Интервью Председателя Внешэкономбанка Владимира Дмитриева Российскому информационному каналу «Вести»

22 декабря 2009 года
#Публикации
Назад

Телеканал "Вести-24",
МНЕНИЕ,
22.12.2009, 09:37

ВЕДУЩИЙ: Здравствуйте, Владимир Александрович. Заканчивается год. ВЭБ проделал очень большую работу, спасал российскую экономику. Какие итоги уже можно подвести?

Владимир ДМИТРИЕВ, председатель Внешэкономбанка: Уверенно можно сказать, что, подводя итоги уходящего года, ВЭБ может заслуженно сказать о выполнении принятых на себя обязательств и планов практически по всем направлениям своей деятельности. Не скрою, действительно серьезный ресурс в этом году мы получили от государства, и наш капитал был увеличен до более чем 360 миллиардов рублей. Но собственные средства также наращивали достаточно мощно и к концу года увеличили их практически в 2,5 раза, доведя до 445 миллиардов рублей. Это объемные показатели.

Если говорить о показателях эффективности нашей работы и прибыльности, здесь Внешэкономбанк также находится в числе лидеров российского банковского рынка. По итогам 9 месяцев наша прибыль возросла до более чем 24 миллиардов рублей, по сравнению с аналогичным периодом прошлого года, когда мы зафиксировали убыток в размере более 2 миллиардов рублей. По показателю прибыльности мы вышли в число ведущих российских банков. Если говорить о 9 месяцах, то мы были, безусловно, лидером по этому показателю.

Так что объемные работы, которые мы проводили и в контексте антикризисных мероприятий, и, наращивая наш собственный портфель, и занимаясь профильной деятельностью, позволили нам, в общем, уверенно выйти на позитивные показатели по этому году. Речь идет, кстати, и об относительных показателях, свидетельствующих об эффективности нашей деятельности. Это и рентабельность капитала, и рентабельность активов, которые также носят положительные величины.

ВЕДУЩИЙ: Не секрет, что действия ВЭБа, вернее, разговоры о действиях ВЭБа на фондовом рынке беспокоят всех инвесторов. Кто-то считает, что чуть ли не за каждым движением рынка видится рука ВЭБа. Как здесь обстоят дела, какая стратегия ВЭБа в этом направлении? Вы будете всё продавать или оставите часть акций у себя?

Владимир ДМИТРИЕВ: Не скрою, для кого-то работа ВЭБа на фондовом рынке могла казаться непрофильной. Я даже знаю отдельных финансистов, которые с удивлением узнали о том, что в ВЭБе есть собственное казначейство. Но ВЭБ уже долгие десятилетия активно работает и на российских, и на международных площадках, и казначейство, играющее по отдельным инструментам роль даже маркет-мейкера, проводит активную политику на рынке ценных бумаг. Там работают профессионалы высочайшего класса, и именно это позволило, с одной стороны, государству выбрать ВЭБ в качестве опорного инструмента по поддержке в наиболее острый кризисный период фондового рынка, с другой стороны, это позволило нам работать на фондовом рынке таким образом, чтобы действительно выполнять ту задачу, которая на нас была возложена, но параллельно с этим формировать дополнительный доход. И уверяю вас, наши сотрудники сработали, не только по нашим собственным оценкам, но и по оценкам обозревателей и специалистов, весьма профессионально.

Что касается 175 миллиардов, которые были размещены у нас на депозите и которые использовались для поддержания ликвидности и устойчивости фондового рынка, на прошлой неделе они в полном объеме, включая, кстати, процентный доход, который получил Фонд национального благосостояния, были возвращены в Минфин.

Вы знаете, было принято решение о том, чтобы все доходы, за вычетом платежей по депозиту, полученные Внешэкономбанком от инвестирования в фондовой рынок 175 миллиардов, останутся в банке и будут направлены на финансирование приоритетных проектов в сфере ипотеки, в сфере размещения в отдельные инструменты по решению набсовета. Поэтому нас сейчас, да, собственно, как и в прошедший год, не беспокоит вопрос, и он не является для нас вовсе вопросом, о немедленной продаже тех бумаг, в которые были размещены средства ФНБ. Мы будем действовать таким образом, как поступали до сих пор, аккуратно работая на фондовом рынке, получая доход, но поддерживая его ликвидность и устойчивость.

ВЕДУЩИЙ: После того как вы закончите работу вот с этим, Фондом национального благосостояния, будете ли вы дальше активно работать на фондовом рынке? Вы сказали, что вы раньше этим занимались, это,  действительно, интересная информация… Складывалось ощущение, что специально ВЭБ попросили в трудное время выполнить эту функцию. То есть для вас это, по сути, является важной статьей дохода, я правильно понимаю?

Владимир ДМИТРИЕВ: Это один из источников дохода. Более того, до момента, когда ВЭБ стал институтом развития и занялся активным кредитованием крупных долгосрочных капиталоемких проектов, основным источником дохода Внешэкономбанка была работа на фондовом рынке и доход от ценных бумаг, и акций, и облигаций. Сейчас баланс в доходной части примерно пополам делится между доходами от ценных бумаг и процентными и комиссионными доходами. Это стало возможно благодаря серьезному наращиванию кредитного портфеля, который по собственным операциям уже превышает 200 миллиардов рублей. Мы, разумеется, будем и впредь работать на фондовом рынке. Я хочу еще раз подчеркнуть, 175 миллиардов, взятых на депозит из казначейства, возвращены в Минфин, и теперь мы оперируем собственными средствами, но работать в них на фондовом рынке, выходить или входить в инструменты будем, исходя из здравого смысла и поддержания устойчивости и фондового рынка в целом, и отдельных бумаг, в которых мы находимся.

ВЕДУЩИЙ: Если уж касаться работы на финансовых рынках, вы являетесь управляющей компанией, которая управляет пенсионными деньгами. Вот как здесь обстоят дела, какой доход будущие пенсионеры могут получить, оставляя деньги у вас?

