Интервью Председателя Внешэкономбанка Владимира Дмитриева журналу "The Banker"

5 апреля 2010 года

The Banker,
April 2010,
writer Philip Alexander

Vladimir Dmitriev

State-owned development bank Vnesheconombank became a vital tool for the Russian government to combat the financial crisis, not only at home but also in neighbouring countries. The bank’s chairman explains how it is exiting the assistance phase and preparing a long-term role in the economy.


Since Vnesheconombank (VEB) was reorganised in June 2007, absorbing Russian Development Bank and Roseximbank, its chairman, Vladimir Dmitriev, has barely had time to catch his breath. As the global financial crisis took hold in the third quarter of 2008, the bank became a vital policy tool for government intervention.

VEB took over a wide range of assets, including two distressed banks, Globex and Svyaz-Bank, and lent $4.5bn to Oleg Deripaska’s Rusal group (see Team of the Month, page 44). And beyond Russia’s borders, it bought Prominvestbank out of administration in Ukraine. Since the end of 2009, Mr Dmitriev has been able to take stock and plan an exit from the emergency assistance phase.

Visiting the bank’s London office, he turns to discussion of its post-crisis activities and how to fund them. He has just finished meeting bankers who provided a $700m and E100m three-year syndicated loan in January 2010. To continue diversifying the bank’s funding, the next step is a debut Eurobond, for which the bookrunners were chosen in February.

“We are looking forward to seeing how the sovereign will be met by investors, and then considering our own opportunity of tapping international capital markets,” says Mr Dmitriev.

Legacy assets

In December 2009, the bank’s supervisory board approved the creation of a new vehicle, VEB-Capital, to manage residual assets held by the bank following its rescue efforts. These include stakes in construction companies and real estate, and 100% of Amurmetall, the major steel plant in far eastern Russia, purchased in July 2009 to avoid its bankruptcy. Mr Dmitriev is keen to hire staff with investment banking and crisis management expertise to run these companies appropriately.

“The activity of VEB-Capital will be aimed at upgrading the added value of those assets, which will then be presented to the market or bought back by previous owners – as is the case with Amurmetall,” says Mr Dmitriev.

In contrast, the 3.15% stake that VEB purchased at the initial public offering (IPO) of Rusal in January is a strategic commitment in line with the bank’s status as the company’s largest single creditor. VEB has a seat on the Rusal board, although Mr Dmitriev does not rule out an eventual sale of the stake. He believes financial discipline and corporate governance at Rusal have already improved due to government assistance and the requirements of the company’s international creditors’ committee.

“Since we were engaged with this company, it was worthwhile to talk about marriage while refinancing its external indebtedness… Being a strategic investor at the company’s IPO, we have created additional strength in our relationship,” says Mr Dmitriev.

Bank repositioning

VEB has also worked hard to resurrect the banks it bailed out – Globex returned to profit by the end of 2009. The rescue operation costs VEB Rbs13bn ($444m) in interest payable annually on deposits from the Central Bank of Russia used to restore capital and liquidity to the two Russian banks. Consequently an IPO or sale to a strategic investor is definitely part of the plan.

The two banks will be repositioned to have sustainable business models, a process which Mr Dmitriev believes will take up to five years. As Svyaz-Bank already distributed products via Russia’s post office network, VEB has started tendering for a strategic partner to develop a full-service postal bank, which would have a vast nationwide retail presence.

Conversely, Globex had focused on large industrial and project lending, and it may now work more closely with VEB’s own clients. “In accordance with the law on Vnesheconombank, we are limited to funding major investment transactions, not to extend daily banking services like salary systems or financing working capital. So Globex activity might be a complementary business for the group,” says Mr Dmitriev.

There is a similar complementary intention behind the January 2009 purchase of a 75% stake in Ukraine’s Prominvestbank, which was later increased to 94% as part of its recapitalisation. The bank served about 40% to 50% of Ukraine’s core industrial companies, many with Russian trading links.

“We look at the transaction from this angle, to support Russian and Ukrainian companies to upgrade their co-operation and economic integration… and to gradually come over to bilateral transactions in roubles,” says Mr Dmitriev.

New resources

Mr Dmitriev is now able to renew his focus on VEB’s core activities, such as export promotion and investment in infrastructure and new technologies. VEB also manages about Rbs480bn in state pension funds, and has been authorised to diversify these from government bonds into assets such as infrastructure bonds and mortgage-backed securities.

The bank’s anchor investment in the Macquarie Renaissance Infrastructure Fund is another key vehicle that he hopes will attract foreign investors. “We are looking at potential partnerships with sovereign wealth funds and development institutions in the Middle East and the Far East, and some private investors who are interested in diversifying their investment activity and are keen to come to Russia, but still too cautious to do it without support, assistance and guidance from such an institution as VEB,” he says.



Интервью Председателя Внешэкономбанка Владимира Дмитриева телеканалу «Россия 24». (Давос, Всемирный экономический форум)

28 января 2010 года

Телеканал "Россия 24",
28.01.2010, 13:34


ВЕДУЩИЙ: Россия уже готова к сворачиванию программ господдержки экономики. Большинство частных компаний начали самостоятельно выплачивать свои долги по кредитам и возобновлять производство. Сейчас у зарубежных инвесторов вновь просыпается высокий интерес к российской энергетике и инфраструктуре. Об этом в первый день работы форума в Давосе нашему каналу рассказал глава Внешэкономбанка Владимир Дмитриев, и сейчас мы предлагаем вам полную версию этой беседы.

КОРР.: Приятно снова видеть вас в Давосе. Я так понимаю, что этот форум снова посткризисный. Дискуссии о том, как должна развиваться мировая экономика, как бы вам хотелось, какое бы направление они могли бы принять для того, чтобы выход из кризиса стал чем-то более или менее ощутимым и осязаемым?

Владимир ДМИТРИЕВ: Очередной Давос, очередная тема в фокусе внимания участников Давоса - это уже не борьба с кризисом, а выход из кризиса и определение дальнейших путей развития мировой экономики и мировой финансовой банковской системы. Год назад, когда мы встречались и были свидетелями обсуждения животрепещущих тем, тогда в центре внимания стояли вопросы выхода из кризиса, из его самой кульминационной точки. Сейчас есть, пусть слабые, пусть еще не выражающиеся в тенденции, признаки того, что мировая экономика, мировая банковская система стала слегка выправляться, но это не есть основание для сверхоптимизма. Именно поэтому важно то, какие акценты сегодня и в ходе всего Давоса будут проставлены, какие консенсусы будут достигнуты участниками, а Давос привлекает традиционно и крупных политических и ведущих деятелей экономики, мировой финансовой, банковской системы. Поэтому те наработки, которые представители бизнес-элиты, представители политических кругов обсуждали в течение всего года, мне кажется, на нынешнем Давосе должны получить дальнейшее развитие и быть подытожены конкретными предложениями по выходу из кризиса, выходу из рецессии. И тот новый порядок и в деловом мире, и в финансово-банковской среде, о котором в течение года все говорили, мне кажется, сегодня на этом Давосе должен найти конкретные очертания.

КОРР.: Насколько я понимаю, здесь есть представители разных стран, и хотя в некоторых странах есть спад экономики, а где-то просто замедлился рост, все равно, почти везде государства занимаются стимулированием экономики через достаточно заметные финансовые вливания. Как вам кажется, когда начнется сворачивание этих мер, чего стоит ожидать от мировой экономики и как нужно проводить сворачивание с тем, чтобы эффект был не очень заметным и неболезненным?

Владимир ДМИТРИЕВ: Многое будет зависеть от того, насколько дисциплинированными и прислушивающимися к государственным мерам выхода из кризиса окажутся крупные банки и финансовые корпорации. Я считаю, что вполне справедливо замечание Трише, руководителя Европейского банка о том, что ведущие международные банки не могут не учитывать то обстоятельство, что на их спасение было направлено примерно 25 процентов валового внутреннего продукта ведущих стран мира. Это серьезный вклад в выживание банковской системы, и я думаю, что осознание необходимости адекватных мер со стороны ведущих мировых банков является непременным условием динамичного выхода из кризиса. Я также разделяю мнение о том, что приоритет в банковской деятельности (и это мне тем более понятно, что для нас, для Внешэкономбанка, это является приоритетным направлением деятельности) является акцент на финансирование реальной экономики, а не увлечение банковскими деривативами, вторичными продуктами и созданием, так называемых пирамид. Мне думается, что призыв, который прозвучал сегодня при открытии Давоса: “Rethink, redesign, rebuild” (" переосмыслить, перестроиться") в полной мере относится к международным финансовым организациям, к тем регуляторам, которые имеют отношение к выработке международных правил поведения банков. Но в не меньшей степени этот призыв адресован к самим банкам, крупным корпорациям, которые должны проводить более сдержанную, более разумную, более нацеленную на развитие реальной экономики политику.

КОРР.: Какими вы видите способы осуществления этого призыва, ведь вы упомянули деривативы. Действительно, существовала буквально дьявольская система, когда торговали и продавали воздух, практически. Как вы относитесь, например, к инициативе американского президента, который и предложил реформировать банковскую систему, ограничить и размеры банков и то, с чем они могут проводить финансовые операции? Банкиры с Wall Street, кстати, очень этим недовольны, и по этому поводу здесь будет много дискуссий.

Владимир ДМИТРИЕВ: Я не разделяю, но могу понять настроение Wall Street, который десятилетия жил и неплохо при этом себя чувствовал, раздувая эти пирамиды, создавая деривативы, продавая, практически, воздух, получая миллионные бонусы, и в общем, по большому счету, не очень - то ответственно и адекватно отвечая за создаваемые продукты.

КОРР.: Я так понимаю, что это возвращение к дискуссии о том, коммерческие банки должны быть или инвестиционные?

Владимир ДМИТРИЕВ: Это дискуссии, как правило, переживают ту же самую цикличность, что и экономическое развитие. Вспомните Японию. После войны просто тотальное уничтожение картелей, дробление компаний, дабы не создавать гигантов, которые могут привести к монополизации рынка. Сейчас мы видим обратное. Но и за это время эволюция претерпела подходы к вертикально интегрированным структурам банковским, индустриальным и так далее. В нынешней ситуации, разумеется, призывы, которые звучат из Вашингтона, которые, кстати, в целом поддерживаются в Европе, и участие России в международных финансовых организациях, в «Двадцатке», в Восьмерке, также побуждают нас и инициировать разумные инициативы и поддерживать то, что может быть имплементировано на российскую землю. В этом смысле, я считаю, что действия российских властей также адекватны и, может быть, даже более эффективны, чем где бы то ни было, способствовали преодолению, пусть не в полной мере, но преодолению катастрофических последствий, которые могли бы быть без этого адекватного реагирования на ситуацию. Что касается вашего вопроса о том, когда же меры государственной поддержки могут быть сокращены, я готов сослаться на опыт нашего Банка. Те меры, которые предприняло правительство, например, по поддержке фондового рынка и диверсификации вложений Фонда национального благосостояния, как мне кажется, благополучно завершены. Опыт наработан весьма неплохой, и те 175 миллиардов, которые были предоставлены Внешэкономбанку, с набежавшими процентами, всего 188 миллиардов, были возвращены в Фонд национального благосостояния. Так что, эта вынужденная мера, оправдав себя, завершена. Также сокращена в известной степени и поддержка государством через Внешэкономбанк тех компаний, которые не в состоянии были в 2008 году рассчитаться с иностранными кредиторами. Часть из них задолженность погасила вовсе, другие сочли возможным отказаться от государственной поддержки и получили кредитование от коммерческих банков. Можно сказать, что и эта мера оправдала себя и помогла в той, прямо скажем, очень непростой, если не сказать, драматической ситуации.

КОРР.: Насколько я понимаю, сейчас, во времена кризиса, достаточно силен соблазн жестко регулировать рынок, а также, например, препятствовать движению капитала через границы. Это то, что государство вполне может себе позволить законодательно или как-то еще. Очень много сторонников таких мер. Как вам кажется, стоит ли к ним прибегать или в долгосрочной перспективе это может оказаться вредным?

Владимир ДМИТРИЕВ: Я считаю, что главным является, конечно же, не ограничение и жесткий контроль, а выработка правильных, всем понятных правил игры. Я был участником целого ряда международных форумов, обсуждений того, как нужно регуляторам, государству действовать для того, чтобы с одной стороны, сдерживать проникновение негативных глобальных тенденций в Россию, с другой стороны, не отступать от выбранного пути либерализации экономики,  демократизации жизни в целом, уменьшения доли государства как собственника, но укрепления его позиции, как регулятора. В этом смысле хочу сказать, что нет у меня ни малейших сомнений в том, что именно это направление последовательно проводится руководством нашей страны на последовательное проведение реформ, на модернизацию экономики, на выработку тех самых четких правил игры как для банков, так и для корпораций.

КОРР.: Формулируя такие правила игры здесь, в Давосе, что конкретно Россия может предложить? Может быть, с точки зрения привлечения в нашу страну иностранных инвестиций. Ведь кризис  это то время, когда инвесторы бегут. Что можно сейчас сделать, чтобы они вернулись или, по крайней мере, передумали убегать?

Владимир ДМИТРИЕВ: Мне думается, начало этого года и нарастание благоприятных для стран с развивающейся экономикой настроений рынка капиталов подтверждает целесообразность, и может быть, даже необходимость активных мер по привлечению иностранных инвестиций в российскую экономику. Судя даже по составу команды, которую возглавляет вице-премьер и министр финансов Алексей Кудрин, где присутствуют сотрудники не только Министерства финансов, но и молодые, уже проявившие себя в частном бизнесе, в том числе и работавшие за рубежом эксперты Минэкономразвития, крупный российской бизнес, руководители государственных банков, государственных и частных инвестиционных компаний России, все это подтверждает не просто интерес к форуму, а практический интерес к тому, чтобы в ходе форума, в ходе бесед и встреч содействовать привлечению иностранных инвестиций в российскую экономику.

