Решить проблемы, которые бизнес не решает

24 сентября 2007 года
#Публикации
Назад

Время новостей, N°173
24 сентября 2007

В этом году российские власти анонсировали создание целого ряда новых государственных структур, призванных помочь решению важных проблем в самых разных сферах -- от стимулирования научно-технических инноваций до модернизации жилищно-коммунального хозяйства. Одним из первых (в июне 2007 года) получил государственную регистрацию Банк развития и внешнеэкономической деятельности (Внешэкономбанк), созданный на базе Внешэкономбанка СССР с участием капиталов Российского банка развития и Росэксимбанка. Своим мнением о роли и месте Банка развития в российской экономике в интервью обозревателю «Времени новостей» Михаилу ВОРОБЬЕВУ делится директор Института народнохозяйственного прогнозирования АН России академик Виктор ИВАНТЕР.

-- Виктор Викторович, с необходимостью появления в России структуры, подобной Банку развития, были согласны практически все. Но относительно его задач, сферы деятельности, да и причин, обусловивших важность его создания, мнения разные.

-- Давайте рассуждать просто. Есть ли сегодня необходимость создавать специальную структуру, которая бы занималась торговыми сетями? Нет. Это то, с чем бизнес не просто справляется, а хорошо справляется. Но есть сферы, в которые бизнес не идет. За все это время был построен хотя бы один крупный нефтепровод, газопровод? Что бизнес -- забыл про это, не видел, не хотел? Иными словами, есть вещи, которые бизнес сегодня делать не может. Это первое.

Второе обстоятельство. Мы говорим, что сидим на экспорте нефти, газа и т.д. Версия про то, что мы бросим добывать нефть и газ и все начнем писать компьютерные программы, ими торговать, -- это, конечно, глупость. Есть у нас ресурсы, и, совершенно естественно, мы будем ими торговать. Но наряду с этим нам хотелось бы, чтобы продавали еще и продукцию машиностроения. Чем отличается продажа нефтегазового сырья от продажи продукции обрабатывающих отраслей? Все сырье продается по системе «оплата против поставки». Что касается обрабатывающей промышленности, машиностроения, то почти все продается в кредит. Поэтому без соответствующей финансовой инфраструктуры такую продукцию продать нереально.

Если мы не будем предоставлять кредиты на покупку продукции нашего высокотехнологичного экспорта, никакого экспорта не будет. Скажем, энергетическое машиностроение -- один из очень требовательных к высоким технологиям секторов. И дело исключительно дорогое. Если мы не предоставим нашим клиентам удачных кредитных условий, мы проиграем все тендеры. И проигрываем тендеры именно поэтому.

-- При этом сама продукция вполне конкурентоспособна...

-- Более того, думаю, что в ряде случаев вообще уникальна. Мы выстроили такую энергетическую систему, с которой живем 15 лет без серьезных капиталовложений. При всех недостатках энергосистема очень приличная. И энергетическое машиностроение всегда резко отличалось в лучшую сторону по своим качественным характеристикам, скажем, от станкостроения. Но повторю, что самое качественное, самое эффективное оборудование сразу никто не покупает, такого не бывает. Только в кредит.

Мы делали расчеты прогноза для сельхозмашиностроения. Выяснилось, что по цене и качеству комбайны вполне конкурентоспособны. Но сейчас ситуация такова: есть, допустим, договоренность о покупке, а потом вдруг покупатели уходят. И все потому, что конкуренты предлагают лучшие финансовые условия, кредиты, рассрочки платежей и т.д. Конечно, у нас есть коммерческие банки. У нас, безусловно, сложилась современная банковская система, но она имеет одну особенность: у нее денег нет. Понятно почему. Основные деньги идут от нашего сырьевого сектора, которые делятся на две части: первая идет собственникам, и они, к сожалению, значительную часть средств держат за рубежом. Вторая часть идет государству, которое в значительной степени тоже держит за границей. Я имею в виду финансовые резервы. Таким образом, сегодня российским коммерческим банкам денег на масштабные проекты, тем более с длительным сроком окупаемости, не хватает. Поэтому нужна мощная государственная структура, которая бы выполняла в том числе задачи продвижения российских товаров за рубеж.

Причем подобная ситуация не является уникальной. Япония имела точно такую же в конце 40-х -- начале 50-х годов. Там было создано два банка -- Банк развития, работавший на внутреннем рынке, и банк, который поддерживал внешнюю торговлю.

У нас эти функции было решено объединить в одном банке. Причем и банком вполне его назвать нельзя. Он банк только в том смысле, что дает деньги в кредит. Но при этом не преследует цели получить коммерческую прибыль. Его задача состоит только в том, чтобы деньги не пропали, а были эффективно использованы. Речь о заработке на высокой процентной ставке не идет. Внешэкономбанк чем хорош: известный бренд, который не путают с другими. И второе -- есть люди, которые имеют соответствующий опыт работы.

-- Если такой банк был так нужен, то почему он создан только минувшим летом?

-- Мы много лет говорили о том, что такая структура нужна, что она не является конкурентом коммерческих банков, так как работает в совершенно другой области -- там, куда не идет свободный капитал. Однако все эти разговоры обрели содержательную форму только сейчас. Дело в том, что мы находились в тяжелом кризисе, потом выходили из него. То есть не было условий для развития экономики. Сегодня ситуация принципиально другая. Экономика растет быстрее оценок аналитиков -- как правительственных, так и независимых. Как либеральных, так и антилиберальных. Следовательно, когда экономика «поехала», надо ее поддержать.

Для такой поддержки и создан Банк развития. Прежде всего его задача заняться проблемами инфраструктуры. Мы говорим в первую очередь о производственной инфраструктуре: дороги, энергетические сети, порты, аэродромы и т.д.

Чтобы представить важность проблемы, приведу пример. Дальний Восток -- мы взяли и отделили одну часть России от другой. Рискну сказать, может, жесткие слова: Российская Федерация -- это коммерчески неэффективное пространство. Если исходить из коммерческих соображений, то нам этот Дальний Восток вообще не нужен. И когда император строил железную дорогу Санкт-Петербург -- Владивосток, он не преследовал коммерческих целей. Это был скреп. Скреп страны.

В чем сейчас проблема -- в разрыве. Как сделать так, чтобы связи укрепились? Надо укрепить пространство, ликвидировать разрыв. Если у нас скорость поездов будет в два раза выше, значит, и Дальний Восток станет в два раза ближе. Если качество автодорог между регионами будет в два раза лучше и машины будут ездить в два раза быстрее, если тарифы на авиатранспорт будут в два раза ниже, значит, Дальний Восток будет в два раза ближе. Для этого необходима модернизация железнодорожного транспорта, дорог и портового хозяйства. Выясняется, что бизнес это делать не может. И не нужно это на него вешать. Для этого создан соответствующий финансовый институт, который используется для таких решений, -- Банк развития. Причем, повторю, банк в кавычках, который не должен конкурировать с коммерческими банками.