Владимир ДМИТРИЕВ: Мы, действительно, являемся основной по совокупности средств будущих пенсионеров, находящихся под управлением, управляющей компанией. У нас под управлением находится порядка 450 миллиардов рублей. В следующем году мы рассчитываем, что эта цифра будет доведена до 690 миллиардов рублей. Это действительно объемный ресурс, который с учетом изменений, внесенных в законодательство, позволяет нам размещать эти средства с большей доходностью, нежели практика, которая была характерна для нас до ноября этого года. Мы сейчас можем инвестировать средства в рамках нашего расширенного инвестиционного портфеля и в корпоративные бумаги, и в ипотечные облигации, в долговые инструменты международных финансовых организаций. Те вложения, которые были уже сделаны с 1 ноября этого года в ценные бумаги, уже позволяют рассчитывать на то, что по итогам первого квартала 2010 года мы выйдем на показатели, которые превышают инфляцию, чего не было до сих пор. И на самом деле консервативный инвестиционный портфель составляет ничтожно малую долю по сравнению с тем портфелем, который может быть инвестирован в рамках расширенной инвестиционной декларации. Порядка, менее 1 процента, 0,15 - это объем, который сейчас сформирован за счет государственных ценных бумаг.

ВЕДУЩИЙ: Компании такие, как "Русал", получили достаточно большие деньги. Сейчас "Русал" выходит на IPO, вот получено разрешение. Насколько мне известно, вы хотите приобрести определенный пакет акций. Сохранились ли ваши планы, или все-таки здесь будет меняться ваша позиция?

Владимир ДМИТРИЕВ: Наши планы на этот счет не изменились, они утверждены наблюдательным советом нашего банка. Во-первых, мы по решению наблюдательного совета пролонгировали кредит, выданный в прошлом году "Русалу", в размере 4,5 миллиардов долларов. Наблюдательный совет принял решение о возможности участия Внешэкономбанка в публичной эмиссии "Русала" на Гонконгской бирже. Мы считаем, что это участие для нас является стратегическим с точки зрения поддержания ликвидности самой компании, привлечения для нее серьезного ресурса. А "Русал" рассчитывает поднять от 2 до 2,5 миллиардов долларов. Средства, которые пойдут и на частичное погашение задолженности перед иностранными кредиторами, и, разумеется, улучшат ситуацию с долговой нагрузкой компании. Для нас, как крупнейшего индивидуального кредитора "Русала", это чрезвычайно важно. И именно в этой связи было принято положительное решение о нашем участии в эмиссии.

ВЕДУЩИЙ: На базе Связь-банка планируется создать Почтовый банк, крупный, чуть ли не альтернатива Сбербанку. Возможно ли это в нынешних условиях? Нужно ли? И сколько это может потребовать денег?

Владимир ДМИТРИЕВ: Здесь мы исходили и исходим сейчас из нескольких основных посылов, которые делают эту идею вполне реализуемой. Во-первых, Связь-банк традиционно и устойчиво сотрудничает с Почтой России. Связь-банк не только банк с серьезным числом собственных филиалов - их более 50-ти, но самое главное, что Связь-банк опирается и может опираться на серьезную филиальную сеть Почты России, это порядка 42 тысяч отделений Почты России по всей стране.

ВЕДУЩИЙ: Так это больше, чем у Сбербанка!

Владимир ДМИТРИЕВ: Это в 2 раза больше, чем отделений Сбербанка. К примеру сказать, у нас лишь 5 процентов населения страны имеет пластиковые карточки. У нас просто недопустимо малая часть населения страны пользуется вообще банковскими услугами. Поэтому вот с опорой на разветвленную сеть Почты России, имея в виду на базе этого создавать универсальные банковские продукты для населения, это и коммунальные платежи, это и кредитование, это поддержка того же малого и среднего бизнеса, это пенсионное обеспечение. Через Связь-банк, кстати, проходят платежи, через систему Почты России - порядка 15 миллионов пенсионеров. В принципе, это потенциал для того, чтобы использовать и наращивать синергию от уже существующего традиционного сотрудничества Связь-банка с Почтой России для создания Почтового банка. И, приняв такое решение, наблюдательный совет поручил нам, Связь-банку, профильным министерствам и ведомствам стройную концепцию дальнейшего развития Связь-банка и создания Почта-банка доложить весной следующего года.

ВЕДУЩИЙ: Какие еще планы есть у ВЭБа кроме того, что вы спасаете российские предприятия, спасали их в трудное время? Не забыли ли вы о своей основной все-таки деятельности? ВЭБ создавался для развития экономики. Какие еще планы у вас есть на будущий год?

Владимир ДМИТРИЕВ: Мы считаем важным, и опять-таки к этому достаточно последовательно шли, мы считаем важным в стране воссоздавать компетенции инжинирингового бизнеса. К этой идее нас подвела сама жизнь, поскольку в целом ряде отраслей такие компетенции утрачены. Если посмотреть на проекты, которые мы реализуем, многие из них, не хочу сказать - большинство, но многие из них реализуются на базе иностранного технологического оборудования и на базе экспертизы иностранных компаний. Это с одной стороны. С другой стороны, мы опять-таки в своей повседневной жизни, тщательно отслеживая целевое использование выделяемых нами средств, приходим к выводу, что и здесь тоже нужен жесткий контроль, жесткий профессиональный контроль, технологический контроль, финансовый контроль. И всё это в состоянии обеспечить инжиниринговые компании, которые и консолидируют проекты, доводят их до эксплуатационной стадии, в отдельных случаях управляют проектами и в инвестиционной стадии следят за соблюдением и технологических регламентов, собственно самих технологий, и за целевым использованием средств.

ВЕДУЩИЙ: Владимир Александрович, последний вопрос. Банк может стать акционерным обществом. Как быстро это может произойти, и как это повлияет на его деятельность?