КОРР.: Продолжают ли инвесторы воспринимать Россию как часть группы БРИК, четырех стран, которые предлагают некую надежду? Если на Западе с капиталом все ясно: что ожидает экономику, что происходит с ней сейчас, то здесь они надеются на некие перспективы. По-прежнему ли Россия воспринимается, как часть этой группы, потому что были скептики, которые говорили, что БРИК превратился в БИК?

Владимир ДМИТРИЕВ: Я бы здесь не стал заниматься упражнениями в области расшифровки аббревиатур, я бы смотрел просто на реальность. Последнее размещение Русала показало, что круг инвесторов, заинтересованных в инвестициях в Россию, в том числе и в такие крупные компании, как Русал, это - знак доверия к России. Мне кажется, самое главное, это проявление доверия к государству. Поддержка государством одной из крупнейших российских, да и международных компаний, поддержка не просто финансовая - оказание помощи в рефинансировании внешнего долга, эта поддержка структурного, одного из крупнейших российских корпоративных клиентов - социально-экономическая ответственность государства, это, в конце концов, создание benchmark одного из крупнейших российских заемщиков. Участие нашего Банка, одобренное Наблюдательным советом в размещении Русала на Гонконгской бирже, когда мы стали одним из крупнейших ключевых опорных инвесторов в Русале, тоже является свидетельством того, что государство доверяет своим компаниям и тем самым привлекает иностранных инвесторов, демонстрируя инвестиционную привлекательность всей России.

Тот факт, что  фонды, создаваемые российскими инвестиционными компаниями, российскими государственными и коммерческими банками, фонд, который создал Внешэкономбанк при участии "Маквайри Капитала", "Ренессанс Капитала", IFC, ЕБРР, Евразийского банка развития, Фонда устойчивого развития Казахстана, Фонд инфраструктурных инвестиций, который мы, когда создавали, рассчитывали наполнить примерно 1 миллиардом долларов, сейчас обязательства наши составляют порядка 550 миллионов долларов с перспективой его роста и привлечением частных инвесторов (а перспективы действительно хороши), по крайней мере, то, что мы готовы предложить иностранным инвесторам, институциональным и частным инвесторам, суверенным фондам, по предварительным переговорам с ними демонстрирует серьезную заинтересованность в инвестициях в российскую инфраструктуру - порты, дороги, мосты, энергетика, коммунальная инфраструктура - все это представляет большой интерес, потому что здесь заложены хорошие перспективы роста, и это иностранные инвесторы чувствуют.

КОРР.: В этот раз вы рисуете такую оптимистическую картину… Тогда какой прогноз, какого роста вы ждете в наступившем году российской экономики?

Владимир ДМИТРИЕВ: Я в данном случае ориентируюсь на более экспертные заключения Министерства экономического развития, Министерства финансов, наших макроэкономистов, не споря с ними, потому что не считаю себя макроэкономистом и человеком компетентным рассуждать на темы макроэкономических проблем и макроэкономического роста. Но будучи вовлеченным, тем не менее, в этот процесс, не вижу оснований не доверять экспертным оценкам Минэкономразвития. Но для меня, как человека, практически занимающегося этой работой, не вызывает никакого сомнения, что Россия именно в этом состоянии, когда очевидны перспективы роста отдельных активов и отдельных отраслей экономики, безусловно, представляет интерес для иностранных инвесторов. Я уверен, что приток иностранных инвестиций должен быть весьма динамичным.

КОРР.: Тогда в заключение простой последний вопрос: успеете ли в Давосе покататься на лыжах?

Владимир ДМИТРИЕВ: Боюсь, что нет. У меня программа составлена так плотно в то время, когда, наверное, предпочтительнее кататься на лыжах, я имею в виду, в дневное время. Давос - такая уникальная возможность поработать на Банк и на государство, на самом деле, что упускать ее просто, мягко говоря, нецелесообразно. На лыжах можно покататься и в свободное от такой динамичной и такой насыщенной работы время.

КОРР.: Будем надеяться, что оно у вас будет. Спасибо большое.



Интервью Председателя Внешэкономбанка Владимира Дмитриева Российскому информационному каналу «Вести»

22 декабря 2009 года

Телеканал "Вести-24",
22.12.2009, 09:37

ВЕДУЩИЙ: Здравствуйте, Владимир Александрович. Заканчивается год. ВЭБ проделал очень большую работу, спасал российскую экономику. Какие итоги уже можно подвести?

Владимир ДМИТРИЕВ, председатель Внешэкономбанка: Уверенно можно сказать, что, подводя итоги уходящего года, ВЭБ может заслуженно сказать о выполнении принятых на себя обязательств и планов практически по всем направлениям своей деятельности. Не скрою, действительно серьезный ресурс в этом году мы получили от государства, и наш капитал был увеличен до более чем 360 миллиардов рублей. Но собственные средства также наращивали достаточно мощно и к концу года увеличили их практически в 2,5 раза, доведя до 445 миллиардов рублей. Это объемные показатели.

Если говорить о показателях эффективности нашей работы и прибыльности, здесь Внешэкономбанк также находится в числе лидеров российского банковского рынка. По итогам 9 месяцев наша прибыль возросла до более чем 24 миллиардов рублей, по сравнению с аналогичным периодом прошлого года, когда мы зафиксировали убыток в размере более 2 миллиардов рублей. По показателю прибыльности мы вышли в число ведущих российских банков. Если говорить о 9 месяцах, то мы были, безусловно, лидером по этому показателю.

Так что объемные работы, которые мы проводили и в контексте антикризисных мероприятий, и, наращивая наш собственный портфель, и занимаясь профильной деятельностью, позволили нам, в общем, уверенно выйти на позитивные показатели по этому году. Речь идет, кстати, и об относительных показателях, свидетельствующих об эффективности нашей деятельности. Это и рентабельность капитала, и рентабельность активов, которые также носят положительные величины.

ВЕДУЩИЙ: Не секрет, что действия ВЭБа, вернее, разговоры о действиях ВЭБа на фондовом рынке беспокоят всех инвесторов. Кто-то считает, что чуть ли не за каждым движением рынка видится рука ВЭБа. Как здесь обстоят дела, какая стратегия ВЭБа в этом направлении? Вы будете всё продавать или оставите часть акций у себя?

Владимир ДМИТРИЕВ: Не скрою, для кого-то работа ВЭБа на фондовом рынке могла казаться непрофильной. Я даже знаю отдельных финансистов, которые с удивлением узнали о том, что в ВЭБе есть собственное казначейство. Но ВЭБ уже долгие десятилетия активно работает и на российских, и на международных площадках, и казначейство, играющее по отдельным инструментам роль даже маркет-мейкера, проводит активную политику на рынке ценных бумаг. Там работают профессионалы высочайшего класса, и именно это позволило, с одной стороны, государству выбрать ВЭБ в качестве опорного инструмента по поддержке в наиболее острый кризисный период фондового рынка, с другой стороны, это позволило нам работать на фондовом рынке таким образом, чтобы действительно выполнять ту задачу, которая на нас была возложена, но параллельно с этим формировать дополнительный доход. И уверяю вас, наши сотрудники сработали, не только по нашим собственным оценкам, но и по оценкам обозревателей и специалистов, весьма профессионально.

Что касается 175 миллиардов, которые были размещены у нас на депозите и которые использовались для поддержания ликвидности и устойчивости фондового рынка, на прошлой неделе они в полном объеме, включая, кстати, процентный доход, который получил Фонд национального благосостояния, были возвращены в Минфин.

Вы знаете, было принято решение о том, чтобы все доходы, за вычетом платежей по депозиту, полученные Внешэкономбанком от инвестирования в фондовой рынок 175 миллиардов, останутся в банке и будут направлены на финансирование приоритетных проектов в сфере ипотеки, в сфере размещения в отдельные инструменты по решению набсовета. Поэтому нас сейчас, да, собственно, как и в прошедший год, не беспокоит вопрос, и он не является для нас вовсе вопросом, о немедленной продаже тех бумаг, в которые были размещены средства ФНБ. Мы будем действовать таким образом, как поступали до сих пор, аккуратно работая на фондовом рынке, получая доход, но поддерживая его ликвидность и устойчивость.

ВЕДУЩИЙ: После того как вы закончите работу вот с этим, Фондом национального благосостояния, будете ли вы дальше активно работать на фондовом рынке? Вы сказали, что вы раньше этим занимались, это,  действительно, интересная информация… Складывалось ощущение, что специально ВЭБ попросили в трудное время выполнить эту функцию. То есть для вас это, по сути, является важной статьей дохода, я правильно понимаю?

Владимир ДМИТРИЕВ: Это один из источников дохода. Более того, до момента, когда ВЭБ стал институтом развития и занялся активным кредитованием крупных долгосрочных капиталоемких проектов, основным источником дохода Внешэкономбанка была работа на фондовом рынке и доход от ценных бумаг, и акций, и облигаций. Сейчас баланс в доходной части примерно пополам делится между доходами от ценных бумаг и процентными и комиссионными доходами. Это стало возможно благодаря серьезному наращиванию кредитного портфеля, который по собственным операциям уже превышает 200 миллиардов рублей. Мы, разумеется, будем и впредь работать на фондовом рынке. Я хочу еще раз подчеркнуть, 175 миллиардов, взятых на депозит из казначейства, возвращены в Минфин, и теперь мы оперируем собственными средствами, но работать в них на фондовом рынке, выходить или входить в инструменты будем, исходя из здравого смысла и поддержания устойчивости и фондового рынка в целом, и отдельных бумаг, в которых мы находимся.

ВЕДУЩИЙ: Если уж касаться работы на финансовых рынках, вы являетесь управляющей компанией, которая управляет пенсионными деньгами. Вот как здесь обстоят дела, какой доход будущие пенсионеры могут получить, оставляя деньги у вас?

Владимир ДМИТРИЕВ: Мы, действительно, являемся основной по совокупности средств будущих пенсионеров, находящихся под управлением, управляющей компанией. У нас под управлением находится порядка 450 миллиардов рублей. В следующем году мы рассчитываем, что эта цифра будет доведена до 690 миллиардов рублей. Это действительно объемный ресурс, который с учетом изменений, внесенных в законодательство, позволяет нам размещать эти средства с большей доходностью, нежели практика, которая была характерна для нас до ноября этого года. Мы сейчас можем инвестировать средства в рамках нашего расширенного инвестиционного портфеля и в корпоративные бумаги, и в ипотечные облигации, в долговые инструменты международных финансовых организаций. Те вложения, которые были уже сделаны с 1 ноября этого года в ценные бумаги, уже позволяют рассчитывать на то, что по итогам первого квартала 2010 года мы выйдем на показатели, которые превышают инфляцию, чего не было до сих пор. И на самом деле консервативный инвестиционный портфель составляет ничтожно малую долю по сравнению с тем портфелем, который может быть инвестирован в рамках расширенной инвестиционной декларации. Порядка, менее 1 процента, 0,15 - это объем, который сейчас сформирован за счет государственных ценных бумаг.

ВЕДУЩИЙ: Компании такие, как "Русал", получили достаточно большие деньги. Сейчас "Русал" выходит на IPO, вот получено разрешение. Насколько мне известно, вы хотите приобрести определенный пакет акций. Сохранились ли ваши планы, или все-таки здесь будет меняться ваша позиция?

Владимир ДМИТРИЕВ: Наши планы на этот счет не изменились, они утверждены наблюдательным советом нашего банка. Во-первых, мы по решению наблюдательного совета пролонгировали кредит, выданный в прошлом году "Русалу", в размере 4,5 миллиардов долларов. Наблюдательный совет принял решение о возможности участия Внешэкономбанка в публичной эмиссии "Русала" на Гонконгской бирже. Мы считаем, что это участие для нас является стратегическим с точки зрения поддержания ликвидности самой компании, привлечения для нее серьезного ресурса. А "Русал" рассчитывает поднять от 2 до 2,5 миллиардов долларов. Средства, которые пойдут и на частичное погашение задолженности перед иностранными кредиторами, и, разумеется, улучшат ситуацию с долговой нагрузкой компании. Для нас, как крупнейшего индивидуального кредитора "Русала", это чрезвычайно важно. И именно в этой связи было принято положительное решение о нашем участии в эмиссии.

ВЕДУЩИЙ: На базе Связь-банка планируется создать Почтовый банк, крупный, чуть ли не альтернатива Сбербанку. Возможно ли это в нынешних условиях? Нужно ли? И сколько это может потребовать денег?

Владимир ДМИТРИЕВ: Здесь мы исходили и исходим сейчас из нескольких основных посылов, которые делают эту идею вполне реализуемой. Во-первых, Связь-банк традиционно и устойчиво сотрудничает с Почтой России. Связь-банк не только банк с серьезным числом собственных филиалов - их более 50-ти, но самое главное, что Связь-банк опирается и может опираться на серьезную филиальную сеть Почты России, это порядка 42 тысяч отделений Почты России по всей стране.

ВЕДУЩИЙ: Так это больше, чем у Сбербанка!

Владимир ДМИТРИЕВ: Это в 2 раза больше, чем отделений Сбербанка. К примеру сказать, у нас лишь 5 процентов населения страны имеет пластиковые карточки. У нас просто недопустимо малая часть населения страны пользуется вообще банковскими услугами. Поэтому вот с опорой на разветвленную сеть Почты России, имея в виду на базе этого создавать универсальные банковские продукты для населения, это и коммунальные платежи, это и кредитование, это поддержка того же малого и среднего бизнеса, это пенсионное обеспечение. Через Связь-банк, кстати, проходят платежи, через систему Почты России - порядка 15 миллионов пенсионеров. В принципе, это потенциал для того, чтобы использовать и наращивать синергию от уже существующего традиционного сотрудничества Связь-банка с Почтой России для создания Почтового банка. И, приняв такое решение, наблюдательный совет поручил нам, Связь-банку, профильным министерствам и ведомствам стройную концепцию дальнейшего развития Связь-банка и создания Почта-банка доложить весной следующего года.

ВЕДУЩИЙ: Какие еще планы есть у ВЭБа кроме того, что вы спасаете российские предприятия, спасали их в трудное время? Не забыли ли вы о своей основной все-таки деятельности? ВЭБ создавался для развития экономики. Какие еще планы у вас есть на будущий год?