-- Подобные опасения звучали во время обсуждения проекта создания Банка развития...

-- Естественно, звучали. Но идеологически это банк не для того, что делают коммерческие банки. В действительности это банк для развития бизнеса. Он должен создавать такие условия в определенных секторах, чтобы бизнес пришел в эти сектора. Банк развития немного работает как бы в «обратном направлении». Представьте, мы выстраиваем регионы по инвестиционной привлекательности. Куда должен идти Банк развития? Он должен идти в регионы с низкой инвестиционной активностью, чтобы создать условия для роста такой привлекательности. В этом смысле он работает против правил. Против правил, по которым строится бизнес.

Есть сектора, где бизнесу вообще делать нечего. Это, например, оборонно-промышленный комплекс. Существует такое наивное представление, пришедшее из ХIХ века, что оборонно-промышленный комплекс -- это «пушки вместо масла» и т.д. Это было правильно в ХIХ веке, абсолютно неправильно уже в ХХ и уж точно неверно в начале ХХI века. Почему Европа благополучно отстает по технологическому развитию от США? Исключительно от глупости: не тратит деньги на военные разработки, а военные разработки определяют основные прорывы в технологиях. Фундаментальной науки недостаточно. Как правило, когда говорят об эффективных прорывах, они идут через военные НИОКРы. И здесь Банк развития тоже может сыграть свою роль.

Есть и другого типа инфраструктура -- внутрисекторальная. Скажем, если мы считаем, что наш аграрный сектор должен нас кормить, то совершенно понятно, что ему нужна, например, инфраструктура семеноводства и племенного животноводства. Мнения о том, что каждый фермер или даже агрохолдинг будет создавать свои системы, -- это несерьезно.

Возможно, что Банк развития может поучаствовать в создании подобных инфраструктур.

Еще одна проблема -- проектное дело. Мы имели колоссальные проектно-исследовательские институты. Эта сеть в целом была неэффективна, избыточна. Но теперь мы ничего не имеем. Можно все что угодно покупать. Но покупка проектов -- это полная остановка в развитии. К тому же это безумно дорого.

-- А в чем здесь роль банка?

-- В создании такой новой проектной инфраструктуры на современном уровне, которая затрагивает все отрасли, все сектора, все регионы. Создание масштабных проектных структур -- дело государственное. И Банк развития тоже должен приложить к этому руку. Бизнес сам это не сделает. Он хочет прийти, заказать и купить готовое. И надо такую возможность ему предоставить.

-- Насколько эффективны подобные структуры развития за рубежом? Достигли ли они поставленных целей?

-- Целей они достигли. Что касается эффективности конкретных проектов, реализуемых при поддержке этих банков, то было как всегда. Были суперэффективные, а были неудачные. Никто от этого не застрахован. Но тут двойной контроль. С одной стороны государственный, в том числе через наблюдательный совет. С другой стороны финансовый. Банку выдали бюджетные деньги. Он их отдает на реализацию того или иного проекта. Банк должен получать их обратно. Если деньги возвращаются, хорошо. Если нет, это уже контрольный звонок. В этом смысле структуры развития принципиально отличаются от просто бюджетного финансирования. Что тут надо иметь в виду? Что это ни в коем случае не государственные капвложения в советском виде. Не дай бог создавать какие-нибудь государственные строительные тресты и тому подобное. Не об этом речь идет. Речь идет об отработке нормальной системы: деньги государственные, контроль государственный, оценка проектов государственная. А дальше работает бизнес. Но в соответствующих рамках, конечно.

Но есть по меньшей мере одна серьезная проблема. С чем мы столкнулись? То, что из 70 млрд руб. инвестиционного фонда, уже созданного у нас в стране, использовали только 3 млрд, -- это не случайность. Это значит, что мы оказались не готовы по качеству проектов. А ведь сделать качественный проект стоит приличных денег, 10% от инвестиций -- это нормально. Кто будет за это платить? Кто вложит деньги в проектирование до утверждения проекта и выделения средств на его реализацию?

-- Размер уставного капитала Банка развития должен составлять не менее 70 млрд руб. Правительство намерено передать банку 250 млрд руб. Достаточно ли этих средств для решения тех масштабных задач, которые поставлены перед банком?

-- В перспективе этих денег будет недостаточно. Но сегодня проблема совершенно другая: имеющиеся средства надо рационально и эффективно использовать. Нет лимита денежного, есть содержательный. И конечно, требовать от вновь созданной структуры, чтобы она уже с завтрашнего дня начала работать на полных оборотах, нереально и не нужно. Но есть достаточно короткий, плотный срок, в течение которого мы должны видеть, что выделенные ресурсы потрачены. Если они просто останутся на счетах, это так же плохо, как если бы они были неэффективно использованы.

В том числе в связи с этим перед Банком развития стоит проблема филиальной сети. Создавать ли собственную филиальную сеть или основываться на банках-агентах? Я сторонник сочетания. В федеральных округах надо иметь филиалы, а дальше основываться на банках-агентах из числа коммерческих банков.

Еще одна проблема в том, и, как мне кажется, ее тоже не так просто решить, является ли банк прямым инвестором или кредитором последней инстанции. Думаю, здесь нет правила. Тут возможен гибкий подход, надо обеспечить банку свободу маневра.

-- И какой это, по-вашему, «короткий и плотный» срок?

-- Думаю, что в течение пяти лет Банк развития займет место, которое ему предназначено. По нашим оценкам, предстоящее десятилетие мы должны двигаться с темпом роста более 8%. Мы не видим серьезных ограничений для этого: ни энергетических, ни людских и т.д. Раньше меня даже обвиняли в избыточном оптимизме. А сейчас смотрю сводки «Росстата» и понимаю, что попадаю в пессимисты. Мы для ВВП прогнозировали 8%, а не для промпроизводства. А промышленность показывает очень существенный рост.

Это значит, что у нас действительно рыночная экономика. А рыночная экономика, я много лет об этом писал, доказывал, эффективнее плановой. Это мы и получили. Это не значит, что она идеальна, нет в мире идеальных экономических моделей, но она работает. И там, где она может справляться, она справляется. Но есть места, экономическая теория называет их «провалами рынка», где бизнеса нет. Для ликвидации этих «провалов рынка» и предназначен институт банков развития. Как только экономика начинает развиваться нормально, благополучно, так эти институты отходят на второй план. Но благополучие вечным не бывает. Вспомним: как только возник энергетический кризис в начале 70-х годов, власти всех серьезных стран включились в решение этой проблемы. Не вместо бизнеса, а вместе с бизнесом.