Владимир ДМИТРИЕВ: Мы очень спокойно относимся к идее акционирования Внешэкономбанка. В данном случае говорю только о Внешэкономбанке. Во-первых, есть примеры зарубежных институтов развития, которые шли эволюционным путем к акционированию. Пример тому - Государственный банк развития Китая. Но банк, динамично развиваясь в течение 10 лет своего существования, дошел до активов в размере более 500 миллиардов долларов, то есть став крупным банком, в состоянии в формате акционерного общества решать задачи развития. Мы видим, что Внешэкономбанк получает все новые и новые задачи. Задачи эти порой неординарны, и кризис показал, что именно через такие институты государство в состоянии решать нестандартные задачи, которые требуют индивидуальных решений.

Ну, хотя бы взять лимит на одного заемщика. По ряду заемщиков он у нас превышает 80 процентов. Но это осознанные, индивидуальные решения, которые принимались правительством и которые с пониманием воспринимаются нашими партнерами и кредиторами, прежде всего. Поэтому существует и ряд других перекосов в нашей нормативной базе и в балансе, которые, конечно же, в одночасье не позволят из организационно-правовой формы некоммерческой организации и госкорпорации перейти к акционерному обществу.

Ну, и честно признаться, последние высказывания людей и государственных деятелей, имеющих отношение к Внешэкономбанку, у нас не вызывают сомнений в том, что к акционированию Внешэкономбанка будут подходить с тщательной, скрупулезной осторожностью, руководствуясь принципом "не навредить" и здравым смыслом. Потому что любые подобные решения, даже разговоры на этот счет, очень чутко воспринимаются нашими партнерами и кредиторами. Достаточно сказать, что ряд сделок, о которых Внешэкономбанк договаривался для наших корпоративных клиентов, были на время заморожены, пока не будет ясности с акционированием Внешэкономбанка. Сейчас, мне кажется, достаточно высказываний совершенно однозначного плана относительно того, что никто не будет торопиться с акционированием Внешэкономбанка.

Я в этой связи хотел бы напомнить о словах, которые произнес Аркадий Владимирович Дворкович на международной конференции, приуроченной к 85-летию банка. Сводятся они к тому, что если кто-то и будет акционироваться в ближайшее время, то уж точно в их числе Внешэкономбанка не будет.

Но еще раз говорю, правительством поручено к 1 марта подготовить предложения. Мы участвуем в этой работе. Мы, разумеется, объективно подойдем к формированию наших предложений относительно акционирования Внешэкономбанка. Мы не собираемся оспаривать эту идею. У нас есть наше руководство, которое на эти вещи смотрит так, как мы видим. И, разумеется, в этом ключе будем излагать нашу позицию и наши аргументы. Но, уверяю вас, мои беседы с государственными деятелями, имеющими отношение к судьбе Внешэкономбанка и небезучастно относящимися к этой судьбе, убеждают в том, что в теме акционирования Внешэкономбанка поспешных решений приниматься не будет.

ВЕДУЩИЙ: Спасибо, Владимир Александрович, что нашли для нас время. Удачи вам в следующем году!

 

Назад

Интервью заместителя Председателя Внешэкономбанка Анатолия Балло Российскому информационному каналу «Вести»

20 ноября 2009 года
#Публикации
Назад

 

ВЕДУЩИЙ: В период кризиса приток частных инвестиций в транспортную инфраструктуру сократился, из-за колебания курсов валют усложнились финансовые расчеты вложений и будущей прибыли. Об этом в эксклюзивном интервью нашему каналу рассказал заместитель председателя Внешэкономбанка Анатолий Балло.

КОРР.: Каким образом Внешэкономбанк может участвовать в развитии транспортной отрасли? Есть ли у вас специальная программа для этого?

Анатолий БАЛЛО, заместитель председателя Внешэкономбанка: Внешэкономбанк призван участвовать в развитии транспортной инфраструктуры, которая определена в качестве одного из основных приоритетов банка. Данное обстоятельство указано в нашем меморандуме. Мы при финансировании инфраструктурных проектов применяем различные инструменты, начиная от синдицированных кредитов, например, один из проектов, завершение которого совпало с форумом - это открытие нового терминала Шереметьево-3. Это синдицированный кредит, который мы вместе с Внешторгбанком привлекли от синдиката японских банков. И финансирование было привлечено без задействования каких-либо бюджетных ассигнований сроком более 13 лет. Наряду с этим, в ряде случаев мы выступаем в качестве организатора финансирования, в качестве локомотива, даем так называемый «сигнальный эффект». Такова была наша роль при финансировании модернизации аэропорта Пулково, где именно наше участие позволило иностранным банкам предоставить требуемое финансирование. То есть, для нас главное - важность проекта для развития страны. И я хотел бы подчеркнуть, что в последнее время мы все большее внимание уделяем развитию Дальнего Востока. Сейчас мы смотрим на строительство нового терминала во Владивостоке, мы открываем финансирование для развития угольного терминала Ванино. Наши интересы простираются за Урал. Потому что не секрет, что из того огромного товарооборота, который происходит между Европой и Азией, большинство идет, минуя нашу страну. Это происходит оттого, что у нас не хватает транспортных коридоров, логистических центров - в общем, в целом транспортной инфраструктуры.

КОРР.: Да, это правда. Когда говорят о развитии транспортной отрасли, всегда сталкиваются с проблемой недостатка инвесторов. Их не хватает. Получается, что вы непосредственно с ними работаете. Как они выглядят, есть ли качественные инвесторы, с которыми можно сотрудничать, которым можно доверить средства?