Владимир ДМИТРИЕВ: Мы считаем важным, и опять-таки к этому достаточно последовательно шли, мы считаем важным в стране воссоздавать компетенции инжинирингового бизнеса. К этой идее нас подвела сама жизнь, поскольку в целом ряде отраслей такие компетенции утрачены. Если посмотреть на проекты, которые мы реализуем, многие из них, не хочу сказать - большинство, но многие из них реализуются на базе иностранного технологического оборудования и на базе экспертизы иностранных компаний. Это с одной стороны. С другой стороны, мы опять-таки в своей повседневной жизни, тщательно отслеживая целевое использование выделяемых нами средств, приходим к выводу, что и здесь тоже нужен жесткий контроль, жесткий профессиональный контроль, технологический контроль, финансовый контроль. И всё это в состоянии обеспечить инжиниринговые компании, которые и консолидируют проекты, доводят их до эксплуатационной стадии, в отдельных случаях управляют проектами и в инвестиционной стадии следят за соблюдением и технологических регламентов, собственно самих технологий, и за целевым использованием средств.

ВЕДУЩИЙ: Владимир Александрович, последний вопрос. Банк может стать акционерным обществом. Как быстро это может произойти, и как это повлияет на его деятельность?

Владимир ДМИТРИЕВ: Мы очень спокойно относимся к идее акционирования Внешэкономбанка. В данном случае говорю только о Внешэкономбанке. Во-первых, есть примеры зарубежных институтов развития, которые шли эволюционным путем к акционированию. Пример тому - Государственный банк развития Китая. Но банк, динамично развиваясь в течение 10 лет своего существования, дошел до активов в размере более 500 миллиардов долларов, то есть став крупным банком, в состоянии в формате акционерного общества решать задачи развития. Мы видим, что Внешэкономбанк получает все новые и новые задачи. Задачи эти порой неординарны, и кризис показал, что именно через такие институты государство в состоянии решать нестандартные задачи, которые требуют индивидуальных решений.

Ну, хотя бы взять лимит на одного заемщика. По ряду заемщиков он у нас превышает 80 процентов. Но это осознанные, индивидуальные решения, которые принимались правительством и которые с пониманием воспринимаются нашими партнерами и кредиторами, прежде всего. Поэтому существует и ряд других перекосов в нашей нормативной базе и в балансе, которые, конечно же, в одночасье не позволят из организационно-правовой формы некоммерческой организации и госкорпорации перейти к акционерному обществу.

Ну, и честно признаться, последние высказывания людей и государственных деятелей, имеющих отношение к Внешэкономбанку, у нас не вызывают сомнений в том, что к акционированию Внешэкономбанка будут подходить с тщательной, скрупулезной осторожностью, руководствуясь принципом "не навредить" и здравым смыслом. Потому что любые подобные решения, даже разговоры на этот счет, очень чутко воспринимаются нашими партнерами и кредиторами. Достаточно сказать, что ряд сделок, о которых Внешэкономбанк договаривался для наших корпоративных клиентов, были на время заморожены, пока не будет ясности с акционированием Внешэкономбанка. Сейчас, мне кажется, достаточно высказываний совершенно однозначного плана относительно того, что никто не будет торопиться с акционированием Внешэкономбанка.

Я в этой связи хотел бы напомнить о словах, которые произнес Аркадий Владимирович Дворкович на международной конференции, приуроченной к 85-летию банка. Сводятся они к тому, что если кто-то и будет акционироваться в ближайшее время, то уж точно в их числе Внешэкономбанка не будет.

Но еще раз говорю, правительством поручено к 1 марта подготовить предложения. Мы участвуем в этой работе. Мы, разумеется, объективно подойдем к формированию наших предложений относительно акционирования Внешэкономбанка. Мы не собираемся оспаривать эту идею. У нас есть наше руководство, которое на эти вещи смотрит так, как мы видим. И, разумеется, в этом ключе будем излагать нашу позицию и наши аргументы. Но, уверяю вас, мои беседы с государственными деятелями, имеющими отношение к судьбе Внешэкономбанка и небезучастно относящимися к этой судьбе, убеждают в том, что в теме акционирования Внешэкономбанка поспешных решений приниматься не будет.

ВЕДУЩИЙ: Спасибо, Владимир Александрович, что нашли для нас время. Удачи вам в следующем году!



Интервью заместителя Председателя Внешэкономбанка Анатолия Балло Российскому информационному каналу «Вести»

20 ноября 2009 года


ВЕДУЩИЙ: В период кризиса приток частных инвестиций в транспортную инфраструктуру сократился, из-за колебания курсов валют усложнились финансовые расчеты вложений и будущей прибыли. Об этом в эксклюзивном интервью нашему каналу рассказал заместитель председателя Внешэкономбанка Анатолий Балло.

КОРР.: Каким образом Внешэкономбанк может участвовать в развитии транспортной отрасли? Есть ли у вас специальная программа для этого?

Анатолий БАЛЛО, заместитель председателя Внешэкономбанка: Внешэкономбанк призван участвовать в развитии транспортной инфраструктуры, которая определена в качестве одного из основных приоритетов банка. Данное обстоятельство указано в нашем меморандуме. Мы при финансировании инфраструктурных проектов применяем различные инструменты, начиная от синдицированных кредитов, например, один из проектов, завершение которого совпало с форумом - это открытие нового терминала Шереметьево-3. Это синдицированный кредит, который мы вместе с Внешторгбанком привлекли от синдиката японских банков. И финансирование было привлечено без задействования каких-либо бюджетных ассигнований сроком более 13 лет. Наряду с этим, в ряде случаев мы выступаем в качестве организатора финансирования, в качестве локомотива, даем так называемый «сигнальный эффект». Такова была наша роль при финансировании модернизации аэропорта Пулково, где именно наше участие позволило иностранным банкам предоставить требуемое финансирование. То есть, для нас главное - важность проекта для развития страны. И я хотел бы подчеркнуть, что в последнее время мы все большее внимание уделяем развитию Дальнего Востока. Сейчас мы смотрим на строительство нового терминала во Владивостоке, мы открываем финансирование для развития угольного терминала Ванино. Наши интересы простираются за Урал. Потому что не секрет, что из того огромного товарооборота, который происходит между Европой и Азией, большинство идет, минуя нашу страну. Это происходит оттого, что у нас не хватает транспортных коридоров, логистических центров - в общем, в целом транспортной инфраструктуры.

КОРР.: Да, это правда. Когда говорят о развитии транспортной отрасли, всегда сталкиваются с проблемой недостатка инвесторов. Их не хватает. Получается, что вы непосредственно с ними работаете. Как они выглядят, есть ли качественные инвесторы, с которыми можно сотрудничать, которым можно доверить средства?

Анатолий БАЛЛО: Вы знаете, как ни странно, мы сталкиваемся с тем, что в транспортной отрасли работают профессионалы. Потому что  транспортники – они, что при социалистической экономике, что при рыночной экономике. Безусловно, поменялись определенные механизмы в работе, но, тем не менее, здесь счастливым образом удалось оставить профессиональные кадры. Большинство наших проектов - это квинтэссенция нашей деятельности, это государственно-частное партнерство. Когда государство предоставляет финансирование частным инвесторам, как это было в случае с аэропортом Пулково. Хотел бы также сказать, что именно своевременное создание нашего банка позволило, например, в самый разгар кризиса, в декабре открыть финансирование еще одного важного проекта - проекта модернизации аэропорта Кольцово в Екатеринбурге. Проект был реализован в краткие сроки, накануне проведения саммита Шанхайской организации сотрудничества.

В целом, кризис, конечно, наложил определенный отпечаток на то, что размер частных инвестиций сокращается. И банку приходится зачастую выступать и в качестве инвестора, как это было при том же Шереметьево-3. Но, тем не менее, мы уверены, что вложения в транспортную инфраструктуру - это всегда долгосрочная инвестиция, и она, несомненно, приведет к положительной динамике развития экономики нашей страны.

КОРР.: Ну и самый последний вопрос тогда. Понятно, что резервы и возможности Внешэкономбанка не бесконечны. Как изменится транспортная инвестпрограмма в следующем году, как она будет выглядеть?

Анатолий БАЛЛО: Вы знаете, у нас достаточно широкий инструментарий. Я хотел бы отметить, что, в частности, сейчас расширяется инвестиционная декларация государственной управляющей компании. В частности, можно будет вкладывать средства в облигационные бумаги, выпускаемые международными финансовыми организациями. Таким образом нам, возможно, удастся привлечь средства того же Европейского банка, который готов вкладывать средства в российскую инфраструктуру, но у которого, к сожалению, нет долгосрочных рублевых пассивов. Такое решение правительства позволяет расширить и диверсифицировать базу стратегических инвесторов, это с одной стороны. С другой стороны, сейчас очень модными являются так называемые инфраструктурные облигации. К сожалению, законодательная база еще только формируется. Но мы уверены, что механизм инфраструктурных облигаций в дальнейшем позволит классическим образом финансировать важные проекты развития инфраструктуры.

КОРР.: Спасибо вам.


Олимпийское здоровье проектов

2 ноября 2009 года

2 Ноября 2009



Фото: Петр Антонов / Agency.photographer.ru

Внешэкономбанк создает собственную инжиниринговую компанию, задача которой - осуществлять комплексную оценку хода строительства финансируемых объектов

Чтобы возвести объект, тем более знаковый для экономики - будь то ГЭС, целлюлозно-бумажный комбинат или олимпийский комплекс, - недостаточно просто выделить большие деньги и нанять квалифицированных строителей. Чем многослойнее проект, особенно если он предполагает создание не только промышленных мощностей, но и сопутствующей инфраструктуры, тем сложнее организационные и производственные связи между заказчиками и исполнителями. Тем сложнее банку, осуществляющему финансирование, оценивать, насколько эффективно осваиваются выделяемые им средства: оптимальны ли сроки строительства, действительно ли самые современные технологии используются в его процессе. И уж тем более - будет ли рынок сбыта у продукции, которую станет выпускать строящееся предприятие.

Выносить вердикты по всем этим вопросам - не банковская компетенция. Для таких целей во всем мире существуют инжиниринговые компании. Обычно банки привлекают их для комплексной оценки кредитуемых проектов. Внешэкономбанк решил пойти другим путем - создать собственную инжиниринговую структуру. Какой она видится, какие задачи ей предстоит решать, рассказывает первый заместитель председателя Внешэкономбанка Анатолий Тихонов.

 - Анатолий Владимирович, как появилась идея создания собственной инжиниринговой компании Внешэкономбанка?

 - У Банка развития очень большой кредитный портфель. Практически все финансируемые проекты - знаковые для экономики: микроэлектроника, глубокая переработка леса, инфраструктура. В качестве примера могу назвать создание лесоперерабатывающего комплекса в Красноярском крае, строительство в Татарстане нового интегрированного комплекса по производству аммиака.

Кроме того, по поручению правительства мы выступаем главным кредитором олимпийских объектов: банки развития традиционно принимают участие в финансировании таких проектов. Именно в связи с кредитованием олимпийских объектов Внешэкономбанк получил поручение правительства, предписывающее, чтобы мы были не только главным кредитором этих проектов, но и контролировали физический объем работ, что в свое время делал Промстройбанк СССР. Это не праздное решение. Объективно есть олимпийский календарь, есть сроки. И мы должны четко понимать, что за наши деньги проект будет построен качественно и в срок.

Получив такое поручение, мы проанализировали, как может строиться такая работа. Вообще, отмечу, участие банков в непосредственном управлении проектными рисками, мониторинг, контроль - это распространенная мировая практика при организации проектного финансирования. Фактически речь идет о due diligence проектов, об их техническом, бюджетном и строительном аудите, то есть о процедурах, позволяющих сформировать объективное представление об объекте инвестирования, включая инвестиционные риски. В принципе такой контроль осуществляем и мы, привлекая на рынке компании на аутсорсинге.

Но опыт российских компаний, к сожалению, недостаточен. Тому есть объективные причины: не было спроса на такую компетенцию. Например, целлюлозно-бумажные комбинаты, ориентированные на глубокую переработку леса, у нас не строились почти 30 лет. Крупнейшие заводы по производству "бумажных" машин, ижевский и петрозаводский, давно уже их не производят: заказов не было. Таких примеров достаточно и в других отраслях. И при строительстве каких-либо крупных объектов - той же Богучанской ГЭС, трубопровода "Транснефти" - именитые российские компании для проведения комплексной экспертизы обычно нанимают иностранных инженеров.

Мы задумались, стоит ли нам пойти по такому пути, то есть кого-то нанимать. Но потом пришли к выводу, что мы, как Банк развития, должны такую компетенцию в России создать. При этом решается и другая задача: если мы создаем такую компанию самостоятельно, то у нас и уровень ответственности повышается. И с " дочки" мы можем спросить по-другому, не только в рамках гражданско-правового договора, как со сторонних компаний, с которых мы в случае каких-либо нарушений при строительстве можем взыскать только в пределах гонорара.

 - Своих и уволить можно. Но все же неочевидно, что аффилированность - это безусловный плюс.

 - Есть всего два варианта - либо нанимать, либо создавать. Причем создавать с участием иностранного партнера, поскольку, повторю, собственной компетенции такого рода в стране нет. И структур, способных создать такую компетенцию, кроме Банка развития, на наш взгляд, тоже нет. Другое дело, что неочевидно, будет ли нужна нам эта компания всю жизнь. Не исключено, что когда мы создадим эту структуру, заведем в нее образовательные программы и получим опыт, то позже, скажем, в пятилетней перспективе, мы ее продадим. Во всяком случае, мы обсуждали такую возможность.

 - Задумывается ли эта инжиниринговая компания как универсальная или вы будете создавать ее под какие-то конкретные задачи? Или это будет просто оценочная компания?

 - Нет, речь не об оценочной компании. Именно об инжиниринговой. Главные задачи такой структуры при банке - это контроль качества проектных и строительных работ, выполняемых за счет банка, управление проектными рисками банка (в том числе контроль за расходованием направляемых средств, за их целевым использованием), контроль за соблюдением проектных решений и сроков.