Моя позиция такова: всякая благополучная экономика по определению либеральна. Что в нее вмешиваться, если там все благополучно. А вот то, что от либерализма происходит благополучие, нам по крайней мере подтвердить не удалось. И там, где провал, необходимо эффективное вмешательство.

-- Прежний Внешэкономбанк являлся государственной компанией, которая управляет пенсионными накоплениями граждан, не выбравших частную управляющую компанию. Эта функция перешла и Банку развития. На ваш взгляд, должен ли Банк развития заниматься пенсиями?

-- Очень трудная проблема. Мы бежали впереди паровоза и придумали накопительную систему пенсий в условиях, когда у нас никакой пенсионной системы вообще нет. У нас есть система социальных пособий, в том числе по возрасту. Почему? Не по злонамеренности, не потому, что мы не знаем, как устроена пенсионная система. А потому, что при этой зарплате никакая пенсионная система невозможна. Человек может накапливать только тогда, когда живет уже сегодня благополучно. Тогда он думает о завтрашнем дне. А когда сегодня он еле-еле сводит концы с концами, то все бессмысленно. Поэтому и существуют «молчуны», то есть граждане, которые не выбрали частную компанию для управления своими пенсионными накоплениями. Если приставать с требованиями определиться с инвестированием пенсионных накоплений к молодому человеку, у которого накопления составляют 3 тыс. руб., он вас пошлет. Самым грубым образом. Но когда эти накопления будут 60 тыс. руб., тогда отношение к этим деньгам будет другое. Люди начнут интересоваться и скорее всего выберут частную управляющую компанию, где доходность инвестирования этих накоплений выше.

-- А сейчас-то что делать Банку развития с этими накоплениями?

-- Самое главное -- не надо лишних движений, не надо суетиться. Придумали некую систему... Какая ни есть, но она уже есть. Будем считать, что у этого банка есть еще одна сфера деятельности. Если объем пенсионных накоплений примет совершенно другие масштабы, то этот сегмент должен быть отделен от основной деятельности банка. Согласитесь, это совершенно другая проблема: при инвестировании пенсионных средств преследуются коммерческие цели, а Банк развития коммерческих целей не преследует.

-- Как вы смотрите на перспективы Банка развития в сегодняшней экономической ситуации?

-- Я с оптимизмом смотрю на его будущее при условии, что он будет работать так, как мы с вами говорим. Конечно, есть опасность, что так не получится, но надо сделать все возможное, чтобы получилось. Неверно, что Банк развития гладкая, накатанная дорога и т.д. Надо преодолеть целый ряд проблем, занять свое место в экономике. С одной стороны, не мешать бизнесу, а с другой -- решать те проблемы, которые бизнес не решает. Что мне кажется опасным? Если вдруг мы этот банк бросим на решение социальных проблем. Для этого он совершенно не предназначен.

Назад

Выступление Генерального секретаря ШОС Б.К.Нургалиева на заседании Совета Межбанковского объединения ШОС

15 августа 2007 года
#Публикации
Назад

(г.Бишкек, 15 августа 2007 года)

Уважаемый Владимир Александрович!

Уважаемые главы делегаций! Дамы и господа!

Я благодарен за возможность участвовать в сегодняшнем важном форуме.

Одним из приоритетных направлений деятельности Шанхайской организации сотрудничества является обеспечение поступательного, активного развития экономического взаимодействия государств-членов и государств-наблюдателей. Заложена солидная правовая база для работы ШОС в данной сфере, включая такой основополагающий документ, как Программа долгосрочного многостороннего торгово-экономического сотрудничества.

Нашими странами совместно определены такие приоритетные направления сотрудничества, представляющие общий интерес для всех государств-членов ШОС, как транспорт, энергетика, информационные и телекоммуникационные технологии. Запущена работа веб-сайта «Региональное экономическое сотрудничество Шанхайской организации сотрудничества». Отработан механизм регулярных встреч министров, отвечающих за внешнеэкономическую и внешнеторговую деятельность. Значительная работа по реализации принятых решений осуществляется в рамках 16 соответствующих специальных рабочих групп по различным направлениям.

Установлены связи и развивается сотрудничество ШОС с такими организациями как СНГ, ЕврАзЭС, ПРООН, ОЭС, Азиатский банк развития и ЭСКАТО ООН. При финансовом содействии двух последних структур осуществляется, в частности, подготовка межправительственного Соглашения  о  создании  благоприятных  условий  для  международных автомобильных перевозок.

Как известно, ШОС это площадка для выработки согласованных подходов шести государств-основателей Организации и четырех государств-наблюдателей к обеспечению региональной интеграции.

Довольно часто приходится слышать неприятно звучащий для нас тезис о том, что экономическая составляющая в деятельности ШОС отстает от динамики политического взаимодействия. Проблема, как мне представляется, не в недостатке координирующих и планирующих органов. Их у нас аж 17. Правовая база сотрудничества в экономике и инвестициях тоже солидная: за 6 лет существования ШОС подписано 33 крупных документа в этой сфере, ещё 8 готовятся к подписанию. Проблема состоит в том, как достигнутые хорошие договоренности по углублению экономической интеграции эффективно реализовывать. Зависит это от вовлеченных стран и наличия финансовых и иных ресурсов под конкретные проекты. Нужен солидный инвестиционный портфель ШОС.

Вполне естественно, что серьезные ожидания по развитию экономической составляющей в деятельности ШОС связываются с работой Межбанковского объединения и Делового совета. Секретариат ШОС стремится к поддержанию тесных связей с Межбанковским объединением и Деловым советом. В целом, планы и проекты сотрудничества ШОС в экономической сфере находятся, нужно честно признать, пока на стадии правового, организационного и финансового согласования. Проблема в том, что до настоящего времени не создана эффективная система финансового обеспечения предлагаемых сторонами экономических проектов.

Поэтому весьма отрадным является принятие по линии МБО Программы действий в поддержку регионального экономического сотрудничества в рамках ШОС, а также заключение соглашений о предоставлении кредитных линий и совместном финансировании инвестиционных проектов, общая сумма которых должна составить свыше 740 млн. долл. США.

Завтра, в рамках Бишкекского саммита планируется подписание Соглашения о сотрудничестве между МБО и ДС ШОС, что, как все надеются, создаст благоприятные условия в целях мобилизации ресурсов для реализации «пилотных» проектов.