Анатолий БАЛЛО: Вы знаете, как ни странно, мы сталкиваемся с тем, что в транспортной отрасли работают профессионалы. Потому что  транспортники – они, что при социалистической экономике, что при рыночной экономике. Безусловно, поменялись определенные механизмы в работе, но, тем не менее, здесь счастливым образом удалось оставить профессиональные кадры. Большинство наших проектов - это квинтэссенция нашей деятельности, это государственно-частное партнерство. Когда государство предоставляет финансирование частным инвесторам, как это было в случае с аэропортом Пулково. Хотел бы также сказать, что именно своевременное создание нашего банка позволило, например, в самый разгар кризиса, в декабре открыть финансирование еще одного важного проекта - проекта модернизации аэропорта Кольцово в Екатеринбурге. Проект был реализован в краткие сроки, накануне проведения саммита Шанхайской организации сотрудничества.

В целом, кризис, конечно, наложил определенный отпечаток на то, что размер частных инвестиций сокращается. И банку приходится зачастую выступать и в качестве инвестора, как это было при том же Шереметьево-3. Но, тем не менее, мы уверены, что вложения в транспортную инфраструктуру - это всегда долгосрочная инвестиция, и она, несомненно, приведет к положительной динамике развития экономики нашей страны.

КОРР.: Ну и самый последний вопрос тогда. Понятно, что резервы и возможности Внешэкономбанка не бесконечны. Как изменится транспортная инвестпрограмма в следующем году, как она будет выглядеть?

Анатолий БАЛЛО: Вы знаете, у нас достаточно широкий инструментарий. Я хотел бы отметить, что, в частности, сейчас расширяется инвестиционная декларация государственной управляющей компании. В частности, можно будет вкладывать средства в облигационные бумаги, выпускаемые международными финансовыми организациями. Таким образом нам, возможно, удастся привлечь средства того же Европейского банка, который готов вкладывать средства в российскую инфраструктуру, но у которого, к сожалению, нет долгосрочных рублевых пассивов. Такое решение правительства позволяет расширить и диверсифицировать базу стратегических инвесторов, это с одной стороны. С другой стороны, сейчас очень модными являются так называемые инфраструктурные облигации. К сожалению, законодательная база еще только формируется. Но мы уверены, что механизм инфраструктурных облигаций в дальнейшем позволит классическим образом финансировать важные проекты развития инфраструктуры.

КОРР.: Спасибо вам.

Назад

Олимпийское здоровье проектов

2 ноября 2009 года
#Публикации
Назад

Эксперт,
2 Ноября 2009

Автор: МАРИНА ТАЛЬСКАЯ

 

Фото: Петр Антонов / Agency.photographer.ru

Внешэкономбанк создает собственную инжиниринговую компанию, задача которой - осуществлять комплексную оценку хода строительства финансируемых объектов

Чтобы возвести объект, тем более знаковый для экономики - будь то ГЭС, целлюлозно-бумажный комбинат или олимпийский комплекс, - недостаточно просто выделить большие деньги и нанять квалифицированных строителей. Чем многослойнее проект, особенно если он предполагает создание не только промышленных мощностей, но и сопутствующей инфраструктуры, тем сложнее организационные и производственные связи между заказчиками и исполнителями. Тем сложнее банку, осуществляющему финансирование, оценивать, насколько эффективно осваиваются выделяемые им средства: оптимальны ли сроки строительства, действительно ли самые современные технологии используются в его процессе. И уж тем более - будет ли рынок сбыта у продукции, которую станет выпускать строящееся предприятие.

Выносить вердикты по всем этим вопросам - не банковская компетенция. Для таких целей во всем мире существуют инжиниринговые компании. Обычно банки привлекают их для комплексной оценки кредитуемых проектов. Внешэкономбанк решил пойти другим путем - создать собственную инжиниринговую структуру. Какой она видится, какие задачи ей предстоит решать, рассказывает первый заместитель председателя Внешэкономбанка Анатолий Тихонов.

 - Анатолий Владимирович, как появилась идея создания собственной инжиниринговой компании Внешэкономбанка?

 - У Банка развития очень большой кредитный портфель. Практически все финансируемые проекты - знаковые для экономики: микроэлектроника, глубокая переработка леса, инфраструктура. В качестве примера могу назвать создание лесоперерабатывающего комплекса в Красноярском крае, строительство в Татарстане нового интегрированного комплекса по производству аммиака.

Кроме того, по поручению правительства мы выступаем главным кредитором олимпийских объектов: банки развития традиционно принимают участие в финансировании таких проектов. Именно в связи с кредитованием олимпийских объектов Внешэкономбанк получил поручение правительства, предписывающее, чтобы мы были не только главным кредитором этих проектов, но и контролировали физический объем работ, что в свое время делал Промстройбанк СССР. Это не праздное решение. Объективно есть олимпийский календарь, есть сроки. И мы должны четко понимать, что за наши деньги проект будет построен качественно и в срок.

Получив такое поручение, мы проанализировали, как может строиться такая работа. Вообще, отмечу, участие банков в непосредственном управлении проектными рисками, мониторинг, контроль - это распространенная мировая практика при организации проектного финансирования. Фактически речь идет о due diligence проектов, об их техническом, бюджетном и строительном аудите, то есть о процедурах, позволяющих сформировать объективное представление об объекте инвестирования, включая инвестиционные риски. В принципе такой контроль осуществляем и мы, привлекая на рынке компании на аутсорсинге.

Но опыт российских компаний, к сожалению, недостаточен. Тому есть объективные причины: не было спроса на такую компетенцию. Например, целлюлозно-бумажные комбинаты, ориентированные на глубокую переработку леса, у нас не строились почти 30 лет. Крупнейшие заводы по производству "бумажных" машин, ижевский и петрозаводский, давно уже их не производят: заказов не было. Таких примеров достаточно и в других отраслях. И при строительстве каких-либо крупных объектов - той же Богучанской ГЭС, трубопровода "Транснефти" - именитые российские компании для проведения комплексной экспертизы обычно нанимают иностранных инженеров.