Вопрос по поводу отраслевой специализации справедливый. В нашем кредитном портфеле представлены практически все основные отрасли. И конечно, один из критериев выбора нами иностранного партнера - как можно более широкая компетенция. Другой критерий - наличие опыта участия в олимпийских проектах. Имена рассматриваемых кандидатур в партнеры называть пока не стану, конкурс еще не завершен.

 - Чаще практикуется иной подход. Крупные компании, когда для себя какой-то проект определяют, ищут на рынке узкоспециализированного инжинирингового лидера.

 - Это немножко другое. Вы говорите об организаторе строительства. А мы преследуем цель, создав инжиниринговую компанию, получить компетенцию, которая бы позволила нам осуществлять технический и финансовый аудит проекта. Но если с финансовым аудитом у нас все нормально, то с техническим проблема. А одно без другого не живет. Деньги тратятся - но куда они тратятся? Что за эти деньги создается?

 - Расскажите о технических моментах создания этой компании. Понятно, что, пока конкурс по выбору иностранного партнера не завершен, имя кандидата вы не назовете. Но каковы сроки создания структуры? В чем будет выражаться участие Банка развития - в формировании уставного капитала, в чем-то еще?

 - Про потенциального иностранного партнера могу добавить, что большинство компаний, участвующих в конкурсе, глобальные, они работают во многих странах. Предполагается, что в этом проекте у Внешэкономбанка будет контрольный пакет. Финансовые затраты банка на создание компании - только взнос в уставный капитал. Это не будут большие деньги, потому что компания сразу же начнет генерировать прибыль за счет формирования портфеля заказов. Мы ожидаем, что она будет обслуживать не только проекты Банка развития, но наверняка сможет участвовать в других проектах на рыночных условиях: конкурировать с теми же иностранцами на нашем рынке, предлагать свои услуги и как организатор строительства.

К первому декабря мы определим партнера. С нового года компания должна будет работать.

 - Как предполагаете решать кадровые вопросы, если такой компетенции в стране нет?

 - Действительно, самое главное - это обучить людей. Люди у нас умные. Но инжиниринг - это технологии. Может быть, они и простые. Но у нас, к сожалению, утрачена проектная школа. Те технологические аварии, что происходят в последнее время, - это ошибки проектирования в чистом виде. Управлять проектом можно, только глубоко понимая техническую сторону. Мы смотрели продукты, на базе которых возможно управление проектом. По большому счету, их можно купить. Но это другое все-таки. Важно восстановить собственную школу, научить наших инженеров работать по современным моделям.

 - Задача не быстрая, а сроки-то, в частности по олимпийским объектам, совершенно конкретные. Успеете?

 - Должны, будем стараться. На самом деле, в первый год работы это будут просто проектные группы по конкретным отраслям. В первое время их, конечно, будут возглавлять иностранцы. Но там будут и наши специалисты, которые будут обучаться в процессе работы. Мы понимаем, что на первом этапе у нас основная часть сотрудников будет от иностранного партнера. Но сразу же начнет работать программа подготовки российских специалистов. Причем, так сказать, с производственной практикой.

 - Насколько появление дополнительной обслуживающей структуры может увеличить стоимость кредита для заемщика?

 - Ни насколько. Они и сейчас оплачивают подобные услуги. Любой банк при финансировании ставит условие, чтобы была нанята компания, которая бы осуществляла комплексный аудит.

 - Но вы сторонним аудиторам не вполне можете доверять?

 - У нас проекты очень своеобразные и высокотехнологичные. Мы получаем проект, на который имеется заключение Главгосэкспертизы. О чем оно нам говорит? О том, что ведомство посмотрело проект и подтверждает, что в этом промышленном здании стены действительно будут стоять, крыша будет держаться, вода будет подана и станок, который там установят, никуда не денется. Эта экспертиза, безусловно, очень нужна. Но нам важно еще понимать, что именно этот станок будет производить, и вообще, правильная ли технология выбрана. Насколько современно предполагаемое оборудование? У нас должно быть какое-то подтверждение обоснованности нашего решения.

 - И в этом случае вы уже сможете не только финансировать, но и строить...

 - Именно. Поэтому логика "доверяй, но проверяй".

 - Но в этой логике наверняка получится дублирование, какой-то вариант Госплана. Это ведь утяжелит процедуру.

 - Многие давно хотят, чтобы у нас в стране появился хоть какой-то аналог Госплана. Я тоже, если честно, не вижу ничего плохого в планировании. Советская система планирования была не так уж плоха, особенно в том, что касалось размещения производственных мощностей. К примеру, к нам обращаются два претендента из соседних областей на строительство, условно, цементного завода. В каком из двух регионов строить? Цемент, понятно, нужен всегда. Но два завода рядом - это переизбыток. Как определить, кто из претендентов предлагает более современные и эффективные технологии, более оптимальные условия строительства? Чьи технологии круче? Это как раз вопросы планирования, проектирования, инжиниринга.

Это также вопрос грамотного контроля за расходованием средств. Сейчас многие строительные компании отстают от графиков, представленных в бизнес-планах. Конечно, кризис внес свои коррективы. Но мы должны абсолютно точно понимать, чем вызвано отставание - объективными причинами или неправильными управленческими решениями. Это еще один аргумент в пользу логики "доверяй, но проверяй". Или, например, известны случаи, когда наши крупные компании вынуждены были уже в ходе работ нанимать организаторов строительства, и иногда дело заканчивалось перепроектированием уже утвержденного проекта.

По поводу "утяжелит - не утяжелит". Наша задача, чтобы процедура не утяжелилась. По большому счету, если бы не наше сегодняшнее опасение что-то перебюрократизировать и усложнить, то надо бы делать комплексный аудит проектов. Но это долго. И это означает совсем себя затаскивать в несвойственные функции.

 - Когда появится структура, оценкам которой вы сможете доверять, банк, по идее, должен почувствовать себя увереннее. Расширится ли финансирование?

 - Мы сейчас работаем в очень напряженном режиме. У нас много проектов находится на рассмотрении, очень много задач, которые мы уже решаем. Сказать, что их будет еще больше, по-моему, было бы безответственным. Создание инжиниринговой компании позволит нам более качественно понимать, что мы финансируем. Но не более того.


«Единой системы поддержки и стимулирования экспорта в России в настоящий момент не существует»

12 октября 2009 года

Журнал "Энергия промышленного роста"
Сентябрь 2009 г.



При выходе на внешний рынок российские промышленные компании оказываются в неравных условиях по сравнению с конкурентами из западных стран — ведь у западников за спиной стоит целостная государственная система поддержки экспорта, а у наших такой поддержки нет. О том, как изменить сложившуюся си­туацию, рассказывает член правления — заместитель председателя Внешэкономбанка Петр Фрадков.


Петр Фрадков: В современном мире поддержка национальных экспортеров превратилась в неотъемлемую часть экономической политики всех развитых государств. В первую очередь это объясняется значением данной функции с точки зрения повышения конкурентоспособности страны на мировых рынках, управления платежным балансом, расширения занятости, объемов производства и сбора налогов. Кроме того, в кризисные периоды наращивание экспорта дает возможность противостоять сокращению совокупного спроса без риска разгона внутренней инфляции, Б качестве примера можно привести деятельность Государственного банка развития Китая (China Development Bank) и Экспортно-импортного банка Китая (China Exim Bank) на российском Дальнем Востоке. Предлагая российским компаниям дешевые кредитные ресурсы, в том числе для закупки китайской продук­ции, эти банки активно стимулируют

внешнеторговую экспансию своей промышленности. При этом по условиям и ставкам они гораздо более конкурентоспособны, чем европейские и американские банки.

Другой пример - Германия, тут деньги не настолько дешевые, как в Китае. Но тем не менее с началом кризиса немцы, очень сильно зависящие от экспорта промышленной продукции, начали активно искать новые возможности для его продвижения. В частности, в последние месяцы активно обсуждалась идея создания совместного с Внешэкономбанком гарантийного фонда, причем этот проект получил поддержку на высшем политическом уровне как в России, так и в Германии. В случае успешной реализации этот проект позволил бы германским компаниям в значительной степени снять риски, связанные с кризисной не-стабильностью, и удержать поставки своей продукции в Россию на прежнем высоком уровне.

У нас что-то похожее есть?

П. Ф.: Единой системы поддержки и стимулирования экспорта в России в настоящий момент не существует. Существуют отдельные направления, находящиеся в различной степени работоспособности. В частности, работу по субсидированию части процентных ставок ведет Минпромторг, мы делаем свою банковскую работу, Минэкономразвития готовит свои разработки по институциональному развитию и регулированию поддержки экспорта, Минфин и Росэксимбанк обеспечивают функционирование механизма государственных гарантий и так далее. Проблема в том, что, на мой взгляд, эффективность всей этой деятельности в целом невелика. Например, из зарезервированных в бюджете 2 миллиардов долларов по госгарантиям для поддержки экспорта реально используется от силы 10 процентов.

Почему так происходит?

П. Ф.: Прежде всего потому, что процедура крайне усложнена, каждая сделка рассматривается индивидуально. Никакого общего финансового «конвейера», на котором можно было бы обрабатывать поступающие от компаний запросы на государственную поддержку их экспортных контрактов, в настоящее время нет. Если обратиться к зарубежному опыту, сегодня уже почти во всех странах существуют так называемые экспортные агентства. Упомяну в качестве примера «большую тройку»: Hermes в Германии, COFACE во Франции, SACE в Италии, - они сегодня больше других на слуху. Как они работают? Эти агентства страхуют экспортные контракты от коммерческих и политических рисков - таким образом с компании экспортера снимается риск заемщика и страны-заемщика (например, Ангола или Алжир), Этот риск на себя принимает государство, в результате компании-экспортеру, во-первых, гораздо легче найти финансирование, во-вторых, оно обходится намного дешевле. При этом процедура предоставления страхового покрытия экспортных сделок незначительно отличается от процедуры покупки любого другого страхового полиса, то есть процесс быстрый, отлаженный. Речь не вдет о благотворительности: в любом случае за страховой полис взимается плата (комиссия), за счет которой формируется резервный фонд, и при неблагоприятном развитии ситуации с конкретным контрактом (наступлении страхового случая) у агентства всегда есть средства, чтобы компенсировать убытки экспортера. Главной особенностью работы этих агентств является то, что все они представляют собой государственные или квазигосударственные структуры, все их обязательства гарантированы бюджетом. Без этого они работать не смогли бы, поскольку ни одна частная компания не способна принять на себя столь масштабные риски. Например, риск по контракту с отдельно взятой африканской страной на 15 лет.

В России такого страхового агентства нет. Что делать?

П. Ф.: Нужно создавать новую структуру, которая будет специализироваться на страховании экспортных рисков. ВЭБ подготовил соответствующие предложения, в том числе по участию в капитале нового страхового агентства, и направил их во все заинтересованные ведомства, правительство. Сейчас идет процесс согласования. По нашим оптимистичным расчетам, агентство должно быть создано уже в следующем году. Во всяком случае, именно об этом говорится в поручении председателя правительства.

Уже есть понимание того, что должно быть в этом агентстве, а чего там никоим образом быть не должно?

П. Ф.: Основной принцип работы экспортного агентства, как следует из нашего опыта взаимодействия с подобными структурами, заключается в уравновешивании масштабных страновьгх и коммерческих рисков, с которыми сталкиваются компании-экспортеры на внешнем рынке, всей финансовой мощью государства. Никто кроме государства, даже самые крупные частные страховые компании, сделать этого не способен. Поэтому обязательства экспортного агентства должны быть гарантированы государством, правительством, и это должно быть четко, недвусмысленно зафиксировано в законе о создании данного агентства и в его уставе. Только в этом случае оно сможет стать полноценным партнером для банков и аналогичных структур за рубежом. Зарубежные контрагенты должны быть полностью уверены, что за агентством стоит государство, что его работа направляется и контролируется правительством, и поэтому в случае возникновения проблем эта структура всегда может рассчитывать на поддержку государства. На практике это означает, что, во-первых, экспортное страховое агентство имеет суверенный рейтинг, а следовательно, компании, имеющие его полисы, могут брать кредиты по более низким ставкам, во-вторых, выпущенные им полисы признаются и принимаются в других странах мира. Немецкое страховое агентство Hermes имеет рейтинг ААА, такой же, как и Германия, поэтому немецкие компании не испытывают проблем с поиском финансирования для выполнения экспортных заказов. У российских компаний ситуация намного более сложная: они не защищены страховыми полисами, и им приходится брать займы, отягощенные платой за страновые и коммерческие риски, что очевидно снижает их конкурентоспособность. Если бы сегодня экспортное агентство уже работало, то проблема была бы по крайней мере менее острой, все-таки у России сегодня рейтинг ВВВ. Немногие из наших промышленных экспортеров, особенно средние и малые, могут похвастаться аналогичным, и под таким «зонтиком» им работалось бы намного проще. Вторая важная проблема, которую необходимо решить, чтобы поддержка экспорта не осталась декларативной, сводится к дефициту длинных ресурсов. Сегодня в России нет средств для масштабного долгосрочного кредитования экспортеров. Чтобы вести финансирование экспортных операций, ВЭБу приходится привлекать средства на рынке капиталов по коммерческим ставкам, и в результате, к сожалению, в ряде случаев уровень процентов по кредитам, предлагаемым ВЭБом отечественным экспортерам и зарубежным покупателям российской продукции, оказывается для них неприемлемым. Как решать эту проблему? К сожалению, однозначного ответа на этот вопрос пока нет. В некоторых странах предусмотрено прямое бюджетное финансирование экспортно-импортных банков, в других странах пошли по пути создания страховых агентств. Как эту проблему решать в России, станет более понятно после того, как у нас будет создано собственное страховое экспортное агентство и появится возможность оценить эффективность его работы по выравниванию конкурентных условий.

Вы сказали, что уже в следующем году будет создано экспортное страховое агентство. Какой должен быть, на ваш взгляд, следующий шаг?

