный клиент, а что в результате реализации проекта получит экономика России», — совсем не пафосно говорит о пафосном Балло. Спрашиваю: «Почему тогда ПИК помогли, что в ней стратегического? Другие девелоперы не стратегические получаются?» «ПИК — одна из немногих интегрированных региональных строительных компаний, очень социально значимая. Терять такую компанию очень недальновидно, тем более в период кризиса. Например, мы “Дон-строй” не поддержали, который строит в основном элитное жилье, а ПИК помогли», — отвечает он.

«До сих пор ВЭБ обвиняют, что вы помогали только тем, кому считали нужным, без системы», — передаю недовольство многих компаний ВЭБом. «Смотрели всех. Многие компании не прошли по формальным признакам», — парирует Балло. Сейчас программа рефинансирования закрыта, она исчерпала себя, говорит он, в нужный момент предприятия поддержали, потом правительство задействовало механизм выделения субординированных кредитов и рефинансирования по линии ЦБ. Для компаний, получивших займы в ВЭБе, кредиты могут быть продлены на год, говорит Балло, наблюдательный совет принял такое решение, чтобы у заемщиков не было кросс-дефолтов по всем другим обязательствам. Так правительство продемонстрировало жест доброй воли по отношению к заемщикам, считает он. «Но это не индульгенция. Все компании должны будут выполнять условия действующих соглашений. Например, мы просим, чтобы акции “Норникеля” (отданы UC Rusal в залог ВЭБу) были переведены в российскую юрисдикцию», — говорит о подходе Балло. Продлеваться кредит будет только на рыночных условиях, в каждой компании за ситуацией будут следить представители ВЭБа.

Плохими кредитами, т. е. их залогами, по мере их появления будет заниматься компания «ВЭБ-инвест», которая была создана для управления плохими активами, полученными в рамках санации «Глобэкса». В «ВЭБ-инвесте» будем развивать компетенции по работе с проблемными активами, обещает Балло. «Так что мы уже во всеоружии», — шутит он.

Точка невозврата

Кризис — полная переоценка ценностей, говорит Балло, хрустя сушкой: «Мы раньше свято верили в разные показатели и коэффициенты. Вон иностранные банки взяли 25% плюс 1 акция “Норникеля” в залог у UC Rusal и чувствовали себя комфортно, всего несколько месяцев — и все обесценилось». Сейчас в банковском сообществе идет переосмысление ценностей, приходится с еще большей аккуратностью относиться к финансовому моделированию, говорит Балло. Возрастет спрос на профессионалов, которые могут предвидеть последствия кризиса и понимать, какие отрасли получат импульс развития, обещает он. «Кризис показал, что даже по самым беспроблемным проектам может возникать реальная кризисная ситуация и многое зависит от мастерства проектных менеджеров», — подводит итог Балло. Кризис научил осторожности, говорит он: «Если проект принимаем к исполнению, то исходим из самого худшего его кейса». Теперь ВЭБ старается не брать гринфилды и проекты на уровне бизнес-идеи, рассказывает он.

Бывают случаи, когда кризис менял структуру проекта. Например, ВЭБ приостановил финансирование второй очереди московского бизнес-инкубатора в Нагатине для предприятий малого бизнеса. «Посмотрим, как заполнится первая очередь, потом будем думать о второй», — заметил Балло.

«Часто из-за кризиса приходится брать проекты, которые уже прошли точку невозврата. Если ресурсы вложены и проект надо дофинансировать, с тем чтобы реальные деньги не были закопаны в землю», — говорит он.


«Определенный символизм»

«Что за фамилия — Балло?» Ассирийская, объясняет Балло: «К стыду своему, не знаю свой этнический язык». Прадед приехал в Москву в 20-е годы, «так что я москвич уже в третьем поколении», вырос на Тишинке. Балло окончил Московский финансовый институт по специальности «международные экономические отношения». Многие однокашники стали известными, их имена на слуху: Владимир Дмитриев, Михаил Прохоров, Александр Хлопонин, Андрей Акимов, загибает пальцы Балло.