Мы задумались, стоит ли нам пойти по такому пути, то есть кого-то нанимать. Но потом пришли к выводу, что мы, как Банк развития, должны такую компетенцию в России создать. При этом решается и другая задача: если мы создаем такую компанию самостоятельно, то у нас и уровень ответственности повышается. И с " дочки" мы можем спросить по-другому, не только в рамках гражданско-правового договора, как со сторонних компаний, с которых мы в случае каких-либо нарушений при строительстве можем взыскать только в пределах гонорара.

 - Своих и уволить можно. Но все же неочевидно, что аффилированность - это безусловный плюс.

 - Есть всего два варианта - либо нанимать, либо создавать. Причем создавать с участием иностранного партнера, поскольку, повторю, собственной компетенции такого рода в стране нет. И структур, способных создать такую компетенцию, кроме Банка развития, на наш взгляд, тоже нет. Другое дело, что неочевидно, будет ли нужна нам эта компания всю жизнь. Не исключено, что когда мы создадим эту структуру, заведем в нее образовательные программы и получим опыт, то позже, скажем, в пятилетней перспективе, мы ее продадим. Во всяком случае, мы обсуждали такую возможность.

 - Задумывается ли эта инжиниринговая компания как универсальная или вы будете создавать ее под какие-то конкретные задачи? Или это будет просто оценочная компания?

 - Нет, речь не об оценочной компании. Именно об инжиниринговой. Главные задачи такой структуры при банке - это контроль качества проектных и строительных работ, выполняемых за счет банка, управление проектными рисками банка (в том числе контроль за расходованием направляемых средств, за их целевым использованием), контроль за соблюдением проектных решений и сроков.

Вопрос по поводу отраслевой специализации справедливый. В нашем кредитном портфеле представлены практически все основные отрасли. И конечно, один из критериев выбора нами иностранного партнера - как можно более широкая компетенция. Другой критерий - наличие опыта участия в олимпийских проектах. Имена рассматриваемых кандидатур в партнеры называть пока не стану, конкурс еще не завершен.

 - Чаще практикуется иной подход. Крупные компании, когда для себя какой-то проект определяют, ищут на рынке узкоспециализированного инжинирингового лидера.

 - Это немножко другое. Вы говорите об организаторе строительства. А мы преследуем цель, создав инжиниринговую компанию, получить компетенцию, которая бы позволила нам осуществлять технический и финансовый аудит проекта. Но если с финансовым аудитом у нас все нормально, то с техническим проблема. А одно без другого не живет. Деньги тратятся - но куда они тратятся? Что за эти деньги создается?

 - Расскажите о технических моментах создания этой компании. Понятно, что, пока конкурс по выбору иностранного партнера не завершен, имя кандидата вы не назовете. Но каковы сроки создания структуры? В чем будет выражаться участие Банка развития - в формировании уставного капитала, в чем-то еще?

 - Про потенциального иностранного партнера могу добавить, что большинство компаний, участвующих в конкурсе, глобальные, они работают во многих странах. Предполагается, что в этом проекте у Внешэкономбанка будет контрольный пакет. Финансовые затраты банка на создание компании - только взнос в уставный капитал. Это не будут большие деньги, потому что компания сразу же начнет генерировать прибыль за счет формирования портфеля заказов. Мы ожидаем, что она будет обслуживать не только проекты Банка развития, но наверняка сможет участвовать в других проектах на рыночных условиях: конкурировать с теми же иностранцами на нашем рынке, предлагать свои услуги и как организатор строительства.

К первому декабря мы определим партнера. С нового года компания должна будет работать.

 - Как предполагаете решать кадровые вопросы, если такой компетенции в стране нет?

 - Действительно, самое главное - это обучить людей. Люди у нас умные. Но инжиниринг - это технологии. Может быть, они и простые. Но у нас, к сожалению, утрачена проектная школа. Те технологические аварии, что происходят в последнее время, - это ошибки проектирования в чистом виде. Управлять проектом можно, только глубоко понимая техническую сторону. Мы смотрели продукты, на базе которых возможно управление проектом. По большому счету, их можно купить. Но это другое все-таки. Важно восстановить собственную школу, научить наших инженеров работать по современным моделям.

 - Задача не быстрая, а сроки-то, в частности по олимпийским объектам, совершенно конкретные. Успеете?

 - Должны, будем стараться. На самом деле, в первый год работы это будут просто проектные группы по конкретным отраслям. В первое время их, конечно, будут возглавлять иностранцы. Но там будут и наши специалисты, которые будут обучаться в процессе работы. Мы понимаем, что на первом этапе у нас основная часть сотрудников будет от иностранного партнера. Но сразу же начнет работать программа подготовки российских специалистов. Причем, так сказать, с производственной практикой.

 - Насколько появление дополнительной обслуживающей структуры может увеличить стоимость кредита для заемщика?

 - Ни насколько. Они и сейчас оплачивают подобные услуги. Любой банк при финансировании ставит условие, чтобы была нанята компания, которая бы осуществляла комплексный аудит.

 - Но вы сторонним аудиторам не вполне можете доверять?

 - У нас проекты очень своеобразные и высокотехнологичные. Мы получаем проект, на который имеется заключение Главгосэкспертизы. О чем оно нам говорит? О том, что ведомство посмотрело проект и подтверждает, что в этом промышленном здании стены действительно будут стоять, крыша будет держаться, вода будет подана и станок, который там установят, никуда не денется. Эта экспертиза, безусловно, очень нужна. Но нам важно еще понимать, что именно этот станок будет производить, и вообще, правильная ли технология выбрана. Насколько современно предполагаемое оборудование? У нас должно быть какое-то подтверждение обоснованности нашего решения.

 - И в этом случае вы уже сможете не только финансировать, но и строить...

 - Именно. Поэтому логика "доверяй, но проверяй".

 - Но в этой логике наверняка получится дублирование, какой-то вариант Госплана. Это ведь утяжелит процедуру.