П. Ф.: Если говорить о той системе, которую нам необходимо создать, мне кажется, нет никакой необходимости изобретать велосипед. В мире все уже придумано и работает, никакого особого пути здесь искать не нужно. Если взглянуть на суще­ствующие в различных странах системы поддержки экспорта, их можно разделить на три категории. Первая включает страны, где вся работа по поддержке экспорта ведется через страховые агентства (ЕС). В странах второй категории главную скрипку в этом процессе играют экспортно-импортные банки (США, Бразилия). И третья категория - это смешанные системы (Китай, Япония). На мой взгляд, в России успех принесет создание именно смешанной системы, которая не только обеспечивает выравнивание условий доступа к кредитным ресурсам, но предполагает частичное финансирование за счет средств государства для реализации промышленной стратегии.


Интервью Председателя Внешэкономбанка Владимира Дмитриева Российскому информационному каналу «Вести». (VIII Международный инвестиционный форум «Сочи-2009»)

18 сентября 2009 года

Телеканал "Вести-24",
18.09.2009, 15:30


ВЕДУЩАЯ: Мы продолжаем беседовать с гостями сочинского форума. Снова на связи наш экономический обозреватель Александр Кариевский, он готов представить нам следующего гостя.

Александр КАРИЕВСКИЙ: Да, конечно, сейчас мы будем беседовать с Владимиром Дмитриевым, главой Внешэкономбанка. Владимир Александрович, здравствуйте!

Владимир ДМИТРИЕВ: Добрый день!

Александр КАРИЕВСКИЙ: Вы - активный участник сочинского форума, вы - активный участник олимпийского строительства. Какие здесь сегодня были интересные моменты?

Владимир ДМИТРИЕВ: Что касается олимпийского строительства - интересные моменты состоятся вот-вот, потому что будет проведена очередная сессия, посвященная Олимпиаде, и Внешэкономбанк, как один из главных кредитующих институтов олимпийских проектов, будет участвовать в этих обсуждениях. Что же касается самого форума, то он, как всегда, насыщен. Программа интересная. Все с большим интересом восприняли сегодня присутствие и выступление председателя правительства на первом пленарном заседании. Я лично воспринимал его выступление не только как представитель государственного бизнеса, но и как руководитель банка, председателем наблюдательного совета которого является председатель правительства.

Александр КАРИЕВСКИЙ: А про 6 процентов, вы помните, о чем Владимир Владимирович говорил?

Владимир ДМИТРИЕВ: Я помню. Естественно. Это серьезная и очень агрессивная установка на то, чтобы бизнес, но и власти, ориентировались на этот параметр. Мы, на самом деле, если не приближаемся, то, по крайней мере, выдерживаем на наших программах кредитования ставки, которые гораздо ниже рыночных. Это относится, прежде всего, к олимпийским объектам. В то же время, сегодняшнее выступление председателя правительства дало четкие ориентиры, каковы приоритеты развития российской экономики. И в данном случае, основные направления, на которые обращает внимание Внешэкономбанк - это, конечно же, инфраструктура и инновационное развитие нашей экономики, и тех отраслей промышленности, которые являются приоритетными для Внешэкономбанка.

Александр КАРИЕВСКИЙ: А какие конкретно сделки здесь вот должны быть заключены, или вы просто здесь ищете партнеров?

Владимир ДМИТРИЕВ: Мы, традиционно присутствуя на Кубанском экономическом форуме, договариваемся о конкретных инвестиционных проектах. Так было и на сей раз. Мы подписали соглашение с правительством Чеченской республики об участии Внешэкономбанка в реализации крупных энергетических проектов на реке Аргун, и о финансировании строительства крупного агропромышленного комплекса. Мы только что завершили переговоры с Ростовской областью, где при участии Внешэкономбанка реализуется крупный агропромышленный проект по промышленному производству индюшатины. Сейчас производится порядка 15 тысяч тонн. К весне мы выходим на 30 тысяч тонн индюшатины, и закладываем мощности под производство 90 тысяч тонн индюшатины, а также промышленного комплекса по сооружению металлоконструкций, которые, собственно, и будут обеспечивать расширяющийся потенциал этого региона. Сегодня же мы подписали знаковое, если не сказать - эпохальное соглашение с компанией "Тобольск-полимер" по сооружению крупного газохимического комплекса в Тобольске по утилизации попутного газа. Это крупнейший в нашей стране, да и вообще в Европе, проект такого масштаба и такого экологического эффекта.

Александр КАРИЕВСКИЙ: Это миллиарды долларов?

Владимир ДМИТРИЕВ: Это, действительно, миллиарды долларов. Это 1,5 миллиарда долларов. Нас эти цифры не смущают, потому что финансирование мы находим за рубежом, мы поставляем на это предприятие самое современное оборудование из европейских стран. Нам в этом смысле помогают наши партнеры в Германии - Банк развития Германии, итальянские партнеры и банки. Так что, проект имеет все шансы оказаться и успешным, и знаковым в экономике России, и Сибири, в частности.

Александр КАРИЕВСКИЙ: А вы деньги, которые привлекаете, вы сказали - за рубежом, какие там ставки, там меньше 6-ти процентов, или такие же?

Владимир ДМИТРИЕВ: По крайней мере, риск Внешэкономбанка оценивается на уровне суверенного, и, разумеется, кредиты, которые мы привлекаем за рубежом, заметно ниже по ставкам, нежели то, на что можно рассчитывать на российском рынке. Но, опять-таки, возвращаясь к сегодняшним сигналам нашего премьера, можно сказать, что и власть, и бизнес совершенно четко получили установку на то, чтобы и инфляцию снижать, и Центральному банку снижать ставку рефинансирования, и бизнесу ориентироваться на ставки, которые ниже 10 процентов.

Александр КАРИЕВСКИЙ: Владимир Александрович, и один маленький вопрос - те акции, которые вы покупали в прошлом году, будете продавать в ближайшее время или нет?

Владимир ДМИТРИЕВ: Внешэкономбанк традиционно является активным участником фондового рынка, рынка ценных бумаг. В нашей инвестиционной политике мы ориентируемся, разумеется, на получение доходов в плане управления свободной ликвидностью, но одновременно мы приоритет отдаем, прежде всего, оказанию стабилизирующего воздействия на российский фондовый рынок. Собственно, на это и были рассчитаны меры правительства, когда Внешэкономбанку были выделены 175 миллиардов рублей. И с точки зрения диверсификации портфеля, в который инвестируются средства Фонда национального благосостояния, и с точки зрения поддержания устойчивости российского фондового рынка. Поэтому для нас эта задача - главная.

Александр КАРИЕВСКИЙ: Спасибо, Владимир, Александрович, что нашли для нас время. Я напомню, мы беседовали с Владимиром Дмитриевым, главой Внешэкономбанка.



Интервью Первого заместителя Председателя Внешэкономбанка Анатолия Тихонова Российскому информационному каналу «Вести»

17 сентября 2009 года

Телеканал "Вести-24",
16.09.2009, 14:35


ВЕДУЩАЯ: Проблемы экономии госсредств в последнее время не сходят с первых полос ведущих экономических изданий. Как разумно тратить госресурсы на строительство объектов, в том числе и для Олимпиады в Сочи, обсудим это с нашим гостем. У нас в студии Анатолий Тихонов, первый заместитель председателя "Внешэкономбанка". Анатолий Владимирович, добрый день!

Анатолий ТИХОНОВ, первый заместитель председателя "Внешэкономбанка": Добрый день!

ВЕДУЩАЯ: Буквально в начале сентября премьер-министр Владимир Путин предложил создать специализированную структуру, которая бы отслеживала ход строительства объектов, финансируемых ВЭБом. Расскажите, что это за предложение, что это за структура?

Анатолий ТИХОНОВ: Да, действительно, 2 сентября наблюдательный совет "Внешэкономбанка" принял предложение правления "Внешэкономбанка" о создании специализированной инжиниринговой компании с участием одной из ведущих зарубежных компаний. О чем идет речь? Действительно, те проекты, которые реализует "Внешэкономбанк" - "Внешэкономбанк", как вы знаете, это государственный институт развития, это государственные деньги - соответственно, в этих во всех проектах мы должны понимать четко, что за наши деньги создается. Например, то есть мы реализуем по поручению правительства ряд объектов по строительству Олимпиады. Что такое Олимпиада? Олимпиада - это не просто инвестиционный проект для нас. Это еще и проект, который четко увязан с теми сроками, когда объекты должны быть сданы. Мы взаимодействуем с "Олимпстроем" и понимаем, что есть определенные сроки, которые определены Олимпийским комитетом, и в эти сроки должны быть этапы этих проектов сданы. Но, соответственно, для того, чтобы понять, что за наши деньги происходит, то есть какие проектные решения приняты, каким образом инвестор экономит средства в условиях сегодняшнего рынка, для этого, соответственно, нужна определенная компетенция. И посмотрев то, что происходит сегодня на рынке, мы приняли решение о том, что целесообразным будет создание именно нашей самостоятельной такой компании, нашей дочерней компании. И в эту компанию мы приглашаем одного из ведущих, как я сказал уже, зарубежных партнеров. Плюс к этому создается инженерная компетенция, то есть мы, решая свою задачу внутреннюю, мы на самом деле создаем образовательные программы, мы привносим передовые технологии по контролю за олимпийскими стройками. Это такой серьезный проект, который и позволит нам посмотреть, что происходит на наших стройках как бы более профессиональным, может быть, взглядом, да, и самое главное - продвигаться дальше для того, чтобы технологии в Россию привносить.

ВЕДУЩАЯ: А уже известно, кто этот зарубежный партнер, который будет с вами работать?

Анатолий ТИХОНОВ: Сейчас мы по поручению наблюдательного совета разработали ту методику, по которой мы эти компании будем отбирать. Значит, мы разослали приглашения к участию в совместной компании тем партнерам, которых мы видим на рынке, которые соответствуют тем задачам, которые стоят. И мы рассчитываем, что в течение месяца-полутора мы проведем такой вот анализ, подробные переговоры с компаниями. И опять же, возвращаясь к тому, что уже сказал, обязательно посмотрим, что из компетенции, из технологий, из программ эти компании готовы дать нам.

ВЕДУЩАЯ: Когда вы рассчитываете уже запустить эту дочернюю структуру?

Анатолий ТИХОНОВ: Мы планируем, что с декабря месяца эта компания уже должна заработать как инструмент. У нас времени мало, надо этим заниматься.

ВЕДУЩАЯ: Кого в рамках олимпийского строительства финансирует "Внешэкономбанк", именно по каким критериям вы отбираете те проекты, те объекты для финансирования, которым вы готовы дать денег?

Анатолий ТИХОНОВ: Ну, в первую очередь, конечно, "Внешэкономбанк", как инструмент развития, финансирует инфраструктурные проекты. На Олимпиаде такие, в олимпийской программе такие проекты есть. Это и международный аэропорт Сочи, это и Сочи-порт Имеретинский, это и реконструкция-расширение сочинской ТЭЦ. То есть, это что касается инфраструктуры. Также есть ряд проектов, которые являются непосредственно олимпийскими объектами как таковыми. То есть это проект "Горная карусель", это проект "Роза Хутор", где будут расположены именно олимпийские объекты, это также непосредственно Олимпийская деревня. То есть все те проекты, которые непосредственно привязаны к проведению самой Олимпиады. Мы считаем, что для нас, как для Банка развития, это действительно те проекты, которые целиком соответствуют нашим меморандумам, потому что Олимпиада - это не просто такой большой спортивный праздник. Олимпиада - в первую очередь, это крупный инвестиционный проект, нацеленный на создание в Российской Федерации курорта мирового уровня.

ВЕДУЩАЯ: Вот на эту тему есть противоположные точки зрения. Есть противники, есть сторонники. Противники апеллируют к тому, что расходы на Олимпиаду - это огромные средства, которые будут потрачены впустую и никакого мультипликационного эффекта для экономики не дадут. Что вы можете ответить на такие заявления?

Анатолий ТИХОНОВ: Во-первых, давайте так - все, что создается в рамках подготовки к Олимпийским играм, это создается для нас, то есть для нашей страны, для наших людей. Конечно, построив олимпийские объекты, наверное, они не будут задействованы там на 100 процентов в дальнейшем для проведения международных соревнований. Но это ведь та спортивная инфраструктура, которой будут пользоваться люди. Правильно? То есть это и детский спорт, это, в принципе, массовый спорт. Потом, давайте не забывать, что уникальность Сочи, и, собственно, это один из критериев был, когда Олимпийский комитет принимал решение, состоит в том, что это круглогодичный курорт. То есть и летние виды спорта, и зимние виды спорта, то есть это и море, и горы. Поэтому для меня, например, совершенно очевидно то, что, кроме праздника, это действительно серьезный курорт, курорт мирового уровня, со всей инфраструктурой, который будет доступен нам, нашим гражданам.

ВЕДУЩАЯ: В течение долгого еще периода времени.

Анатолий ТИХОНОВ: Конечно, конечно.

ВЕДУЩАЯ: Анатолий Владимирович, насколько реалистичен бюджет Олимпиады? Сейчас мы знаем, что госрасходы сокращаются там, где можно, не помешает ли это как-то выполнить все работы в срок, если расходы будут сокращаться?

Анатолий ТИХОНОВ: Так это же хорошо, что расходы сокращаются. Вы же должны понимать, мы с вами живем в реальных условиях, что действительно сегодня, по многим позициям происходит снижение цен на материалы. И, конечно, требования, которые предъявляет правительство к стройкам, предъявляет к нашим стройкам, это вот в том числе будет и функция инжиниринговой компании, о которой я вам говорил, сокращение расходов. Это совершенно нормальное условие, что в условиях конкуренции расходы должны сокращаться. Это не говорит о том, что сокращается количество объектов. Ведь что важно, да. То есть, есть те объекты, которые утверждены Олимпийским комитетом, которые должны быть построены в определенный срок, и они строятся. Другое дело, что, возможно, некоторые инвесторы, которые там хотели реализовывать проекты, связанные с Олимпиадой, но напрямую не относящиеся к олимпийской инфраструктуре, может быть, они сократят свои расходы или что-то не будут излишнего делать. Но это уже вопрос вкуса, вопрос самого бизнеса. Все, что касается Олимпиады, я считаю, что у нас, именно олимпийских объектов, у нас очень продуманно реализуется сегодня.