В этой связи сильны ожидания, что Межбанковское объединение уже в ближайшее время активно примет участие в кредитном обеспечении конкретных проектов по линии крупного бизнеса, малых и средних предприятий на территориях государств-членов ШОС.

Большой и пока малоиспользуемый потенциал также представляет взаимодействие Межбанковского объединения с государствами-наблюдателями при ШОС и Афганистаном.

Мы убеждены, что предпринимаемые в рамках МБО шаги и вырабатываемые сегодня договоренности в самое ближайшее время приведут к достижению реальных результатов в торгово-экономической сфере, устойчивому росту благосостояния государств-членов ШОС. Для этого нужно в полной мере задействовать такие преимущества нашей Организации как обширное совместное географическое пространство, огромные природные и людские ресурсы, взаимодополняемость экономик, высокий образовательный и научно-технический потенциал.

Пользуясь данной возможностью, желаю всем участникам заседания Совета Межбанковского объединения ШОС плодотворной работы, успехов во всех начинаниях, здоровья и благополучия!

 

Назад

"Все, что находится за Уралом, для нас представляет несомненный интерес"

3 июля 2007 года
#Публикации
Назад


Мы планируем отбирать перспективные для совместной работы региональные банки, входить в состав акционеров этих банков, капитализировать их, развивать их профильный бизнес

// Глава Банка развития Владимир Дмитриев о том, как он собирается тратить деньги

Газета "КоммерсантЪ" № 114(3690) от 03.07.2007

Реформа Внешэкономбанка (ВЭБ) СССР, действовавшего последние 16 лет на сомнительных юридических основаниях, наконец началась. ВЭБу удалось пролоббировать создание на его базе Банка развития с капиталом в размере 70 млрд рублей и гигантскими полномочиями, которые зафиксированы в законе "О Банке развития внешнеэкономической деятельности (Внешэкономбанке)". В середине мая этот закон вступил в силу, а две недели назад председателем правления нового госбанка назначен ВЛАДИМИР ДМИТРИЕВ, до сих пор возглавлявший ВЭБ СССР. Первое интервью в новой должности он дал специальному корреспонденту Ъ ЕЛЕНЕ Ъ-КИСЕЛЕВОЙ.
-- Помимо закона "О Банке развития" полномочия нового банка будут описаны в меморандуме о его финансовой политике. Когда он будет готов?

-- По плану, утвержденному правительством, меморандум должен быть готов до середины июля. Пока у ведомств разные подходы, но я с большой долей уверенности могу сказать, что на следующей неделе согласованный вариант должен быть направлен в правительство.

-- Каковы основные положения меморандума?

-- Во-первых, там будут прописаны основные критерии финансовой устойчивости банка. Мы считаем, что их необходимо прописать, несмотря на то что ВЭБ не подконтролен ЦБ РФ: перед нами поставлена задача стать максимально открытым банком. В этой связи мы предлагаем указать в меморандуме такой критерий, как достаточность капитала в размере 8%. Есть также смысл говорить о рентабельности активов, капитала -- то есть обо всем том, что необходимо для оценки эффективности работы банка. Хотя эти критерии, наверное, в меньшей степени репрезентативны, поскольку извлечение прибыли не является основной целью деятельности банка, так что наши показатели будут отличаться от среднестатистических по банковской системе.

Во-вторых, там будут указаны основные профильные бизнесы ВЭБа -- транспортная инфраструктура, энергетика (включая атомную), авиастроение, судостроение, высокие технологии, поддержка малого и среднего бизнеса, нанотехнологии.

-- А как насчет капитализации региональных банков за счет средств ВЭБа? Эта сфера деятельности также определена в качестве приоритетной?

-- Мы полагаем, что это следовало бы сделать. В частности, мы уже купили долю в тольяттинском Национальном торговом банке, который будет сопровождать наши проекты в Поволжском регионе.

-- Капитализация банков -- это пожелания государства или ВЭБ таким образом создает собственную филиальную сеть?

-- Конечно, это связано прежде всего с тем бизнесом, который нам придется реализовывать в регионах. Речь идет о крупных инфраструктурных проектах, где нужно контролировать целевое использование средств. С другой стороны, одновременно мы займемся поддержкой малого и среднего бизнеса, что решает задачу капитализации банков. Мы планируем отбирать перспективные для совместной работы региональные банки, входить в состав акционеров этих банков, капитализировать их, развивать их профильный бизнес. Решения будет принимать наблюдательный совет -- это обычная банковская практика. Точнее, практика институтов развития, которые входят в капитал банков и компаний, чтобы создать потенциал роста и потом выйти, обеспечив себе необходимую доходность. Этим, кстати, занимаются ЕБРР (Европейский банк реконструкции и развития.-- Ъ) и IFC (Международная финансовая корпорация, входит в структуру Всемирного банка.-- Ъ).

-- Сколько ВЭБ готов потратить на поддержку российской банковской системы?

-- У нас уже есть собственное понимание этого, но я бы не хотел преждевременно обнародовать цифры, поскольку их предстоит согласовать с правительством. По крайней мере, вносить в меморандум конкретные цифры мы не предполагаем. Документ рассчитан на три года, и в нем можно обозначить структуру кредитного портфеля (долгосрочные, среднесрочные кредиты, отраслевое деление). Если государство сочтет необходимым включить в меморандум и эти параметры, мы это сделаем. Тем более что есть возможность корректировать параметры меморандума.

-- Вас интересует только контрольный пакет в банках?

-- Не думаю, что есть смысл говорить о контрольном пакете. Упор может быть сделан на банки самостоятельные и состоявшиеся, требующие капитализации, поэтому речь может идти о блок-пакетах. Возможно, даже о пакетах меньшего размера, но обеспечивающих нам участие в управленческой деятельности.

-- В каких регионах будете покупать банки?

-- Мы хотели бы купить что-то в Красноярском крае с учетом того, что мы плотно вошли в проект по освоению Нижнего Приангарья. Дальний Восток -- само собой. Мы уже входим вместе с Банком развития Китая в ряд проектов, которые находятся в предреализационной стадии на Сахалине, например строительство цементного завода, который предполагается построить за счет китайских технологий и оборудования. Это нефте- и газохимия на Сахалине. Там есть ряд попутных производств, где возможно использовать ресурсы банка для строительства предприятий. Мы сейчас на эту тему ведем переговоры с администрацией Сахалинской области.