 - Многие давно хотят, чтобы у нас в стране появился хоть какой-то аналог Госплана. Я тоже, если честно, не вижу ничего плохого в планировании. Советская система планирования была не так уж плоха, особенно в том, что касалось размещения производственных мощностей. К примеру, к нам обращаются два претендента из соседних областей на строительство, условно, цементного завода. В каком из двух регионов строить? Цемент, понятно, нужен всегда. Но два завода рядом - это переизбыток. Как определить, кто из претендентов предлагает более современные и эффективные технологии, более оптимальные условия строительства? Чьи технологии круче? Это как раз вопросы планирования, проектирования, инжиниринга.

Это также вопрос грамотного контроля за расходованием средств. Сейчас многие строительные компании отстают от графиков, представленных в бизнес-планах. Конечно, кризис внес свои коррективы. Но мы должны абсолютно точно понимать, чем вызвано отставание - объективными причинами или неправильными управленческими решениями. Это еще один аргумент в пользу логики "доверяй, но проверяй". Или, например, известны случаи, когда наши крупные компании вынуждены были уже в ходе работ нанимать организаторов строительства, и иногда дело заканчивалось перепроектированием уже утвержденного проекта.

По поводу "утяжелит - не утяжелит". Наша задача, чтобы процедура не утяжелилась. По большому счету, если бы не наше сегодняшнее опасение что-то перебюрократизировать и усложнить, то надо бы делать комплексный аудит проектов. Но это долго. И это означает совсем себя затаскивать в несвойственные функции.

 - Когда появится структура, оценкам которой вы сможете доверять, банк, по идее, должен почувствовать себя увереннее. Расширится ли финансирование?

 - Мы сейчас работаем в очень напряженном режиме. У нас много проектов находится на рассмотрении, очень много задач, которые мы уже решаем. Сказать, что их будет еще больше, по-моему, было бы безответственным. Создание инжиниринговой компании позволит нам более качественно понимать, что мы финансируем. Но не более того.

Назад

«Единой системы поддержки и стимулирования экспорта в России в настоящий момент не существует»

12 октября 2009 года
#Публикации
Назад

Журнал "Энергия промышленного роста"
Сентябрь 2009 г.

АЛЕКСЕЙ ЗАЙКО

 

При выходе на внешний рынок российские промышленные компании оказываются в неравных условиях по сравнению с конкурентами из западных стран — ведь у западников за спиной стоит целостная государственная система поддержки экспорта, а у наших такой поддержки нет. О том, как изменить сложившуюся си­туацию, рассказывает член правления — заместитель председателя Внешэкономбанка Петр Фрадков.

 

Петр Фрадков: В современном мире поддержка национальных экспортеров превратилась в неотъемлемую часть экономической политики всех развитых государств. В первую очередь это объясняется значением данной функции с точки зрения повышения конкурентоспособности страны на мировых рынках, управления платежным балансом, расширения занятости, объемов производства и сбора налогов. Кроме того, в кризисные периоды наращивание экспорта дает возможность противостоять сокращению совокупного спроса без риска разгона внутренней инфляции, Б качестве примера можно привести деятельность Государственного банка развития Китая (China Development Bank) и Экспортно-импортного банка Китая (China Exim Bank) на российском Дальнем Востоке. Предлагая российским компаниям дешевые кредитные ресурсы, в том числе для закупки китайской продук­ции, эти банки активно стимулируют

внешнеторговую экспансию своей промышленности. При этом по условиям и ставкам они гораздо более конкурентоспособны, чем европейские и американские банки.

Другой пример - Германия, тут деньги не настолько дешевые, как в Китае. Но тем не менее с началом кризиса немцы, очень сильно зависящие от экспорта промышленной продукции, начали активно искать новые возможности для его продвижения. В частности, в последние месяцы активно обсуждалась идея создания совместного с Внешэкономбанком гарантийного фонда, причем этот проект получил поддержку на высшем политическом уровне как в России, так и в Германии. В случае успешной реализации этот проект позволил бы германским компаниям в значительной степени снять риски, связанные с кризисной не-стабильностью, и удержать поставки своей продукции в Россию на прежнем высоком уровне.

У нас что-то похожее есть?

П. Ф.: Единой системы поддержки и стимулирования экспорта в России в настоящий момент не существует. Существуют отдельные направления, находящиеся в различной степени работоспособности. В частности, работу по субсидированию части процентных ставок ведет Минпромторг, мы делаем свою банковскую работу, Минэкономразвития готовит свои разработки по институциональному развитию и регулированию поддержки экспорта, Минфин и Росэксимбанк обеспечивают функционирование механизма государственных гарантий и так далее. Проблема в том, что, на мой взгляд, эффективность всей этой деятельности в целом невелика. Например, из зарезервированных в бюджете 2 миллиардов долларов по госгарантиям для поддержки экспорта реально используется от силы 10 процентов.

Почему так происходит?

П. Ф.: Прежде всего потому, что процедура крайне усложнена, каждая сделка рассматривается индивидуально. Никакого общего финансового «конвейера», на котором можно было бы обрабатывать поступающие от компаний запросы на государственную поддержку их экспортных контрактов, в настоящее время нет. Если обратиться к зарубежному опыту, сегодня уже почти во всех странах существуют так называемые экспортные агентства. Упомяну в качестве примера «большую тройку»: Hermes в Германии, COFACE во Франции, SACE в Италии, - они сегодня больше других на слуху. Как они работают? Эти агентства страхуют экспортные контракты от коммерческих и политических рисков - таким образом с компании экспортера снимается риск заемщика и страны-заемщика (например, Ангола или Алжир), Этот риск на себя принимает государство, в результате компании-экспортеру, во-первых, гораздо легче найти финансирование, во-вторых, оно обходится намного дешевле. При этом процедура предоставления страхового покрытия экспортных сделок незначительно отличается от процедуры покупки любого другого страхового полиса, то есть процесс быстрый, отлаженный. Речь не вдет о благотворительности: в любом случае за страховой полис взимается плата (комиссия), за счет которой формируется резервный фонд, и при неблагоприятном развитии ситуации с конкретным контрактом (наступлении страхового случая) у агентства всегда есть средства, чтобы компенсировать убытки экспортера. Главной особенностью работы этих агентств является то, что все они представляют собой государственные или квазигосударственные структуры, все их обязательства гарантированы бюджетом. Без этого они работать не смогли бы, поскольку ни одна частная компания не способна принять на себя столь масштабные риски. Например, риск по контракту с отдельно взятой африканской страной на 15 лет.