ВЕДУЩАЯ: И бюджет реалистичен на данный момент?

Анатолий ТИХОНОВ: Бюджет реалистичен. Да, нужно искать современные какие-то новые инженерные решения, что, в принципе, и происходит. Действительно, сегодня при реализации проектов какие-то решения приходится менять. Но, опять же, изменения этих решений, если они ведут к экономии средств, то это только положительный фактор. Главное, чтобы качеству это не вредило.

ВЕДУЩАЯ: Да, это верно. А вы уже подсчитали, есть ли какие-то уже цифры того, насколько в кризис можно говорить о том, что снизилась стоимость на стройматериалы, строительные работы, есть ли какая-то цифра того, сколько удастся сэкономить, или уже удалось сэкономить в результате экономии расходов?

Анатолий ТИХОНОВ: Знаете, я не могу сказать так вот за всех. Но анализ, который проводился нашими специалистами, он был основан на том анализе, который представлял Минэкономразвития, говорит о том, что реальное снижение возможно порядка 15-20 процентов, по ряду объектов это уже сегодня происходит. И мне кажется, что те строительные, те вообще отрасли индустрии, которые завязаны на олимпийской стройке, это строительная отрасль, да, это металлургия, они тоже понимают, что в сегодняшних условиях, имея такой большой гарантированный заказ, наверное, нужно как бы экономически подходить целесообразно к поставкам на эти стройки. Я думаю, что экономия должна быть.

ВЕДУЩАЯ: Анатолий Владимирович, я благодарю вас за интересную беседу, желаю вам успехов в вашей работе, и спасибо, что нашли время прийти к нам в студию.

Анатолий ТИХОНОВ: Спасибо.

ВЕДУЩАЯ: Напомню, у нас в гостях был Анатолий Тихонов, первый заместитель председателя "Внешэкономбанка".


"Можно поставить контролеров с маузерами, но бизнес от этого пострадает"

15 сентября 2009 года

Газета «Коммерсантъ»
№ 170 (4225) от 15.09.2009
Интервью взяла Елена Ъ-Киселева


Председатель ВЭБа Владимир Дмитриев о санации проблемных банков, отношениях с заемщиками и проверках Генпрокуратуры

Фото: Сергей Киселев

Интервью взяла Елена Ъ-Киселева Интрига вокруг банков "Глобэкс" и Связь-банк, санируемых Внешэкономбанком (ВЭБ), сохраняется. Ожидалось, что их судьба будет окончательно решена наблюдательным советом госбанка в начале сентября. Однако тогда концепция развития дочерних банков ВЭБа была отправлена на доработку. О последних решениях совета и тех проектах, которые будут вынесены на его рассмотрение в ближайшее время, "Ъ" рассказал председатель ВЭБа ВЛАДИМИР ДМИТРИЕВ.
— Проясните ситуацию с "Глобэксом" и Связь-банком. По итогам последнего заседания наблюдательного совета появилось несколько версий их дальнейшей судьбы.

— Ничего драматичного на последнем совете не произошло. Мы представили текущую ситуацию по каждому из банков, которые исторически входят в группу ВЭБа (таких банков у нас четыре), а также по двум банкам, находящимся у нас на санации,— "Глобэксу" и Связь-банку. До сих пор существует несколько вариантов дальнейшего развития этих двух банков, но для себя мы ставим по крайней мере пятилетний горизонт, в течение которого намерены сохранить эти банки в орбите ВЭБа. Отправлять эти банки в дальнее автономное плавание рановато. Да и их клиентуре комфортнее, когда они плывут в кильватере флагманского корабля. Но мы отдаем себе отчет в том, что рано или поздно встанет вопрос о возвращении ЦБ депозитов в размере более 212 млрд руб., выделенных нам на санацию "Глобэкса" и "Связи". Мы не можем бесконечно продлевать эти депозиты и ежегодно тратить на их обслуживание 13 млрд руб., то есть около 20% всех процентных расходов ВЭБа. Так что в перспективе нам придется выбирать между привлечением в эти банки стратегических инвесторов или выводом их на IPO. Если, конечно, не будет принято иного решения. Доходов от текущей деятельности ВЭБа и этих двух банков недостаточно для возврата депозита.

— Тема слияния этих банков больше не актуальна?

— Такой вариант рассматривался, но мы решили, что он бесперспективен. Мы считаем, что "Связь" и "Глобэкс" должны развиваться самостоятельно, но при жестком контроле со стороны ВЭБа. Для контроля за деятельностью дочерних банков мы намерены создать специализированную структуру. Надеюсь, эта идея будет поддержана на уровне наблюдательного совета. В течение месяца мы планируем вынести на его рассмотрение концепцию развития дочерних банков на ближайшие пять лет.

— Вы говорите о компании, создание которой было одобрено на последнем наблюдательном совете?

— Нет, это совершенно разные темы. В данном случае я имел в виду создание подразделения внутри ВЭБа. Что же касается новой компании, то ее специализацией будет инжиниринг. При структурировании инвестпроектов мы вынуждены решать целый ряд сложных технологических задач — от экспертизы проектной документации, технологического и финансового сопровождения строительства объектов до управления готовыми многопрофильными проектами. И наконец, необходимо осуществлять контроль за целевым использованием средств. Следить, чтобы и смета не завышалась, и технологии соблюдались. Ранее этим занимались проектные институты, а теперь во многих отраслях эта компетенция просто утрачена.

— Вы уже определились с международным партнером в этой компании? На каких условиях он будет привлечен?

— Мы хотели бы иметь контрольный пакет. Не скрою, у нас уже есть некие предпочтения, но я не хочу называть конкретных компаний, чтобы не вызывать ненужный ажиотаж. Компаний с международной репутацией немного — буквально можно пересчитать на пальцах одной руки. Мы намерены проанализировать опыт их работы, в том числе на российском рынке: насколько многопрофильна та или иная компания либо специализируется на конкретных направлениях — энергетике, лесопромышленном комплексе, инфраструктуре...

— Планируете ли привлекать создаваемую компанию к экспертизе залогов, передаваемых вам заемщиками?

— Об этом речь не идет, если только залог не перешел в собственность ВЭБа при взыскании задолженности. Не исключаю, что в перспективе эта компания будет привлечена к управлению нашими активами, требующими дальнейшего развития.

— Есть ли у вас заемщики, которые в ближайшей перспективе могут лишиться своих активов?

— Объем плохих кредитов в ВЭБе остается практически на неизменном уровне. Буквально четыре-пять компаний срывают график обслуживания задолженностей. В основном это небольшие компании, доставшиеся нам в наследство от ВЭБ СССР. Те проекты, которые мы приняли к финансированию, уже будучи Банком развития, развиваются успешно. Конечно, кризис внес свои коррективы, и по ряду кредитов мы проводим корректировку профиля обслуживания долга. Например, кредитование под оборотные средства не является нашим профилем. Но сейчас найти на рынке дешевые деньги, которые соответствовали бы той модели, на базе которой мы открыли финансирование, порой сложно. У заемщиков возникают кассовые разрывы, которые вынуждают нас пересматривать график обслуживания. Это вынужденная мера, но вполне адекватная той ситуации, которая в последнее время складывалась в целом в экономике страны.

— Одним из условий выдачи ВЭБом кредитов на рефинансирование внешних долгов было включение представителя банка в совет директоров заемщика. Это действенная мера?

— На мой взгляд, вполне.

— Даже в случае с ГМК "Норильский никель?" Правда, что ВЭБ настаивает на включении в совет директоров ГМК своего второго представителя, мотивируя это тем, что Александр Волошин, как независимый директор, банку неподконтролен?

— Что значит неподконтролен? Да, Александр Стальевич не является нашим сотрудником, но он человек государственный, а ВЭБ — государственный банк. Выдвигая в прошлом году его кандидатуру в совет директоров "Норникеля", мы исходили из того, что он представляет интересы не банка, а государства. Голосуя за включение тех или иных кандидатов в совет ГМК, мы придерживаемся позиции, согласованной с правительством.

— Зачем же тогда настаивать на включении еще одного представителя ВЭБа в совет директоров "Норникеля"?

— Мы не настаиваем на втором представителе. Я считаю, что у акционеров и банков-кредиторов имеются возможности, чтобы адекватно вести работу совета директоров.

— Путем назначения своих людей в менеджмент, в частности, как вы предлагаете, на должность финансового директора или директора правового департамента с правом вето по ключевым вопросам?

— Когда у банка в залоге находится блокирующий пакет акций "Норникеля" и это связано с мерами господдержки одного из акционеров, на мой взгляд, уместно ставить вопрос о том, чтобы у банка был некий операционный контроль за деятельностью компании. Но в банке работают банкиры, а не риск-менеджеры и профессионалы-металлурги. И мы исходим из того, что представителями банка в менеджменте заемщиков не обязательно должны быть наши сотрудники. Скорее, туда должны входить люди, которые разбираются в профильном бизнесе. Конечно, можно поставить контролеров в кожаных куртках и с маузерами, но, боюсь, бизнес от этого лишь пострадает.

— В правительстве поддержали эти инициативы ВЭБа?

— Эта тема находится в стадии обсуждения.

— "Русал", заложивший в ВЭБе блокпакет "Норникеля", обслуживает кредит?

— Обязательства по погашению процентов исполняются в срок, идут переговоры о пролонгации кредита.

— Правда, что одним из условий пролонгации кредита "Русалу" стало требование к группе согласовывать с ВЭБом все сделки на сумму свыше $10 млн?

— Без комментариев.

— Ожидалось, что вопрос о пролонгации кредита "Русалу" будет вынесен на наблюдательный совет ВЭБа до 1 сентября. Почему этого не произошло?

— Как я уже сказал, вопрос находится в стадии обсуждения на уровне аппарата правительства. Время для его окончательного согласования имеется.

— У всех заемщиков, получивших господдержку в рамках антикризисных мер правительства, есть шанс пролонгировать кредиты?

— Наблюдательный совет уже принял решение о том, что у тех заемщиков, кто не в состоянии в этом году погасить задолженность перед ВЭБом, есть возможность пролонгации. Никто их не будет "кошмарить", все они имеют возможность пролонгировать кредиты на один год по ставке, соответствующей рыночной оценке риска того или иного заемщика. С большинством ведем разговор о возможности пролонгации.

— "Альфа-групп", получившая в ВЭБе $2 млрд под залог 44% акций "Вымпелкома", в их числе?

— Да. Выступившая заемщиком компания "Эко Телеком" погасила первую часть основного долга в размере $500 млн, обязательства по выплате процентов соблюдаются.

— Правда, что есть проблемы с обслуживанием долга у группы ПИК?

— У нас возникли проблемы технического характера, связанные с отсутствием у ПИК оборотных средств на обслуживание кредита. Сейчас мы ведем переговоры, и есть все шансы полюбовно разрешить ситуацию.

— Программа господдержки банков путем выдачи ВЭБом субординированных кредитов завершена?

— По состоянию на 2 сентября наблюдательным советом одобрены субординированные кредиты на общую сумму 391,8 млрд руб. Учитывая, что лимит на эти цели установлен законом на уровне 410 млрд руб., у нас есть возможность выдать таких кредитов на сумму 18,2 млрд руб. При этом общая сумма заявок, находящихся у нас на рассмотрении, составляет 69,54 млрд руб., а общая сумма предварительных обращений — 50,75 млрд руб. Таким образом, недостаток средств по данной программе составляет более 102 млрд руб.

— Еще одной антикризисной мерой стала скупка ВЭБом акций компаний на фондовом рынке. В апреле в интервью "Ъ" вы говорили, что с начала года отказались от поддержки рынка. Однако из отчетности ВЭБа следует, что операции с бумагами банк проводил весной и летом. С какой целью?

— Нам не запрещено фиксировать доход и снова входить в рынок. Мы это делали и со средствами ФНБ (фонда национального благосостояния.— "Ъ"), и с собственными средствами. По состоянию на 1 сентября объем средств ФНБ, размещенных на рынке ценных бумаг, составлял 161,6 млрд руб. (на 1 августа — 168,5 млрд). Уменьшение объема размещенных средств связано не только с продажей бумаг, но и с их погашением, предъявлением бумаг по оферте. Для нас важно, чтобы доверенные государством средства помимо фиксированного дохода в размере 7% годовых приносили еще и дополнительный доход.

— Не боитесь, что попытка продать крупный пакет через биржу вызовет обвал котировок эмитента?

— Будучи одним из крупных миноритарных держателей акций Сбербанка, ЛУКОЙЛа, ВТБ, мы не собираемся делать что-то, что могло бы нанести ущерб позиции этих компаний на фондовом рынке. Вот главная идеология, которой мы придерживаемся. Но при этом мы не можем не учитывать складывающуюся конъюнктуру и отвергать возможность получения дополнительного дохода.

— В Минфине намекают, что с сентября ВЭБ может изменить стратегию при инвестировании средств ФНБ...

— Минфин озадачен тем, чтобы усовершенствовать систему, выстроить некую усредненную кривую доходности, которая по согласованию с нами будет принята за основу определения дополнительного дохода от размещения средств ФНБ.

— ВЭБ упрекают в том, что по итогам первого полугодия банк показал слишком низкую доходность, при том что в бумаги некоторых эмитентов он вошел на пике их падения...

— Низкую? Текущая доходность нашего портфеля (и Минфин с этими цифрами согласен) на конец августа составила порядка 60%. Просто кто-то некорректно посчитал доходность: взяли объем наших вложений на начало года и вычли эту сумму из объема по состоянию на май. Но эти данные не отражают того, как вели в течение этого периода бумаги и какой доход мы получили.

— Судя по отчету за 2008 год, ВЭБ предпочел вкладывать собственные средства не в акции, а в облигации...

— Облигации все-таки дают устойчивый доход в отличие от акций, которые подвержены серьезным рыночным колебаниям. Другое дело, когда мы работаем со средствами ФНБ: перед нами ставилась задача поддержать рынок российских эмитентов. При формировании нашего собственного портфеля мы принимаем самостоятельные решения исходя из того, что получение прибыли не является основной целью деятельности госкорпорации.