Еще один регион -- Урал, где у нас ряд крупных клиентов, например Уралвагонзавод и его смежники, также мы планируем принять участие в реализации программ развития "Урал промышленный--Урал полярный". Это инвестиции в сотни миллиардов рублей. Сейчас мы ведем диалог с екатеринбургским СКБ-банком о наполнении конкретным содержанием нашего соглашения о сотрудничестве. Это крупный региональный банк, который во многом сориентирован на бизнес Трубной металлургической компании (ТМК). Но банк не только обслуживает ТМК, но и участвует в ряде нацпроектов -- доступное комфортное жилье, туристические и рекреационные зоны, глубокая переработка минеральных ресурсов, высокие технологии и т. д. Банк заинтересован в сотрудничестве с нами, и сейчас мы выстраиваем бизнес по отдельным направлениям.

-- ВЭБ войдет в капитал СКБ-банка?

-- Пока мы об этом речь не вели, но войти в капитал компаний, которые представляют для нас и для этого банка совместный интерес,-- это вполне реально.

-- Все эти проекты будут осуществляться на условиях частно-государственного партнерства?

-- Да. В этом и смысл участия Банка развития. Он обеспечит инвестиции в те инфраструктурные проекты, без которых частный капитал в отдаленные регионы просто не пойдет. В сферу наших интересов входят Нижнеякутские угольные месторождения, особенно с учетом того, что они подпадают под программу соинвестирования за счет инвестиционного фонда в рамках Корпорации развития Южной Якутии. Мы рассчитываем на то, что пойдет совместный проект с Объединенной промышленной корпорацией по Элегестскому угольному месторождению, где предусматривается строительство почти 400-километровой железнодорожной ветки. Короче, все, что находится за Уралом, для нас представляет несомненный интерес.

-- Вы будете входить в капитал таких корпораций?

-- Да, по крайней мере у нас есть неплохой опыт в Красноярском крае, где совместно с краевой администрацией, "Русалом" и ГидроОГК мы создали корпорацию развития края (у каждого из участников по 25%). Мы собираемся участвовать в качестве инвестора в строительстве целлюлозно-бумажного и домостроительного комбинатов. Уже очевидно, что красноярская корпорация дает реальные плоды. Создать аналогичные корпорации нам предлагают администрации ряда регионов. И есть инвесторы, заинтересованные в том, чтобы вместе с администрацией и Банком развития реализовывать такие проекты.

-- Вы перенесете эту практику на другие регионы?

-- В общем, да. Я думаю, что вполне резонно говорить об аналогичных проектах в Восточной Сибири, Забайкалье, на Дальнем Востоке. Я не исключаю, что конфигурация может быть другой. Например, появится один крупный инвестор, и тогда мы создадим треугольник -- администрация, мы и частный инвестор. Мы можем работать и без вхождения в капитал, просто как кредитор и финансовый консультант на условиях проектного финансирования.

-- Из тех проектов, которые были у ВЭБ СССР, планируете выходить, например из НОВАТЭКа или проекта по строительству Шереметьево-3?

-- В НОВАТЭКе у нас доли уже нет, а из МАШ (Международный аэропорт Шереметьево.-- Ъ) выходить пока не планируем. Кстати, под проект строительства Шереметьево-3 мы привлекли у синдиката японских банков $230 млн сроком на 13 лет. Для российской банковской системы и по срокам, и по объему -- это уникальный кредит.

-- Осенью прошлого года ВЭБ стал владельцем 20% акций компании "Евразийский", одного из частных операторов в сфере ЖКХ. Планируете ли новые приобретения в этом секторе?

-- "Евразийский" -- это не только ЖКХ, но и инфраструктура. Это и водоканалы, и водоотводы. Кстати, в Ростовской области "Евразийский" оказался победителем конкурса на использование средств инвестфонда. Так что здесь в прямом смысле профильный для Банка развития проект. А что касается ЖКХ, у нас есть еще один проект -- в Курганской области в рамках соглашения с местной администрацией по переоснащению теплосетей, модернизации местного электро- и теплоснабжения. Уже создана специальная компания, с которой мы подписали соглашение о сотрудничестве и достигли договоренности о вхождении в капитал оператора проекта "Тоболэнерго".

-- Готов ли ВЭБ разрабатывать схемы проектного финансирования в секторе ЖКХ и на рынке недвижимости, на котором он не слишком активен?

-- Недвижимостью заниматься мы не можем по определению. Это не наш профильный бизнес, иначе будем отбирать хлеб у коммерческих банков. Мы будем заниматься, безусловно, национальными проектами в контексте реализации программы "Доступное и комфортное жилье". Не финансировать строительство в интересах девелоперского бизнеса, а, скажем, взять под комплексную застройку район города, например, в Чувашии. Но в большей степени я ориентируюсь на жилищное домостроение, промышленность стройматериалов -- например, построить домостроительный комбинат, создать параллельно иные мощности, которые решали бы задачи коммунального строительства, малого и среднего бизнеса.

-- Известно, что в этом году ВЭБ финансово помог компании Airbridge купить венгерскую авиакомпанию Malev. Почему? Не планирует ли банк стать совладельцем создающейся в России авиакомпании "Эйрюнион", дружественной Airbridge?

-- Я вам скажу так. Проект Абрамовича (Борис Абрамович, гендиректор "Красэйр".-- Ъ) по Malev был поддержан на самом высоком политическом уровне, поскольку речь шла о поддержке интересов российского бизнеса за рубежом. Но поддержка не самоцель, мы вошли в этот проект, видя возможности для синергии бизнеса "Красэйра" и Airbridge и имея в виду перспективу создания "Эйрюнион".

-- У вас будет доля в этом проекте?

-- Об этом речь не идет. Да, это поддержка, ведь одно из приоритетных направлений деятельности банка -- поддержка российского промышленного экспорта и экспорта услуг. В данном случае мы обеспечиваем поддержку российской авиационной компании, оказывающей услуги за рубежом. Мы также взаимодействуем с "Зарубежнефтью" и ее дочерней компанией "Нефтегазинкор" в планах по приобретению нефтехимических активов в Сербской Крайне в Боснии с последующей реконструкцией и модернизацией производства силами российских специалистов. Неделю назад я был в Боснии, мы осматривали объекты и вели конкретные переговоры о структурировании бизнеса. Сразу скажу, входить в капитал мы не планируем.

-- Когда, по вашим подсчетам, Банку развития перестанет хватать капитала?

-- Пока у нас капитал вообще не сформирован. Пока только ВЭБ СССР внес свое имущество в собственность госкорпорации. Наш капитал по российским стандартам отчетности на сегодняшний день составляет порядка $650 млн -- по МСФО это более $1 млрд. По закону до конца года капитал должен быть сформирован в размере не менее 70 млрд рублей. Вернее, в течение шести месяцев после регистрации -- стало быть, 8 декабря.

-- Он будет формироваться за счет бюджетных средств?

-- Я исхожу из того, что так или иначе это пройдет через бюджетный процесс, что потребует поправок в бюджет-2007.