В России такого страхового агентства нет. Что делать?

П. Ф.: Нужно создавать новую структуру, которая будет специализироваться на страховании экспортных рисков. ВЭБ подготовил соответствующие предложения, в том числе по участию в капитале нового страхового агентства, и направил их во все заинтересованные ведомства, правительство. Сейчас идет процесс согласования. По нашим оптимистичным расчетам, агентство должно быть создано уже в следующем году. Во всяком случае, именно об этом говорится в поручении председателя правительства.

Уже есть понимание того, что должно быть в этом агентстве, а чего там никоим образом быть не должно?

П. Ф.: Основной принцип работы экспортного агентства, как следует из нашего опыта взаимодействия с подобными структурами, заключается в уравновешивании масштабных страновьгх и коммерческих рисков, с которыми сталкиваются компании-экспортеры на внешнем рынке, всей финансовой мощью государства. Никто кроме государства, даже самые крупные частные страховые компании, сделать этого не способен. Поэтому обязательства экспортного агентства должны быть гарантированы государством, правительством, и это должно быть четко, недвусмысленно зафиксировано в законе о создании данного агентства и в его уставе. Только в этом случае оно сможет стать полноценным партнером для банков и аналогичных структур за рубежом. Зарубежные контрагенты должны быть полностью уверены, что за агентством стоит государство, что его работа направляется и контролируется правительством, и поэтому в случае возникновения проблем эта структура всегда может рассчитывать на поддержку государства. На практике это означает, что, во-первых, экспортное страховое агентство имеет суверенный рейтинг, а следовательно, компании, имеющие его полисы, могут брать кредиты по более низким ставкам, во-вторых, выпущенные им полисы признаются и принимаются в других странах мира. Немецкое страховое агентство Hermes имеет рейтинг ААА, такой же, как и Германия, поэтому немецкие компании не испытывают проблем с поиском финансирования для выполнения экспортных заказов. У российских компаний ситуация намного более сложная: они не защищены страховыми полисами, и им приходится брать займы, отягощенные платой за страновые и коммерческие риски, что очевидно снижает их конкурентоспособность. Если бы сегодня экспортное агентство уже работало, то проблема была бы по крайней мере менее острой, все-таки у России сегодня рейтинг ВВВ. Немногие из наших промышленных экспортеров, особенно средние и малые, могут похвастаться аналогичным, и под таким «зонтиком» им работалось бы намного проще. Вторая важная проблема, которую необходимо решить, чтобы поддержка экспорта не осталась декларативной, сводится к дефициту длинных ресурсов. Сегодня в России нет средств для масштабного долгосрочного кредитования экспортеров. Чтобы вести финансирование экспортных операций, ВЭБу приходится привлекать средства на рынке капиталов по коммерческим ставкам, и в результате, к сожалению, в ряде случаев уровень процентов по кредитам, предлагаемым ВЭБом отечественным экспортерам и зарубежным покупателям российской продукции, оказывается для них неприемлемым. Как решать эту проблему? К сожалению, однозначного ответа на этот вопрос пока нет. В некоторых странах предусмотрено прямое бюджетное финансирование экспортно-импортных банков, в других странах пошли по пути создания страховых агентств. Как эту проблему решать в России, станет более понятно после того, как у нас будет создано собственное страховое экспортное агентство и появится возможность оценить эффективность его работы по выравниванию конкурентных условий.

Вы сказали, что уже в следующем году будет создано экспортное страховое агентство. Какой должен быть, на ваш взгляд, следующий шаг?

П. Ф.: Если говорить о той системе, которую нам необходимо создать, мне кажется, нет никакой необходимости изобретать велосипед. В мире все уже придумано и работает, никакого особого пути здесь искать не нужно. Если взглянуть на суще­ствующие в различных странах системы поддержки экспорта, их можно разделить на три категории. Первая включает страны, где вся работа по поддержке экспорта ведется через страховые агентства (ЕС). В странах второй категории главную скрипку в этом процессе играют экспортно-импортные банки (США, Бразилия). И третья категория - это смешанные системы (Китай, Япония). На мой взгляд, в России успех принесет создание именно смешанной системы, которая не только обеспечивает выравнивание условий доступа к кредитным ресурсам, но предполагает частичное финансирование за счет средств государства для реализации промышленной стратегии.

Назад

Интервью Председателя Внешэкономбанка Владимира Дмитриева Российскому информационному каналу «Вести». (VIII Международный инвестиционный форум «Сочи-2009»)

18 сентября 2009 года
#Публикации
Назад

Телеканал "Вести-24",
18.09.2009, 15:30

 

ВЕДУЩАЯ: Мы продолжаем беседовать с гостями сочинского форума. Снова на связи наш экономический обозреватель Александр Кариевский, он готов представить нам следующего гостя.

Александр КАРИЕВСКИЙ: Да, конечно, сейчас мы будем беседовать с Владимиром Дмитриевым, главой Внешэкономбанка. Владимир Александрович, здравствуйте!

Владимир ДМИТРИЕВ: Добрый день!

Александр КАРИЕВСКИЙ: Вы - активный участник сочинского форума, вы - активный участник олимпийского строительства. Какие здесь сегодня были интересные моменты?