— 2 августа вступили в силу новые правила инвестирования пенсионных накоплений, позволяющие вкладывать их в корпоративные облигации и депозиты. Что для вас предпочтительнее — депозиты или облигации?

— Система начнет работать с 1 ноября. Мы руководствуемся тем, что пенсионные деньги должны быть инвестированы в высококлассные и надежные инструменты — облигации надежных эмитентов с высоким рейтингом надежности и лучше всего с обеспечением в виде госгарантии. Мы заинтересованы в бумагах типа облигаций "Транснефти", РЖД, проектных компаний, реализующих инфраструктурные проекты, поддерживаемые государством. Это и надежно, и доходно — выше инфляции, длинный инструмент.

— Правительство рассматривает пенсионные накопления одним из ресурсов помощи российской экономике?

— Безусловно, поскольку длинных денег в экономике по-прежнему не хватает, а серьезные долгосрочные проекты реализовывать надо. Пенсионные средства — это серьезный источник длинных денег, но, конечно, не единственный. Мы активно работаем с международными финансовыми организациями по финансированию крупных инфраструктурных проектов. Кстати, в соответствии с расширенной декларацией нам разрешено инвестировать и в бумаги таких организаций. Так что, если ЕБРР или IFC решат выпускать в России рублевые облигации, мы готовы рассматривать их в качестве объекта инвестиции средств Пенсионного фонда РФ.

— Банковские депозиты вам менее интересны?

— Портфель должен быть диверсифицирован, и текущие неиспользованные средства для поддержки необходимой ликвидности мы планируем держать на депозитах в надежных банках. У нас есть собственная система оценки рисков, в рамках которой происходит постоянный мониторинг банков. К тому же правительством установлено, что если банк перестал удовлетворять требованиям, мы обязаны досрочно закрыть депозит без потери в процентной ставке, поэтому мы будем составлять с ними договоры таким образом, чтобы в определенных случаях иметь право на досрочное изъятие средств.

— С ВТБ работать будете? В конце августа ФСФР исключила ВТБ из перечня банков, рекомендованных для работы с НПФ.

— С ВТБ мы работали всегда. Я уважаю мнение ФСФР, но ВТБ — это государственный системообразующий банк, и при работе с ним мы никогда не сталкивались с проблемами. В любом случае эта тема станет для нас актуальной только с 1 ноября.

— ФСФР в мае зарегистрировала пять выпусков валютных облигаций ВЭБа на общую сумму $10 млрд, но банк разместил пока один — на $2 млрд. Планируете продолжить программу заимствований?

— В данном случае речь идет о внутреннем валютном займе. Похоже, банковский рынок сориентирован на более доходные инструменты. Но мы постоянно ведем зондаж зарубежных рынков. Не исключаю, что будем вновь встречаться с инвесторами. Вот сейчас хороший повод — сессия МВФ. Там будет много и банкиров, и инвесторов. Можно же провести всю подготовительную работу, но не размещаться. А в нужный момент это делается, как говорится, "на раз". Многие банки берут наши бонды, чтобы управлять короткосрочной долларовой ликвидностью. Нам же привлечение средств с рынка сейчас не нужно, поскольку все наши пассивные операции определяются объемом активных. А это связано с инвестпроектами. Вот, собственно, наша главная задача.

— Почему на последнее заседание набсовета не был вынесен проект строительства суперверфи в Приморске?

— Мы были готовы его вынести, но остался нерешенным ряд вопросов к инициатору проекта ОАО "Выборский судостроительный завод" (подконтрольно структурам банка "Россия".— "Ъ"), и мы взяли паузу. Проект серьезный, знаковый — он предполагает создание мощного судостроительного комплекса, способного ежегодно производить два-три крупнотоннажных судна дедвейтом 100-300 тыс. тонн. Верфей подобного уровня не создавалось с советских времен. Не исключаю, что вынесем его на следующее заседание совета.

— Как известно, общая стоимость проекта — 38,5 млрд руб. Сколько из них готов предоставить ВЭБ?

— Порядка 22 млрд руб.

— Какие еще проекты находятся в финальной стадии согласования?

— В ближайшее время мы готовимся подписать кредитное соглашение, в соответствии с которым ВЭБ выделит 5,8 млрд руб. на создание производства дизельных двигателей ЯМЗ-530 на ярославском заводе "Автодизель" (входит в группу ГАЗ Олега Дерипаски, 30% акций предприятия принадлежит госкорпорации "Ростехнологии".— "Ъ") Общий объем финансирования — 9,4 млрд руб. Это прорывной проект, который позволит вывести производство двигателей в России на качественно иной уровень, ведь планируется выпускать двигатели на уровне ведущих мировых аналогов. К тому же проект предполагает возможность модернизации и доработки данных двигателей.

На следующее заседание планируем вынести проект строительства в 2009-2011 годах угольного комплекса "Инаглинский" в Южной Якутии, в рамках которого будут построены шахта мощностью 2,75 млн тонн угля в год и обогатительная фабрика с ежегодным объемом производства до 2,1 млн тонн коксового концентрата особо ценных марок. Общая стоимость проекта — 9,2 млрд руб., из которых мы выделим 6,4 млрд руб. Проект обеспечит занятость до тысячи человек, что особенно важно для региона. Еще одно важное направление — олимпийские стройки. По состоянию на 1 сентября принято решение об участии ВЭБа в финансировании шести проектов сметной стоимостью более 106 млрд руб. (из них ВЭБ выделит 45,5 млрд руб.). Все предоставляемые ВЭБом ресурсы носят долгосрочный характер. По четырем проектам на общую сумму 95,5 млрд руб. финансирование пойдет под поручительство "Олимпстроя".

— Каков общий объем уже выданных ВЭБом кредитов на олимпийское строительство?

— Около 8 млрд руб. Уже открыто финансирование по четырем проектам сметной стоимостью около 69 млрд руб., из которых мы предоставим примерно половину. Помимо олимпийских объектов мы участвуем в финансировании создания городской инфраструктуры.

— Недавно Генпрокуратура приступила к проверке деятельности госкорпораций, выполняя соответствующее поручение президента. Вам проверяющие не мешают?

— Нас их присутствие абсолютно не смущает. Более того, мы намерены максимально содействовать тому, чтобы эта проверка прошла на должном уровне. Общественность должна знать, что госкорпорации используют деньги целевым образом и что зарплаты у нас адекватны рынку. Кстати, топ-менеджмент у нас получает заметно ниже среднерыночного уровня. Правление банка в прошлом году отказалось от бонусов. Точнее, не выносило на наблюдательный совет вопрос о начислении бонусов.

— Как вы относитесь к идее ликвидации госкорпораций?

— Я исхожу из того, что наш особый правовой статус отвечает интересам государства. Если бы мы были иными, мы бы не смогли решать задачи, поставленные перед нами правительством при реализации антикризисных мер. Кстати, велосипед мы не изобретали, в других странах тоже есть госкорпорации. Буквально на днях я прочитал о том, что завершилась прокурорская проверка госкорпорации по поддержке промышленного экспорта Канады. Законом этой страны предусмотрено проверять госкорпорации не чаще одного раза в десять лет. Там спокойно относятся к наличию подобного рода организационно-правовых структур.


ВЭБ дождется полного оздоровления

4 сентября 2009 года

Интервью газете «Коммерсантъ»
№ 163 (4218) от 04.09.2009 
Елена Ъ-Киселева

Связь-банк и "Глобэкс" не продадут пять лет

Фото: Дмитрий Азаров/Коммерсантъ

В ближайшие пять лет Внешэкономбанк (ВЭБ) намерен сохранить за собой контроль над двумя санируемыми банками — Связь-банком и "Глобэксом". При этом ВЭБ считает бесперспективным объединение их в единую структуру. Вчера глава ВЭБа Владимир Дмитриев заявил "Ъ", что с таким предложением банк выступил в среду на наблюдательном совете под руководством Владимира Путина. Окончательно судьба дочерних банков ВЭБа решится через месяц, когда госбанк представит в правительство согласованную с профильными ведомствами концепцию их развития.
О планах ВЭБа сохранить за собой контроль над "Глобэксом" и Связь-банком "Ъ" рассказал Владимир Дмитриев. "Мы рассматриваем эти банки как часть группы ВЭБа и по крайней мере в пятилетней перспективе видим необходимость сохранить их в нашей орбите. Они должны развиваться самостоятельно, но при жестком контроле со стороны ВЭБа",— сообщил он "Ъ", уточнив, что ВЭБ планирует создать в своей структуре подразделение, которое займется координацией деятельности дочерних банков. По словам господина Дмитриева, эти предложения были представлены им в ходе прошедшего в среду вечером наблюдательного совета ВЭБа. "Надеюсь, эта идея будет поддержана, нам поручено в течение месяца согласовать с ведомствами концепцию развития дочерних банков ВЭБа",— говорит Владимир Дмитриев.

ВЭБ приобрел Связь-банк и "Глобэкс" в конце прошлого года в рамках мер по стабилизации банковского сектора. Обе сделки профинансировал ЦБ, разместив в ВЭБе депозиты на $2,5 млрд на санацию Связь-банка и $2 млрд — банка "Глобэкс". В начале этого года ВЭБу было поручено подготовить к июню концепцию реорганизации дочерних банков, для разработки которой госбанк нанял компанию Ernst & Young. В подготовленном летом отчете фигурировало несколько вариантов развития дочерних банков, в том числе слияние Связь-банка с "Глобэксом", а также продажа их стороннему инвестору. Вчера Владимир Дмитриев заявил "Ъ", что "тема слияния этих банков на повестке для нас больше не стоит". "Такой вариант рассматривался, но мы решили, что он бесперспективен",— говорит господин Дмитриев.

Второй вариант — возможную продажу санируемых ВЭБом банков стороннему инвестору — летом обнародовал зампред ВЭБа Анатолий Тихонов. Тогда он заявил, что интерес к Связь-банку уже проявил "крупный иностранный инвестбанк" (см. "Ъ" от 22 июня). В среду информагентства сообщили, со ссылкой на господина Дмитриева, что такой вариант может быть санкционирован советом на одном из ближайших заседаний, однако вчера он сообщил "Ъ", что продажа "Глобэкса" и Связь-банка может произойти "в отдаленной перспективе, только после того, как эти банки окончательно встанут на ноги". "Рано или поздно нам придется отдавать депозиты ЦБ в размере 212 млрд руб., обслуживание которых ежегодно обходится нам в 13 млрд руб.",— пояснил он "Ъ".

По мнению аналитика "ВТБ-Капитала" Дмитрия Дмитриева, отказ ВЭБа от продажи дочерних банков — "вполне логичный шаг при нынешней конъюнктуре рынка". "Приемлемую цену за эти банки ВЭБ все равно не получил бы: активы явно проблемные, а сейчас даже благополучные банки торгуются с большим дисконтом. Выгоднее вложить средства в развитие этих банков и готовиться к продаже по мере их оздоровления и улучшения рыночной конъюнктуры",— рассуждает эксперт. С ним согласен аналитик "Уралсиба" Леонид Слипченко. "Через три-пять лет эти активы будут выглядеть привлекательнее и стоить дороже. Санировать проблемные банки за более короткий срок проблематично",— говорит он. 


Много денег для малышей

31 августа 2009 года

«Эксперт» №33 (670)
31 августа 2009
Марина Тальская

Внешэкономбанк планирует в четыре раза увеличить кредитование малого бизнеса. В программе, предусматривающей выделение 40 млрд рублей, будет участвовать около 60 банков

Михаил Копейкин
Фото предоставлено BЭБ

Во второй половине июля завершился первый этап новой государственной программы по поддержке малого и среднего предпринимательства (МСП), финансовым координатором которой выступает Внешэкономбанк. В период с 19 июня по 17 июля проходил сбор заявок от банков, претендующих на участие в кредитовании небольших компаний в рамках этого проекта. В итоге в качестве партнеров ВЭБа отобрано около 60 банков. О сути нового механизма господдержки и перспективах его развития рассказывает заместитель председателя Внешэкономбанка Михаил Копейкин.

О новом механизме

— Михаил Юрьевич, почему возникла необходимость в запуске новой программы поддержки кредитования малого и среднего бизнеса? Старая оказалась нехороша?

— Старая программа, которую наша дочерняя структура — Российский банк развития (РосБР) — реализовывала с 2004 года, отнюдь не была плохой. Она дала приличные, на мой взгляд, результаты. Мы оказали поддержку более чем четырем тысячам субъектов малого предпринимательства на общую сумму 26 миллиардов рублей. Поэтому я оценивают реализацию этой программы как безусловно положительную. Более того, могу вам сказать, эта программа продолжает реализовываться и сейчас: помощь в размере около 10 миллиардов рублей получают и получат около двух тысяч субъектов малого предпринимательства. Условно по старой программе, но исходя уже из новых требований мы оказываем помощь субъектам малого предпринимательства Кабардино-Балкарии, Астраханской области. В ближайшее время деньги получат представители малого бизнеса Адыгеи, Карачаево-Черкесии, Калининградской и Магаданской областей. Хочу обратить внимание, что все эти регионы дефицитные, в них нет банков, которые удовлетворяли бы требованиям новой программы. Поэтому мы в рамках старой программы делаем такой переходный период. Она будет действовать до 2011 года, поскольку договоры с банками были заключены на три года.

— Тогда почему возникла необходимость смены программы? В чем принципиальные отличия от прежней?

— Одна из причин — расширение оказания господдержки субъектам малого предпринимательства. На эти цели выделили значительную сумму — 30 миллиардов рублей. Если к этой цифре добавить 10 миллиардов, которые ВЭБ из своего уставного капитала направляет в уставной капитал РосБР, и 10 миллиардов рублей от старой программы, то объем реальной помощи может быть доведен до 50 миллиардов.