Анатолий Балло первым в семье получил высшее образование. Специальность его отца — столяр-краснодеревщик. Именно отец советовал сыну поступать в Московский финансовый институт. «Учился я хорошо, поэтому проблем с поступлением не было», — рассказывает он. Теперь отец гордится успешной карьерой сына, говорит Балло: «Ведь для представителя столь малого этноса почетно быть на такой позиции».

В 1991 г. Балло пришел работать в Госбанк СССР. «Тогда многие на меня смотрели как на идиота, госслужба считалась непрестижной работой. Все старались устроиться в западные представительства банков, компаний, всевозможные биржи», — рассказывает он. «Помню, когда пришел на работу 19 августа 1991 г., в день объявления ГКЧП, во внутреннем дворике ЦБ стоял то ли танк, то ли БМП, а по банку бегали какие-то люди. Наверное, искали золото партии. Это было забавно. Я так понимаю, золота до сих пор не нашли», — смеется он. После развала Советского Союза Балло еще год проработал в Центробанке России, в оргкомитете по созданию Российского банка проектного финансирования (дочерней структуры ЕБРР). «Почти банк развития», — шутит Балло. Но тут же с горечью констатирует: «Тогда попытка создания банка проектного финансирования не удалась. Только два года назад эту идею удалось реализовать команде Владимира Дмитриева на базе ВЭБа».

Балло гордится своей работой в ВЭБе: «Это старейшая банковская структура, которая работает с 1924 г.». Сейчас, говорит он, происходит «некий возврат в прошлое», так как ВЭБ, как и тогда, занимается подъемом экономики: «В этом вижу определенный символизм».


Хобби под ником «Федя»

Футбол

Балло большой фанат «Спартака». Раньше, рассказывает он, не пропускал ни одного матча, «теперь нет времени». Любимый футболист — Федор Черенков, которому скоро исполнится 50 лет. «Очень креативный, истинно народный футболист, — хвалит Балло. — Мой восьмилетний сын неожиданно стал болеть за “Луч-Владивосток” (смеется). [Губернатор Приморского края Сергей] Дарькин обещал дать форму этой команды, до сих пор не дал».

Назад

"Связь-банк и Глобэкс находились в откровенно неважном состоянии"

19 июня 2009 года
#Публикации
Назад
    N°106, 19 июня 2009 Время новостей ИД "Время"   

Время новостей

 

"Связь-банк и Глобэкс находились в откровенно неважном состоянии"Анатолий Тихонов: "Надо не только помочь проблемным банкам, но и получить дополнительный эффект для развития экономики"С наступлением кризиса ресурсы Внешэкономбанка понадобились для поддержки российской банковской системы, в частности для стабилизации финансового положения проблемного Связь-банка. О результатах этой работы и о дальнейшей судьбе банка в интервью «Времени новостей» рассказал первый заместитель председателя госкорпорации «Банк развития и внешнеэкономической деятельности» (Внешэкономбанк), председатель совета директоров Связь-банка Анатолий ТИХОНОВ.

-- Как получилось, что Внешэкономбанк занялся санацией Связь-банка?

-- Связь-банк стал первой ласточкой, попавшей в круговорот кризиса. Решение об участии ВЭБа в его поддержке принималось в соответствии с поручением президента, премьера и наблюдательного совета. Нельзя было допустить обрушения банка, на обслуживании которого находилось более 15 млн (счетов) пенсионеров. За несколько месяцев нам удалось преодолеть разбалансированность между пассивами и активами, расчистить кредитный портфель, провести комплексный анализ состояния банка. Наши профильные подразделения изучили ситуацию, предложили план мероприятий по оздоровлению. В апреле ВЭБ выкупил дополнительную эмиссию акций банка на 70 млрд руб. Его уставный капитал в результате был увеличен в 15 раз, до 75,1 млрд руб. И сегодня банк работает в нормальном режиме.