Владимир ДМИТРИЕВ: Что касается олимпийского строительства - интересные моменты состоятся вот-вот, потому что будет проведена очередная сессия, посвященная Олимпиаде, и Внешэкономбанк, как один из главных кредитующих институтов олимпийских проектов, будет участвовать в этих обсуждениях. Что же касается самого форума, то он, как всегда, насыщен. Программа интересная. Все с большим интересом восприняли сегодня присутствие и выступление председателя правительства на первом пленарном заседании. Я лично воспринимал его выступление не только как представитель государственного бизнеса, но и как руководитель банка, председателем наблюдательного совета которого является председатель правительства.

Александр КАРИЕВСКИЙ: А про 6 процентов, вы помните, о чем Владимир Владимирович говорил?

Владимир ДМИТРИЕВ: Я помню. Естественно. Это серьезная и очень агрессивная установка на то, чтобы бизнес, но и власти, ориентировались на этот параметр. Мы, на самом деле, если не приближаемся, то, по крайней мере, выдерживаем на наших программах кредитования ставки, которые гораздо ниже рыночных. Это относится, прежде всего, к олимпийским объектам. В то же время, сегодняшнее выступление председателя правительства дало четкие ориентиры, каковы приоритеты развития российской экономики. И в данном случае, основные направления, на которые обращает внимание Внешэкономбанк - это, конечно же, инфраструктура и инновационное развитие нашей экономики, и тех отраслей промышленности, которые являются приоритетными для Внешэкономбанка.

Александр КАРИЕВСКИЙ: А какие конкретно сделки здесь вот должны быть заключены, или вы просто здесь ищете партнеров?

Владимир ДМИТРИЕВ: Мы, традиционно присутствуя на Кубанском экономическом форуме, договариваемся о конкретных инвестиционных проектах. Так было и на сей раз. Мы подписали соглашение с правительством Чеченской республики об участии Внешэкономбанка в реализации крупных энергетических проектов на реке Аргун, и о финансировании строительства крупного агропромышленного комплекса. Мы только что завершили переговоры с Ростовской областью, где при участии Внешэкономбанка реализуется крупный агропромышленный проект по промышленному производству индюшатины. Сейчас производится порядка 15 тысяч тонн. К весне мы выходим на 30 тысяч тонн индюшатины, и закладываем мощности под производство 90 тысяч тонн индюшатины, а также промышленного комплекса по сооружению металлоконструкций, которые, собственно, и будут обеспечивать расширяющийся потенциал этого региона. Сегодня же мы подписали знаковое, если не сказать - эпохальное соглашение с компанией "Тобольск-полимер" по сооружению крупного газохимического комплекса в Тобольске по утилизации попутного газа. Это крупнейший в нашей стране, да и вообще в Европе, проект такого масштаба и такого экологического эффекта.

Александр КАРИЕВСКИЙ: Это миллиарды долларов?

Владимир ДМИТРИЕВ: Это, действительно, миллиарды долларов. Это 1,5 миллиарда долларов. Нас эти цифры не смущают, потому что финансирование мы находим за рубежом, мы поставляем на это предприятие самое современное оборудование из европейских стран. Нам в этом смысле помогают наши партнеры в Германии - Банк развития Германии, итальянские партнеры и банки. Так что, проект имеет все шансы оказаться и успешным, и знаковым в экономике России, и Сибири, в частности.

Александр КАРИЕВСКИЙ: А вы деньги, которые привлекаете, вы сказали - за рубежом, какие там ставки, там меньше 6-ти процентов, или такие же?

Владимир ДМИТРИЕВ: По крайней мере, риск Внешэкономбанка оценивается на уровне суверенного, и, разумеется, кредиты, которые мы привлекаем за рубежом, заметно ниже по ставкам, нежели то, на что можно рассчитывать на российском рынке. Но, опять-таки, возвращаясь к сегодняшним сигналам нашего премьера, можно сказать, что и власть, и бизнес совершенно четко получили установку на то, чтобы и инфляцию снижать, и Центральному банку снижать ставку рефинансирования, и бизнесу ориентироваться на ставки, которые ниже 10 процентов.

Александр КАРИЕВСКИЙ: Владимир Александрович, и один маленький вопрос - те акции, которые вы покупали в прошлом году, будете продавать в ближайшее время или нет?

Владимир ДМИТРИЕВ: Внешэкономбанк традиционно является активным участником фондового рынка, рынка ценных бумаг. В нашей инвестиционной политике мы ориентируемся, разумеется, на получение доходов в плане управления свободной ликвидностью, но одновременно мы приоритет отдаем, прежде всего, оказанию стабилизирующего воздействия на российский фондовый рынок. Собственно, на это и были рассчитаны меры правительства, когда Внешэкономбанку были выделены 175 миллиардов рублей. И с точки зрения диверсификации портфеля, в который инвестируются средства Фонда национального благосостояния, и с точки зрения поддержания устойчивости российского фондового рынка. Поэтому для нас эта задача - главная.

Александр КАРИЕВСКИЙ: Спасибо, Владимир, Александрович, что нашли для нас время. Я напомню, мы беседовали с Владимиром Дмитриевым, главой Внешэкономбанка.

 

Назад

Электронный офис клиента в разработке

Закрыть
Написать письмо
Не заполнены следующие обязательные поля: Ваше имя
Не заполнены следующие обязательные поля: Ваш e-mail
Не заполнены следующие обязательные поля: Ваше сообщение
Не заполнены следующие обязательные поля: Я соглашаюсь на обработку персональных данных
Ваше сообщение отправлено.
Оставить отзыв

Нам важно знать ваше мнение, чтобы сделать нашу работу еще лучше

Не заполнены следующие обязательные поля: Ваше имя
Не заполнены следующие обязательные поля: Ваша организация
Не заполнены следующие обязательные поля: Ваш e-mail
Не заполнены следующие обязательные поля: Ваше сообщение
Не заполнены следующие обязательные поля: Я соглашаюсь на обработку персональных данных
Ваше сообщение отправлено.
Для повышения удобства работы на сайте используются файлы cookie. Cookie - файлы, содержащие информацию о предыдущих посещениях веб-сайта. Вы можете запретить использование cookie в настройках браузера.