-- Вы как-то публично сказали, что для этого будут привлечены средства стабфонда?

-- Сказал не я. Это сказал Алексей Леонидович Кудрин (министр финансов.-- Ъ). Речь шла о том, что на институты развития в ближайшее время будет потрачено порядка 300 млрд рублей. Из них, по словам Кудрина, 250 млрд пойдет на капитализацию Банка развития. Президент РФ сказал о том, что эти средства будут выделены из фонда национального благосостояния. Однако этот фонд будет сформирован не позднее 1 февраля, а значит, должны быть какие-то иные источники. Говорили о доходах, полученных от продажи активов ЮКОСа, но Кудрин сказал, что возможно задействовать стабфонд, компенсировав потом из других источников.

-- Это реально?

-- Правительству решать. Давайте исходить из того, что законом предусмотрено использование средств стабфонда на две цели -- досрочный выкуп внешнего долга и погашение дефицита бюджета пенсионного фонда. Иные возможности исключены.

-- Участники рынка, подававшие заявки на получение средств из инвестфонда, считают, что функции по управлению этим фондом должен осуществлять ВЭБ как агент правительства, а не чиновники. Вы к этому готовы?

-- То, что ВЭБ и его специалисты в состоянии решать серьезные задачи по управлению госресурсами, это очевидно. Вполне резонно ставить вопрос о привлечении к управлению такими фондами крупных профессиональных институтов. При этом речь, разумеется, идет не только о Внешэкономбанке.

-- До какого момента вы будете выполнять функции долгового агентства и государственной управляющей компании по работе с пенсионными накоплениями "молчунов"?

-- По моей информации, у правительства нет планов лишить нас в обозримом будущем статуса агента правительства по обслуживанию внешнего долга и государственной управляющей компании по управлению накопительной частью пенсионных средств. На самом деле я не вижу целесообразности это делать. Как говорится, лучшее -- враг хорошего. Сейчас под управлением ВЭБа находится примерно 270 млрд рублей будущих пенсионеров. Мы еще в прошлом году предлагали расширить нашу инвестиционную декларацию и сделать возможным инвестирование этих средств в облигации и, возможно, акции российских и зарубежных эмитентов с тем, чтобы диверсифицировать наши вложения. И, судя по всему, это предложение получило серьезную поддержку в правительстве и профильных министерствах. Мы по-прежнему считаем возможным использовать пенсионные средства для реализации инвестиционных задач.

-- То есть для финансирования инфраструктурных проектов?

-- Да, инфраструктурных проектов, которые реализуются на началах частно-государственного партнерства и могут быть реализованы за счет выпуска ценных бумаг, гарантированных государством. Таким образом, нам не нужно будет вносить какие-либо изменения в нормативные документы, мы сможем эти бумаги покупать за счет пенсионных средств. Подчеркиваю, что речь не идет о прямом кредитовании каких-либо проектов. Мы предлагали также снять ограничения на инвестирование в ипотечные бумаги, потому что в соответствии с нашей декларацией мы можем покупать только те ипотечные бумаги, которые гарантированы государством. Но поскольку в ипотечных бумагах уже присутствует залоговый элемент, мы считаем гарантии государства избыточными. Это даст нам возможность, с одной стороны, еще более диверсифицировать наши вложения, а с другой -- поднять ликвидность российской банковской системы за счет секьюритизации этих активов. Вопрос этот, кстати, весьма актуальный, и президент на Госсовете ставил задачу привлечения пенсионных средств в решение задачи строительства доступного и комфортного жилья.

-- Согласитесь, что по сравнению со своими коллегами из других банков развития, ЕБРР, Мирового банка, вы находитесь в уникальной ситуации с точки зрения количества функций.

-- Ситуация уникальная. Действительно, ни один из банков развития, уж не говоря о международных институтах развития, не совмещает в себе столько функций -- и государственная управляющая компания, и внешний долг, и внутренний долг (мы являемся уполномоченными по взысканию проблемной задолженности с предприятий-должников). Но так уж исторически сложилось. И коль скоро хорошо работающая система сформировалась, резать по живому, чтобы только обеспечить чистоту эксперимента, на мой взгляд, нецелесообразно. Эти агентские функции дают нам дополнительные возможности для реализации профильных задач Банка развития. Так, целый сегмент работы банка с внешним долгом и финансовыми активами связан с возможностью продвижения интересов российских компаний за рубежом, поощрения российского промышленного экспорта, когда мы ведем речь о погашении долга за счет товарных поставок. С другой стороны, индийский и сирийский долги могут быть использованы для обеспечения инвестиционных интересов российских компаний в этих странах.

-- А что, кто-то из российских компаний заинтересован в использования сирийского долга, как это было в случае с АФК "Система" и индийским долгом?

-- Довольно большое количество -- та же АФК "Система" заинтересована в туристической инфраструктуре в Сирии, Пумпянский (Дмитрий Пумпянский, гендиректор ТМК.-- Ъ) интерес проявляет и к туризму, и к профильному бизнесу в Сирии. Это и "Зарубежводстрой", это и "Стройтрансгаз", это и ЛУКОЙЛ. Большое число компаний готовы были бы использовать сирийские активы для своих инвестиций с последующим расчетом с российским бюджетом. Следует иметь в виду, что это государственный кредит, который учитывается во Внешэкономбанке, и в этом контексте можно выстраивать систему поддержки российского промышленного экспорта.

-- Будет ли банк работать на рынке ценных бумаг?

-- Будет. Эта деятельность не будет приоритетной, но она важна с точки зрения поддержания собственной ликвидности банка. ВЭБ ежедневно работает на рынке ценных бумаг как с российскими, так и иностранными эмитентами. Разумеется, мы не пускаемся в рискованные операции с бумагами третьего-четвертого эшелона. Но я полагаю, что мы будем заметным игроком на рынке ценных бумаг, конечно же согласовывая свою политику с наблюдательным советом. У нас в капитале будет 250 млрд рублей, но это же не значит, что все эти средства сразу пойдут на реализацию каких-то проектов. Капитал будет размещен в ликвидные активы. Мы настаивали на том, чтобы уставный капитал банка не использовался на финансирование его текущей деятельности. Эти средства прежде всего должны служить основой для привлечения ресурсов.

-- Это позволит вам привлечь дешевые деньги?

-- Разумеется. Дешевые деньги нужны там, где доходность априори минимальна, а окупаемость проекта длиннее и ресурсы гораздо объемнее. То есть там, где неинтересно работать коммерческим банкам. Вот в этом наша миссия, реализации которой способствует и освобождение банка от налога на прибыль.

-- А другие налоги платите?