-- Проблемы Связь-банка, вызвавшие необходимость экстренного вмешательства государства, порождены исключительно кризисом?

-- Не только. Главный источник проблем -- огромная проблемная задолженность. По нашим оценкам, она составляет не менее 40 млрд руб. И основной причиной ее возникновения стала не ситуация на рынке, а низкое качество кредитного портфеля. Кризис в этом случае как лакмусовая бумага проявил проблемы. Ссуды выдавались без должного обеспечения, по непонятным схемам, причем не только российским, но и зарубежным компаниям. В связи с этим наблюдательный совет ВЭБа решил создать межведомственную рабочую группу с участием представителей правоохранительных органов, которая тщательно изучит ситуацию с проблемными активами. Мы рассчитываем, что удастся найти решение как в рамках возможных уголовных дел, так и по взысканию долгов через суд.

-- Каков был отток клиентов у Связь-банка, удалось ли его приостановить после вмешательства ВЭБа?

-- В сентябре 2008 года, когда ВЭБ согласовал с Банком России программу финансовой помощи Связь-банку, по многим депозитам заканчивались сроки размещения, и корпоративные клиенты их забирали. В октябре этот процесс продолжился, хотя уже не так активно. В общей сложности объем средств на корпоративных счетах уменьшился со 104 до 58 млрд руб. (за сентябрь--ноябрь). Основной отток по клиентской базе пришелся на компании, связанные с прежними акционерами банка, а также рядом организаций, не относящихся к отрасли связи (строительство, промышленность).

«Связные» компании, с которыми у банка исторически сложились понятные и надежные взаимоотношения (ФГУП «Почта России», «Связьинвест») остались в нем на обслуживании, хотя доля их средств сократилась: средний остаток, рассчитанный за первый квартал 2009 года, по ФГУП «Почта России» снизился с 17 до 14,4 млрд руб. по сравнению с тем же периодом 2008 года, по «Связьинвесту» -- с 17,8 до 16 млрд руб. Начиная с ноября 2008 года банк проводит активную политику, направленную на сохранение клиентской базы, а также на привлечение ресурсов от новых корпоративных клиентов, прежде всего за счет размещения остатков на расчетных счетах и депозитах и реализации собственной вексельной программы. Фактор государственной гарантии и надежности, который обеспечивает банку ВЭБ, делает этот процесс эффективнее. Доверие клиентов возвращается. Кроме того, в этом году банк старается делать акцент на диверсификацию портфеля за счет предприятий других отраслей промышленности.

-- Изменилась ли за последние месяцы структура корпоративных клиентов?

-- Практически нет. Наиболее крупные депозиты по-прежнему приходятся на компании отрасли связи: «Мегафон», «Ростелеком», «Вестелком», МТТ, «Гипросвязь». Завершается крупная сделка по размещению средств «Центртелекома». Значительные остатки на расчетных счетах, кроме «Почты России» и «Связьинвеста», имеют «Ангстрем», УК «Достояние», «Синтерра».

В структуре пассивов на текущий момент преобладают «короткие» депозиты (от одного до шести месяцев), которые клиенты пролонгируют по мере необходимости. С января банк начал активно работать с новыми клиентами, в числе которых горно-металлургическая группа «Евраз», девелоперская компания «Инвест-Групп».

-- А что происходило с вкладами физических лиц?