Для распоряжения такой существенной суммой предполагается использовать принципиально новый механизм. Суть его заключается в том, что кредиты малому и среднему бизнесу будут рефинансироваться при условии передачи прав требования по ним. Сначала РосБР будет перекредитовывать региональные банки под фактически выданные кредиты. А затем РосБР, собрав пул кредитов по программе, будет обращаться за рефинансированием в Центральный банк. Принципиальная договоренность с ЦБ достигнута. Таким образом, получится замкнутый цикл по оказанию господдержки. Что это даст? Как минимум фактически удвоение средств, привлекаемых в рамках программы финансирования субъектов малого предпринимательства. И, по нашим оценкам, фактически утроение средств, которые выделяются на поддержку инфраструктуры малого бизнеса. Напомню, что из 30 миллиардов 25 пойдет на поддержку малого предпринимательства через региональные банки, а пять миллиардов — на поддержку инфраструктуры: речь о лизинговых и факторинговых компаниях, институтах микрофинансирования.

— Вы говорите об удвоении и утроении. То есть речь идет о рефинансировании в полном объеме?

— В случае если банк подтверждает, что кредиты, которые, перекредитовавшись, он будет выдавать, пойдут также на поддержку малого бизнеса, то они в полном объеме рефинансируются РосБР. На втором этапе рефинансирования, в Центробанке, обсуждается наличие дисконта. Полагаю, что он будет небольшим.

— Каков предполагаемый эффект от такой мультипликации средств? Позволит ли это удовлетворить спрос на кредитные ресурсы большей части МСП?

— Вряд ли это так. Но в рамках новой программы мы будем стараться охватить как можно больше регионов и субъектов МСП. Уже установлены региональные лимиты для субъектов РФ, а также региональные квоты для банков-партнеров. Фактически это обеспечит участие значительного числа банков в поддержке МСП. Квоты устанавливались исходя из экономического положения региона, в зависимости от уровня развития в нем МСП. Максимальный размер квоты 800 миллионов рублей, минимальный — 100 миллионов. Речь идет о том, чтобы все регионы, исходя из своих возможностей, получили шанс поучаствовать в этой программе. Хотя удовлетворить все потребности не удастся. Например, лимит на Москву составляет 800 миллионов рублей, а заявок на кредитование подано на 3,5 миллиарда. Спрос оказался выше предложения более чем в четыре раза. В Санкт-Петербурге превышение было в полтора раза, в Татарстане — в три раза. Впрочем, выявились и регионы, в которых даже минимальные лимиты оказались невостребованными.

— Кто же это такие самодостаточные? Может, тогда имеет смысл передать их лимиты тем, кто в них нуждается?

— Нет заявок от банков восьми регионов, общий лимит на которые составляет 800 миллионов рублей. Это Республика Алтай, Ингушетия, Калмыкия, Тыва, Чеченская республика, Чукотка, Ямало-Ненецкий и Ненецкий АО.

Мы вместе с Минэкономразвития планируем поработать с руководством этих регионов, понять причину их незаинтересованности в программе. Выяснить, какое там количество субъектов МСП, есть ли банки-партнеры. Может, в регионе просто нет банка, который удовлетворяет требованиям программы. Поэтому мы намерены сначала проанализировать причины. А после этого, если не найдем варианты, вынесем вопрос на заседание наблюдательного совета и, возможно, перераспределим средства.

О требованиях к участникам

— Вы заговорили о требованиях к банкам-партнерам. Каковы они и чем отличаются от прежних? Сколько банков соответствует этим требованиям?

— На стадии отбора заявок к нам обратился 161 банк из 75 регионов. Суммарно объем заявок составил 43 миллиарда рублей. В результате отбора с учетом уточненных требований осталось около 60 банков примерно из 70 регионов. Мы считаем, что для первого этапа получили достаточно хороший результат.

В рамках новой программы мы решили несколько изменить условия — в лучшую для банков сторону, ослабить некоторые свои требования к ним, поскольку ситуация сейчас непростая и в экономике в целом, и в банковской системе. Принципиальных послаблений два. Первое — это смягчение требований к активам банка. Изначально планка была установлена на уровне двух миллиардов рублей, затем было решено допускать в программу банки, у которых величина активов, взвешенных по уровню риска, составляет 1 миллиард 750 миллионов рублей.

Второе важное послабление связано с уровнем просроченной задолженности по кредитам. Прежнее требование — восемь процентов по кредитам, выданным МСП. Сейчас допустимый уровень задолженности 12 процентов, при этом речь идет уже не о просрочке по кредитам МСП, а о кредитном портфеле в целом. Это обусловлено, с одной стороны, тем, что некоторые банки не выделяют отдельной строкой задолженность субъектов МСП. С другой стороны, размер совокупной задолженности дает более четкое представление о финансовом состоянии банка. При этом мы понимаем, что сравнивать один банк с другим не всегда корректно. У некоторых вполне устойчивых банков задолженность именно по субъектам МСП может доходить до 14 процентов. Но мы решили допустить их к программе. Есть еще несколько послаблений полутехнического характера.

— По статистике ЦБ общий уровень просрочки по системе в целом составляет 4,2 процента. Либерализуя свои требования к банкам-участникам, вы исходили из того, что ситуация будет ухудшаться?

— Я считаю, что у банков, которые обслуживают МСП, устойчивость выше, поскольку портфель диверсифицирован. Просто уровень просрочки по системе в целом действительно растет, и мы полагаем, что он будет увеличиваться. Но мы считаем, что предложенное нами послабление не критично, это приемлемое требование, чтобы допустить некоторые банки в программу. Ну и потом, одна из целей программы — подпитать банковский сектор.

— Так приоритет программы все-таки предприятия или банки?

— Предприятия — это однозначно. И среди приоритетов я бы выделил еще один: в первую очередь мы будем все-таки кредитовать предприятия, которые заняты в реальном секторе экономики. Прежде всего транспорт, связь, промышленность, инновационную сферу и так далее. В рамках прежней программы более 60 процентов поддержки получили как раз представители этих сегментов. Хотя поначалу лидировали торговля и сфера услуг. Но мы методично стали проводить работу над тем, чтобы поворачивать кредитование в реальный сектор экономики. Реализуя новую программу, мы планируем действовать в том же направлении, будем готовить предложения, как создать еще более комфортные условия кредитования для развития инновационного сектора.

— Один из признаков комфортности кредитования — это простота процедуры получения средств. Для банков-партнеров вы либерализовали ряд ключевых требований. А для конечных заемщиков? Говорят, что бизнес-план, который банкиры запрашиваю у соискателей кредитов, по объему и уровню требований сопоставим с заявкой в Нобелевский комитет.

— Насчет Нобелевского комитета не знаю, но от заемщиков действительно требуют представлять серьезный пакет документов. Буквально на одном из последних заседаний наблюдательного совета мы приняли решения по упрощению подготовки и представления документов в РосБР от банков-партнеров.

— А конечные заемщики это почувствуют?

— Скажу откровенно, не думаю. Во всяком случае, скоро. Региональным банкам в этом году вряд ли удастся что-то серьезно поменять в своих продуктах. А в перспективе мы намерены рекомендовать региональным банкам минимизировать объем запрашиваемых документов. Малым предприятиям, в которых нет развитых юридических, экономических подразделений, сложнее всех готовить такие пакеты.

— Какая доля малых предприятий получает отказ в кредитовании именно потому, что не справляется с административными требованиями банков?

— Думаю, больше половины.

— Пожалуй, самый выразительный показатель доступности кредитования — это стоимость заимствований. Какова она будет?

— Это действительно ключевой вопрос. Мы полагаем, что ставка в рамках новой программы для конечного потребителя составит 13,5 процента. Для сравнения: по старой программе средний уровень ставки — 17,8 процента годовых.

Расскажу, из чего будет складываться новая ставка. Мы, то есть ВЭБ, получаем на депозит 30 миллиардов рублей под 8,5 процента. Далее, не устанавливая никакой маржи, переводим эти средства в РосБР. Маржу РосБР, его издержки по сопровождению программы, мы оценили в два процента. Таким образом, мы получили ставку в размере 10,5 процента, под которую РосБР и будет давать средства банкам-партнерам. А уже самим банкам-партнерам мы рекомендуем не раздувать маржу выше, чем три процента. В итоге для конечных заемщиков кредит может обходиться в 13,5 процента.

Более того, новая программа предусматривает для заемщиков дополнительные механизмы удешевления кредитов. Это, во-первых, возможность субсидирования процентной ставки — двух третей или даже трех четвертей — через региональные фонды поддержки предпринимательства. Во-вторых, возможность получения гарантий в региональных гарантийных фондах, на дополнительное формирование которых выделено 15 миллиардов рублей. Работа по уточнению функций этих институтов, по формулированию требований к ним сейчас ведется. Надеюсь, в результате удастся и минимизировать риски банков-партнеров, и значительно удешевить стоимость кредитных ресурсов для заемщиков.

О контроле

— Новая программа еще не запущена в полную силу, а уже известно о некоторых проблемах, с ней связанных. Так, утверждают, что не все банки-партнеры довольны ограничениями по марже.

— Могу сказать еще более определенно: значительное количество банков очень сильно недовольны тем, что им ограничивают маржу. Но наша позиция такова: если они хотят работать по более высоким ставкам, 20–25 процентов, то пусть самостоятельно привлекают деньги на рынке. Если же хотят работать с государственными деньгами, тогда пусть ориентируются на политику программы. И здесь можно заработать, но в здравых пределах. Я считаю, что ограничитель по росту процентных ставок должен быть.

При этом мы будем четко контролировать соблюдение наших рекомендаций. И если поступят сигналы, что ставка по кредиту завышена, это повлияет на объем выделения банку средств в последующем. Хотя мы не исключаем, что банки могут устанавливать какие-то комиссии, увеличивать процент за обслуживание.

— А если выяснится, что банк пренебрег вашими рекомендациями, каков инструмент воздействия на него? Тут можно только пожурить задним числом? Уже нельзя будет отнять выданные деньги?

— Действительно нельзя.

— То есть один раз «проехаться» за счет программы можно?

— Теоретически да. Но тут надо задуматься над последствиями. Те, кто хочет работать в ее рамках и дальше, должны вести себя корректно. Мы же все-таки выбираем для участия в программе надежные банки. Поэтому поведение по принципу «взял и убежал» практически исключено.

Об эффективности

— Объем государственных средств, выделенных на новую программу, существенный, но, по вашим же оценкам, недостаточен для удовлетворения сложившегося спроса на ресурсы. Будут ли для кредитования МСП привлекаться средства из других источников?

— Бизнес есть бизнес, средств не хватает всегда. Масштабы новой программы все-таки значительные, они предполагают кратное увеличение финансирования: с 10 до 40 миллиардов. Кроме того, активно ведут работу по кредитованию МСП и наши дочерние банки. Например, Национальный торговый банк выделил на эти цели 9,5 миллиарда рублей, Связь-банк — более трех миллиардов, Глобэкс-банк — около 0,9 миллиарда рублей. С учетом дочерних банков и кумулятивного эффекта рефинансирования получается более 100 миллиардов рублей.

Кроме того, мы работаем над привлечением к кредитованию МСП иностранных источников. В частности, подписано соглашение между Внешэкономбанком и немецким банком развития KfW на 200 миллионов евро. В программе участвует 14 российских банков, соглашения с половиной из них уже подписаны. Существует предварительная договоренность, что в следующем году объем этой программы может быть расширен до 400–500 миллионов евро. Схема ее такова: KfW выдает российским банкам деньги в валюте под гарантии ВЭБа. К сожалению, в этой ситуации нам приходится принимать на себя валютные риски. Но мы идем на это. Деньги в итоге получаются достаточно дорогие: для банка — порядка 10 процентов годовых в валюте, для конечного заемщика — около 13 процентов. Но спрос на этот продукт есть. Если экономическая ситуация в стране будет улучшаться, появится возможность и уменьшить ставку. Примерно такая же программа планируется с ЕБРР, который готов выделить кредитную линию на аналогичных условиях на один миллиард евро.

— Самым весомым источником поддержки МСП, получается, пока остается масштабное государственное финансирование в рамках новой программы. А по каким критериям предполагается оценивать эффективность новой программы? Например, способна ли ее реализация существенно увеличить вклад продукции МСП в ВВП?

— Мы предполагаем оценивать эффективность программы ежегодно. Но в цифрах это достаточно сложно подсчитать. У нас доля господдержки, по разным оценкам, составляет от одного до двух процентов потребности МСП в финансировании. Так что рассуждать об эффективности можно только в рамках этой величины. На вклад малого бизнеса в ВВП, программа, безусловно, повлияет положительно, но не думаю, что эффект получится кратный. В России доля ВВП, которая приходится на выпуск продукции субъектами малого и среднего предпринимательства, составляет 17–20 процентов. А в странах Западной Европы — 60–75 процентов. Где-то в три-четыре раза мы отстаем. Поэтому я полагаю, что, конечно же, эта программа свой вклад в развитие экономики внесет, но не думаю, что реально это будет слишком заметный результат.

Если первый опыт реализации программы окажется положительным — а я думаю, что будет именно так, — нужно и дальше расширять ее, используя так называемый кумулятивный эффект, за счет которого будут поддерживаться и малое предпринимательство, и региональные банки.


Электронный офис клиента в разработке

Написать письмо
Не заполнены следующие обязательные поля: Ваше имя
Не заполнены следующие обязательные поля: Ваш e-mail
Не заполнены следующие обязательные поля: Ваше сообщение
Не заполнены следующие обязательные поля: Я соглашаюсь на обработку персональных данных
Ваше сообщение отправлено.
Оставить отзыв

Нам важно знать ваше мнение, чтобы сделать нашу работу еще лучше

Не заполнены следующие обязательные поля: Ваше имя
Не заполнены следующие обязательные поля: Ваша организация
Не заполнены следующие обязательные поля: Ваш e-mail
Не заполнены следующие обязательные поля: Ваше сообщение
Не заполнены следующие обязательные поля: Я соглашаюсь на обработку персональных данных
Ваше сообщение отправлено.
Для повышения удобства работы на сайте используются файлы cookie. Cookie - файлы, содержащие информацию о предыдущих посещениях веб-сайта. Вы можете запретить использование cookie в настройках браузера.