-- Разумеется. Мы национальный банк развития, у нас даже ИНН свой есть. ВЭБ -- российский резидент.


Назад

"Для нас ВЭБ - уже давно Банк развития"

2 июля 2007 года
#Публикации
Назад

02 Июль 2007
Время новостей (Россия), №113

 
Губернатор Красноярского края Александр ХЛОПОНИН отвечает на вопросы «Времени новостей».
 

- По числу и масштабам начатых и обсуждаемых инвестпроектов Красноярский край, если не брать столичные регионы, занимает лидирующее место в стране. Какие из этих проектов вы бы выделили в первую очередь?

- На сегодняшний день в крае реализуются крупные инвестиционные проекты на сумму более 20 млрд долл. Это освоение Ванкорского нефтегазового месторождения на границе с Таймыром, строительство авиационного хаба на базе аэропорта Красноярска, это также проекты в сфере энергетики, металлургии, лесоперерабатывающего комплекса.

Основной инвестпроект, над которым идет работа в крае, это проект комплексного развития Нижнего Приангарья, предусматривающий создание нового мощного промышленного района на базе его богатейшего ресурсного потенциала. Проект включает достройку Богучанской ГЭС и строительство комплекса крупных энергоемких предприятий, в первую очередь Богучанского алюминиевого завода и Богучанского ЦБК, а также нефте- и газоперерабатывающих и нефтегазохимических предприятий, предприятий металлургии, цементного завода.

- Какова роль в этих проектах государства и какова - бизнеса, каково "соотношение"?

- На первом этапе, до 2010 года, на развитие инфраструктуры в рамках проекта комплексного развития Нижнего Приангарья из инвестиционного фонда выделено 34,4 млрд руб. Частные инвестиции в строительство первой очереди составят 180 млрд руб. - это превысит бюджетные вложения в создание инфраструктуры более чем в пять раз. Если оценивать вклад проекта в экономическое развитие Красноярского края, то это до 20% прибавки к ВРП региона и более 10% прибавки к бюджету края.

Вообще, мы на территории края стремимся, чтобы каждый рубль государственных инвестиций генерировал 3-7 руб. частных денег в проекты. Эта пропорция, как правило, зависит от уровня инфраструктурного дефицита на той территории, на которой реализуется проект. Чем выше дефицит, чем ниже инфраструктурные заделы, оставленные нам советской властью, тем больше государству придется сегодня инвестировать в развитие дорог, электросетей, мостов и т.д.

- И как инвестор, и как кредитор активное участие в этих проектах принимает ВЭБ. Сейчас он преобразуется в Банк развития: повлияет ли это на сотрудничество, его механизмы и масштабы?

- Мы очень рады тому, что Банк развития создается именно на базе Внешэкономбанка. Скажу больше: для кого-то, видимо, ВЭБ только сейчас приобретет формальные черты Банка развития, но для края он является таковым де-факто уже в течение нескольких лет. ВЭБ - акционер Корпорации развития Красноярского края, наш главный финансовый консультант, наш инвестор в проектирование и строительство предприятий лесопромышленного комплекса в Нижнем Приангарье.

В связи с изменениями в статусе банка, появлением в его распоряжении нового инструментария, новых возможностей, мы рассчитываем только на расширение сотрудничества, на запуск новых крупных проектов с участием и при поддержке Банка развития.

Вообще Красноярский край, как вы знаете, входит в пятерку российских регионов с максимальным потенциалом реализации крупных инвестиционных проектов, это десятки миллиардов долларов инвестиций в индустрию в ближайшие пять-десять лет. Все они без исключения так или иначе могут быть предметом нашего сотрудничества с Банком развития - где-то нужна инфраструктура, где-то не все решено с привлечением стратегического инвестора, где-то нужна помощь в организации финансирования, в проектировании, где-то в реализации проекта не обойтись без гарантий, где-то надо собрать пул финансовых инвесторов. Мы с огромным оптимизмом смотрим на создание Банка развития в России именно как гибкого инструмента для решения инвестиционных задач.

- Как вы оцениваете появление такого государственного института развития вообще и, в частности, с точки зрения развития регионов?

- Развитие инвестиционных инструментов и институтов государственно-частного партнерства (ГЧП), таких, как инвестфонд, Банк развития, Российская венчурная компания, Особые экономические зоны, - это огромный шаг вперед для России как для страны, где государство и бизнес делают общее дело. Это хорошо, и я рад, что наша экономическая политика пришла к этому. Сейчас, например, уже можно оценить первые результаты работы инвестиционного фонда Российской Федерации. Десятки важнейших для развития экономики страны качественных инвестиционных проектов, в том числе региональных, получили реальную возможность быть претворенными в жизнь. Через год после проведения первой инвестиционной комиссии первые одобренные ею проекты уже реализуются. Например, по комплексному развитию Нижнего Приангарья, по строительству железной дороги в Читинской области уже подписаны инвестиционные соглашения, начато финансирование и строительство. На основе решений правительства о выделении средств инвестиционного фонда в строительство Западного скоростного диаметра объявлен международный концессионный конкурс. И каждый рубль госинвестиций, согласно сформированной практике, генерирует от 3 до 6 руб. частных денег.

Но Банк развития, возможно, даже важнее для реальной экономики большинства регионов, чем инвестиционный фонд. Инвестфонд - это инструмент масштабный, его применение каждый раз нацелено на решение проблем в проектах общегосударственной значимости. Когда мы говорим про инвестфонд, мы имеем в виду в основном крупные проекты. Способ же отбора проектов и инструментарий Банка развития значительно тоньше и позволяет уделить внимание более диверсифицированной линейке проектов, вплоть до малого бизнеса, инноватики, стартапов и сектора услуг, чего так не хватает нашей экономике. Главное, чтобы регламенты отбора проектов, стандартизированные направления работы Банка развития были понятны и прозрачны для бизнеса, для регионов, то есть для заявителей. Чтобы проектная основа, имеющаяся в стране, не прошла мимо Банка развития. Для экономики страны чрезвычайно важно, чтобы Банк развития с таким капиталом реально заработал по всей ширине заявленных направлений деятельности.

- Сегодня много говорят о так называемом частно-государственном партнерстве, вы его тоже упомянули. Но механизм его до сих пор не очень ясен. В какой мере проекты в Красноярском крае, в том числе осуществляемые совместно крупным бизнесом и Банком развития, могут стать моделью такого партнерства?