-- В начале 2008 года портфель вкладов физических лиц на 95% состоял из вкладов в рублях -- 7,1 млрд руб., из них 70% принадлежало VIP-клиентам. К началу сентября портфель уменьшился до 5,2 млрд руб., а доля VIP-клиентов -- до 26%. С сентября по декабрь объем пассивов сократился еще на 2,4 млрд руб. в основном за счет снятых вкладов VIP-клиентов, доля которых уменьшилась до 5,8%. В начале нынешнего года ситуация изменилась в лучшую сторону: вкладчики стали вновь приносить свои средства в банк. В период с января по май прирост вкладов составил 1,1 млрд руб., а их объем достиг 3,8 млрд руб. Структура вкладов также претерпела изменения: доля депозитов в рублях снизилась до 48,2%, а в долларах и евро -- увеличилась в два раза и составила соответственно 21,2 и 28,6% от общего портфеля. Стоит отметить, что практически все имеющиеся в банке вклады розничные, а доля VIP-клиентов сократилась до 1,6%.

-- Потребовалось ли проводить кадровые перестановки в банке?

-- Мы сразу же сменили руководящий состав, назначив на все ключевые посты профессиональных банкиров. Позже занялись оптимизацией расходов банка, связанных с его управлением, стремясь при этом максимально сохранить кадровый потенциал в регионах. Это примерно 3 тыс. человек, и среди них много настоящих профессионалов.

-- Аналогичные проблемы были и с «Глобэксом»?

-- Нет, в «Глобэксе» ситуация была несколько иной. Его кредиты в основном сосредоточены в одной отрасли, и потому расчистка балансов не заняла так много времени. Сейчас активы банка переданы специально созданному дочернему предприятию Внешэкономбанка -- компании «ВЭБ-инвест».

-- Сколько денег потрачено на санацию Связь-банка?

-- Общая сумма 87 млрд руб. -- это депозит Банка России и собственные средства ВЭБа. Но Связь-банк для нас -- проект инвестиционный. На первом этапе стоит задача решить все текущие проблемы, развить филиальную сеть, предложить качественные услуги. А в течение трех-пяти лет мы сможем выйти из проекта, продав его стратегическому инвестору. Кстати, такие предложения уже поступают. Так, недавно к нам обратился один крупный иностранный инвестиционный банк, выразивший готовность войти в капитал Связь-банка, пока, правда, с небольшим пакетом акций.

-- В рамках антикризисной политики правительства ВЭБ занялся не свойственной ему прежде деятельностью -- спасением проблемных банков. Как это соотносится с уставными задачами банка как института развития?

-- Безусловно, и Связь-банк, и "Глобэкс" находились откровенно в неважном состоянии, когда перешли под юрисдикцию ВЭБа. Однако корректнее говорить не о спасении, а о поддержке банковского сектора. Мы пытаемся объединить эти две, казалось бы, несовместимые задачи -- поддержку и развитие. И хотя проблема действительно сложная, решить ее можно. Причем так, чтобы в итоге не только помочь проблемным банкам подняться на ноги, но и получить дополнительный эффект для развития всей экономики.

Всего один, причем даже не самый показательный пример. В законе о Банке развития и меморандуме о его финансовой политике четко предписано финансировать только большие проекты в определенных областях экономики и с длительным сроком окупаемости. Но на практике получается, что вокруг крупных инвестиционных проектов, прежде всего инфраструктурных, часто появляются небольшие проекты, которые решают сопутствующие задачи. Отказываться от их поддержки было бы неправильно: они важны для развития экономики страны и особенно регионов. А вот если использовать возможности двух дочерних структур ВЭБа -- Связь-банка и «Глобэкса», -- проблема решается. У этих банков сформирована в регионах хорошая филиальная сеть. Это поможет нам довести деньги до тех мест, куда крупные московские банки пока не пришли. Связь-банк уже задействован в реализации наших региональных проектов. Он является оператором по олимпийским объектам, которыми занимается ВЭБ. Мы сейчас расширяем его филиал в Сочи, чтобы тот мог полноценно обслуживать компании -- участницы олимпийской стройки.

-- То есть фронт работ для Связь-банка вы уже определили?

-- Не совсем. Этот вопрос еще изучается. Причем речь идет не только о Связь-банке. Мы формируем концепцию и просчитываем варианты для возможных направлений работы всей группы Внешэкономбанка, в которую входят Связь-банк, «Глобэкс», РосБР и Росэксимбанк. Мы привлекли финансовых консультантов -- компанию «Эрнст энд Янг», которая на днях завершила подготовку нескольких вариантов концепции реорганизации дочерних банков. Правление банка изучит эти предложения, придет к согласованному решению и вынесет его на утверждение наблюдательного совета.

-- Включены ли в эту концепцию белорусский Белвнешэкономбанк и украинский Проминвестбанк, в капитале которых участвует Внешэкономбанк?

-- Нет. Такой задачи не ставилось.

-- А какие варианты обсуждаются, что рекомендуют консультанты?

-- Предполагается, что Росэксимбанк будет ориентирован на поддержку экспорта. Тем более что ВЭБу поручено вплотную заняться этим вопросом. «Глобэкс» сейчас работает как универсальный коммерческий банк. Не исключено, что эта специализация сохранится и в дальнейшем. Очень интересный вариант существует для Связь-банка. Мы считаем, что он может стать сильным отраслевым банком, работающим в сфере связи, возможно, с функциями так называемого «почтового банка». Связь-банк давно и плотно работает с «Почтой России», «Связьинвестом», у него на обслуживании находятся счета других телекоммуникационных компаний. Объединив усилия, мы сможем создать опорный банк, который позволит сделать прорыв в реструктуризации, развитии и финансировании одной из самых быстро растущих, передовых отраслей экономики. Эту идею поддержали Минсвязи, «Связьинвест» и «Почта России». Мы создали совместную комиссию, которая и должна выработать окончательное решение.

-- Если такой опорный банк будет создан, он будет обслуживать только предприятия конкретной отрасли?

-- Не только. Сегодня более 70% населения в России не имеет банковских счетов. И не в последнюю очередь такая ситуация сложилась из-за того, что у многих людей нет доступа к банковским услугам. Как я уже говорил, Связь-банк хорошо представлен в регионах -- у него 49 филиалов, более 160 дополнительных офисов. Но сейчас детально говорить о будущей специализации Связь-банка преждевременно, как и о судьбе группы Внешэкономбанка в целом. Произойдет ли консолидация активов банков или каждый из них будет развиваться самостоятельно, станет ясно несколько позже. Хочу лишь подчеркнуть, что пока ни один из вариантов не является приоритетным. Планируется, что окончательный сценарий будет представлен наблюдательному совету ВЭБа в июле.

ВЭБ приобрел Связь-банк и «Глобэкс» в конце прошлого года в рамках мер по стабилизации банковского сектора. Финансовую поддержку при этом оказал ЦБ, разместив в ВЭБе депозиты на 2,5 млрд долл. в рамках сделки по покупке Связь-банка и 2 млрд -- банка "Глобэкс".

Назад

Электронный офис клиента в разработке

Закрыть
Написать письмо
Не заполнены следующие обязательные поля: Ваше имя
Не заполнены следующие обязательные поля: Ваш e-mail
Не заполнены следующие обязательные поля: Ваше сообщение
Не заполнены следующие обязательные поля: Я соглашаюсь на обработку персональных данных
Ваше сообщение отправлено.
Оставить отзыв

Нам важно знать ваше мнение, чтобы сделать нашу работу еще лучше

Не заполнены следующие обязательные поля: Ваше имя
Не заполнены следующие обязательные поля: Ваша организация
Не заполнены следующие обязательные поля: Ваш e-mail
Не заполнены следующие обязательные поля: Ваше сообщение
Не заполнены следующие обязательные поля: Я соглашаюсь на обработку персональных данных
Ваше сообщение отправлено.
Для повышения удобства работы на сайте используются файлы cookie. Cookie - файлы, содержащие информацию о предыдущих посещениях веб-сайта. Вы можете запретить использование cookie в настройках браузера.