- Не соглашусь с вами, что механизмы не ясны. Россия взяла курс на оснащение современным инструментарием государственно-частного партнерства сравнительно недавно, три-четыре года назад. И уже сегодня Россия очень и очень продвинутая юрисдикция с точки зрения развитости инвестиционного инструментария, оснащенности режимами инвестполитики. Посмотрите на имеющуюся линейку ГЧП-возможностей. У нас есть Особые экономические зоны трех типов, на очереди портовые зоны, у нас есть инвестиционный фонд, у нас есть Венчурная компания, у нас никуда не делись, а стали даже несколько прозрачнее и комфортнее для бизнеса и регионов целевые программы. У нас появился огромный Банк развития. И это только федеральный инструментарий. А есть еще целая палитра инвестиционных инструментов регионального уровня - от льгот по региональным налогам до проектного сопровождения.

Проблема, возможно, в другом - наш бизнес, во многом травмированный историей инвестиционного взаимодействия с государством в последние 15 лет, не до конца знает обо всех новых возможностях привлечения господдержки.

Вы правы в том, что ГЧП-проекты Красноярского края во многом пилотные для федерации. Пилотным было Приангарье как проект инвестфонда, и сейчас комплексные проекты освоения территорий по нашей модели транслируются дальше, в другие регионы, чему мы очень рады. Пилотным является ГЧП-проект по развитию Красноярского хаба. Пилотным было создание с участием Внешэкономбанка Корпорации развития Красноярского края, и сейчас практика создания специализированных компаний по девелопменту территорий и регионов набирает обороты в стране в целом. Собственно, если продолжать разговор о повестке деятельности Банка развития, востребованной с точки зрения регионов, это, конечно, трансляция лучших ГЧП-практик по стране, организация качественного обмена опытом.

- Не считаете ли вы, что с появлением таких крупных институтов развития следует внести коррективы в инвестиционную политику государства? Например, какое место должен занять в этой системе инвестфонд, каким должен быть теперь механизм инвестирования его средств, нужен ли такой фонд вообще?

- Инвестиционная политика любой страны постоянно меняется, если она реально работает. Запускаются новые проекты, появляются новые регламенты, новые инструменты, это живой организм. Вновь появляющиеся новые инструменты дополняют друг друга, а не дублируют.

Возьмите пример Приангарья. Чтобы запустить этот новый промышленный район с инвестициями более 10 млрд долл., был разработан абсолютно уникальный дизайн инвестиционных инструментов всех уровней. Так, инвестиционный фонд строит автодороги, железные дороги, электросети и мост. За счет Федеральной адресной инвестпрограммы (ФАИП) строится зона затопления Богучанской ГЭС. За счет уникального совместного проекта РАО ЕЭС и РУСАЛа под названием БЭМО строится Богучанская ГЭС и алюминиевый завод. За счет средств и усилий ВЭБа организовано финансирование проектирования и строительства Богучанского ЦБК, где также возможно создание СП с иностранцами. Так или иначе нам придется привлекать средства края, инвесторов и ФАИП в развитие социальной и коммунальной инфраструктуры в районе. Далее я не исключаю создание в Приангарье Особых экономических зон производственного типа на высокотехнологических стадиях передела, например, для создания современного химпарка на основе переработки нефтегазовых ресурсов Собинской и Юрубчено-Тохомской группы месторождений.

Поэтому я вижу огромное пространство для работы Банка развития, потому что пока инструменты только дополняют друг друга. У нас огромная инвестиционно емкая страна с большим количеством ограничений на инвестиции, и тут может реально помочь Банк развития. Нужно ли что-то перераспределять в связи с появлением Банка развития в уже имеющейся линейке инструментов - время покажет.

- Как эффективнее поступать теперь с другими государственными инвестпрограммами?

- Все они, хочется верить, будут эволюционировать в сторону роста эффективности. Мы как активно развивающийся регион с ростом инвестиций в два-три раза выше, чем в среднем по стране, конечно, выступаем за скорейшее замещение старых инвестиционных инструментов новыми. Мы за то, чтобы развитие доминировало над выравниванием. Но нельзя забывать о том, что у нас в стране далеко не все территории обладают таким потенциалом роста, поэтому социальная функция госинвестиций все равно будет оставаться, она в любой стране присутствует как чрезвычайно важная. Но если мы как страна будем экономически расти столь же быстро, то, безусловно, и государственная инвестиционная политика будет двигаться в сторону инструментов развития, минимизируя постепенно выравнивающие трансферты.

Назад

Наблюдательный совет Внешэкономбанка утвердил членов правления

28 июня 2007 года
#Публикации
Назад

МОСКВА, 28 июня. /ПРАЙМ-ТАСС/. Наблюдательный совет Государственной корпорации "Банк развития и внешнеэкономической деятельности" / Внешэкономбанк/ на первом заседании в четверг утвердил членов правления.

Как сообщил председатель Госкорпорации Владимир Дмитриев, в правление вошли сотрудники Внешэкономбанка СССР, которые ранее входили в органы управления Внешэкономбанка и, в частности, в совет директоров, а также один новый член, который ранее не работал во Внешэкономбанке. Членами правления стали Николай Косов /ранее первый заместитель председателя Внешэкономбанка СССР/, Анатолий Забазнов /бывший зампред/, Сергей Лыков /бывший зампред/, Алексей Смирнов /бывший зампред/, Анатолий Балло /бывший директор дирекции инвестиционно-банковский операций Внешэкономбанка СССР/, Владимир Шапринский /бывший член совета директоров Внешэкономбанка СССР/, Петр Фрадков /бывший директор департамента Внешэкономбанка СССР/ и Сергей Васильев /председатель комитета Совета Федерации по финансовым рынкам и денежно-кредитной политики/. Кроме того, как сообщил В.Дмитриев, директором службы внутреннего контроля Внешэкономбанка назначен Вячеслав Улупов, который раньше исполнял аналогичные функции во Внешэкономбанке СССР.

Назад

Электронный офис клиента в разработке

Закрыть
Написать письмо
Не заполнены следующие обязательные поля: Ваше имя
Не заполнены следующие обязательные поля: Ваш e-mail
Не заполнены следующие обязательные поля: Ваше сообщение
Не заполнены следующие обязательные поля: Я соглашаюсь на обработку персональных данных
Ваше сообщение отправлено.
Оставить отзыв

Нам важно знать ваше мнение, чтобы сделать нашу работу еще лучше

Не заполнены следующие обязательные поля: Ваше имя
Не заполнены следующие обязательные поля: Ваша организация
Не заполнены следующие обязательные поля: Ваш e-mail
Не заполнены следующие обязательные поля: Ваше сообщение
Не заполнены следующие обязательные поля: Я соглашаюсь на обработку персональных данных
Ваше сообщение отправлено.
Для повышения удобства работы на сайте используются файлы cookie. Cookie - файлы, содержащие информацию о предыдущих посещениях веб-сайта. Вы можете запретить использование cookie в настройках браузера.